— Я последовал пожеланиям Кэ Лэ-эр-гунян и решил найти ту, к которой лежит сердце. Разве это ошибка? Разве так нельзя?
— Можно, можно, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу, подходя ближе, чтобы помочь Бянь Чжуану подняться. — Не знаю только, какую должность на Небесах ныне занимает даою?
Бянь Чжуан провел рукой по лицу, мгновенно вернув себе обычный облик красавца, и, взглянув на табличку дворца Доушуай, слегка вздрогнул.
— Не смею называть это какой-то значимой должностью, — прошептал он. — Так, выращиваю на Небесах бессмертные бобы. Недавно прибыл сюда и получил чин малого маршала Небесного двора по выращиванию бобов. А вы, даою…
Ао И, стоявший рядом, хмыкнул:
— Это тот самый старший брат, о котором я говорил: Великое Божество Четырёх Морей, Совершенство Вышних Таинств! До этого он слушал наставления о Дао в самом дворце Доушуай!
Бянь Чжуан встрепенулся и поспешно сложил руки в приветственном жесте:
— Этот подчиненный генерал приветствует Великое Божество!
— Не нужно церемоний, — мягко улыбнулся Ли Чаншоу, переводя взгляд с Ао И на Бянь Чжуана. — Вы двое, никак, не сошлись, не подравшись1?
Бянь Чжуан неловко улыбнулся, а Ао И лишь поджал губы и вкратце поведал историю их знакомства.
Бянь Чжуан выращивал бобы неподалеку от дворца Доушуай. Здесь и духовная энергия была в избытке, и доносился аромат чудесных снадобий из печей Лао-цзюня, так что это место считалось лучшим… полем бобовым на всем Небосводе.
Ао И долго ждал здесь появления Ли Чаншоу, и, когда терпение его истощилось, полтора года назад он отправился к Бянь Чжуану разузнать обстановку.
Бянь Чжуану было скучно сажать бобы, Ао И томился в ожидании старшего брата. Ао И хотел выяснить, не является ли этот Бянь Чжуан какой-то хитростью Небесного двора, а потому, сдерживая нрав, завел с ним знакомство, пытаясь выудить хоть каплю информации.
Слово за слово, и они сблизились. Выпив вместе пару раз, они и вовсе стали добрыми приятелями.
А сегодня, когда оба порядком захмелели, Ао И при случае упомянул историю с Кэ Лэ-эр-гунян. Он хотел узнать, не будет ли у этого дела продолжения, ведь если бы оно наметилось, то он бы пресёк его заранее.
Кто же знал, что Бянь Чжуан лишь горько вздохнет и признается, что уже позабыл Кэ Лэ-эр, ибо в его сердце расцвела новая мечта…
Тогда Ао И обозвал его тем, кто «утром обещает три, а вечером — четыре»2, Бянь Чжуан же в ответ заявил, что лишь следует зову сердца и рожден для любви. После нескольких едких фраз они перевернули стол, по-настоящему разъярились и схлестнулись в драке.
Ли Чаншоу с некоторым недоумением посмотрел на Ао И. Разве то, что Бянь Чжуан столь переменчив в чувствах, не к лучшему?
На миловидном лице Ао И отразилось смущение:
— Старший брат, я просто немного перебрал лишнего… К тому же Сысы — близкая подруга Кэ Лэ-эр…
— Эх, — покачал головой Бянь Чжуан. — Забудем. Пойду-ка я обратно, присматривать за своими бобами.
Бянь Чжуан почтительно попрощался с Ли Чаншоу, и тот с улыбкой кивнул. Ао И, казалось, хотел что-то добавить — вероятно, извиниться, — но промолчал.
Бянь Чжуан сложил руки перед Ао И, но не проронил ни слова. Он опустил голову и побрел к своей мотыге, сломанной пополам.
— И как ты только умудрился сломать мою мотыгу? В ней ведь была хоть капля силы Небесного Дао… Ох… И что теперь, руками землю рыть?
Ли Чаншоу только хотел предложить исправить инструмент с помощью накопленных заслуг, как из-за стен дворца донесся голос Великого монаха:
— Сяо Цзинь, сходи-ка, отнеси те грабли, что валяются в углу, тому малому небесному генералу для его поля.
— Слушаюсь!
Маленький послушник отозвался и вскоре выбежал наружу, прижимая к груди серебряные грабли длиной в три чи. Оглядевшись, он подбежал к Бянь Чжуану и всучил их ему в руки.
— Это тебе от старшего соученика Сюаньду, бери и пользуйся.
Бянь Чжуан так и замер. Он прекрасно знал, кто такой «старший соученик Сюаньду». Поспешно приняв инструмент, он отвесил в сторону дворца Доушуай глубокий поклон.
Вот это удача!
Он взял серебряные грабли в руки и слегка направил в них свою силу. Инструмент тут же удлинился до шести чи, став идеально удобным. Бянь Чжуан не помнил себя от радости:
— Премного благодарен Великому монаху за дар! Этот подчиненный генерал немедленно отправится ухаживать за бобами!
С этими словами он закинул серебряные грабли на плечо и размашистой походкой зашагал по облачной тропе, напевая старинный мотив Павильона Края Света.
Ли Чаншоу, глядя ему вслед, лишь слегка покачал головой.
Должно быть, это и есть судьба…
Оставив в стороне характер этого малого, стоило признать, что удача у Бянь Чжуана была исключительной. Он был выходцем из богатейшего семейства, попал в Небесный двор на самом этапе его становления, заняв хоть и временную, но должность небесного генерала, а сегодня еще и получил сокровище из дворца Доушуай.
Пусть даже это всего лишь грабли для рыхления земли, но ведь их выковал сам Лао-цзюнь.
Взглянув на них, Ли Чаншоу заметил, что у серебряных грабель было девять зубьев, острых, словно наконечники копий. Вся их поверхность была покрыта тончайшими узорами в виде облаков, они буквально лучились одухотворенностью и таили в себе нить Изначальной Ци. Поистине, необычная вещь…
Погодите-ка…
Ли Чаншоу уставился на серебряные грабли и внимательно пересчитал зубья.
Девятизубчатые серебряные грабли…
Девятизубчатая борона?!
Бянь Чжуан, молодой господин Павильона Края Света, поступил на службу на заре Небесного двора, достиг уровня Небесного Бессмертного, числится генералом, непостоянен в чувствах, влюбляется в каждую встречную и ведет не самый благопристойный образ жизни…
Неужто это и есть будущий маршал Тяньпэн, командующий водной армией Небесной реки?!
Вт-второй старший брат?
Ли Чаншоу внезапно усмехнулся. Глядя на удаляющуюся спину Бянь Чжуана, он подумал, что всё это становится весьма любопытным.
Стоявший рядом Ао И неловко потер кончик носа и, опустив голову, принялся убирать низкий столик и кубки. Он чувствовал, что подвел старшего брата, устроив здесь подобную сцену, и сгорал от стыда.
Ао И еще полдня прождал снаружи, пока Ли Чаншоу ходил в задний двор Доушуай, чтобы объяснить Великому монаху причину драки.
Тот от души посмеялся над рассказом, а после произнес:
— Чаншоу, с тех пор как ты пришел в наше Учение Людей, забавные случаи происходят один за другим. Ступай по своим делам. Ты ведь оставишь это бумажное воплощение на Небесах?
— У этого ученика есть такие намерения.
— Хорошо. Если в будущем случится что-то срочное, приходи прямо к воротам Доушуай, я почувствую твое присутствие.
— Этот ученик благодарит Великого монаха за покровительство!
Тот лишь слегка махнул рукой и спросил:
— Скоро ли твое испытание Золотого Бессмертного?
— Должно быть, скоро. Подготовлюсь еще немного и попробую сорвать плод долголетия.
— Помни: укрепи в сердце истинное намерение, и обретешь истинный плод.
Ли Чаншоу почтительно поклонился и покинул дворец Доушуай. Вместе с Ао И он поспешил к своему «поместью Морского бога» на Небесах.
Как и полагалось влиятельному сановнику, его резиденция располагалась на Седьмом небе. Ли Чаншоу специально выбрал уединенное место, окруженное лишь пустынными бессмертными горами и морем облаков. К этому времени отделка поместья была завершена, и три тысячи небесных воинов уже несли дозор в окрестностях.
Небесные небожители в делах обустройства все же уступали драконам: кроме стражи, в поместье не прислали ни одной служанки. Впрочем, это было не так уж важно.
Ли Чаншоу велел Ао И раздать подарки трем тысячам воинов, после чего оставил своего бумажного даоса в резиденции, приказав держать ворота открытыми, чтобы в любой момент быть готовым к вызову Нефритового императора.
Ао И тоже предстояло пробыть здесь какое-то время, чтобы о его присутствии узнали на Небесах, и лишь потом вернуться в Дворец дракона с отчетом.
Как только дела на Небесах уладились, Ли Чаншоу, чья голова гудела от огромного объема знаний о создании эликсиров, вложенных в него силой, решил как следует отдохнуть несколько дней.
Он специально предупредил Линъэ и Сюн Линли, чтобы в ближайшее время они следили за массивами вокруг алхимической комнаты и никого не пускали. Снаружи он повесил табличку «Осторожно, свирепые звери», активировал несколько слоев ловушек и карающих массивов, после чего улегся прямо на пол в подземной секретной комнате, намереваясь забыться недолгим сном…
Однако едва Ли Чаншоу погрузился в дрему, как ощутил, что над сектой Дусяньмэнь внезапно разлилось безбрежное величие Небес. Он подскочил как ужаленный.
Испытание Золотого Бессмертного?!
Он поспешно заглянул внутрь себя, но обнаружил, что его Первородный Дух спокоен, понимание Дао устойчиво, а основе Дао до совершенства не хватает лишь крошечного шага — это было не его бедствие.
Значит… Почтенный Фугуй собрался проходить испытание?
- Бу да бу сян ши (不打不相识, bù dǎ bù xiāng shí) — «не подерёшься — не познакомишься»; китайская поговорка о дружбе, начавшейся со стычки. ↩︎
- Чжао сань му сы (朝三暮四, zhāo sān mù sì) — «утром три, а вечером четыре»; образное выражение для обозначения непостоянства в намерениях и чувствах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
