Старый бык, запряжённый в повозку, тоже не был обычным духовным зверем: он мчался верхом на чёрных облаках и летел довольно быстро.
Ли Чаншоу эта пара проводников душ из Подземного мира казалась весьма занятной.
По характеру Нютоу был грубоватым, а Мамянь — внимательным к деталям.
Забравшись в повозку, Нютоу уселся, скрестив ноги, и принялся вовсю болтать с Ли Чаншоу о том о сём.
Мамянь же притащил табурет, чинно уселся в задней части повозки и даже приготовил одеяло, чтобы прикрыть колени Цзю Цзю — занимающейся совершенствованием духа девушке, на которой была надета короткая юбка.
Когда у Нютоу заканчивались слова, Мамянь пускался в пространные рассуждения: беседовал с Ли Чаншоу о жизни и искусстве, описывал величественные горы и реки Мира Теней, не давая воцариться неловкому молчанию.
Сидевшая позади Ли Чаншоу Цзю Цзю не удержалась и прошептала с помощью передачи голоса:
— Сяо Чаншоу, это и есть те знакомые из Подземного мира, о которых ты говорил?
Ли Чаншоу вспомнил о тех пятистах девушках-призраках и ответил мысленно:
— Наше знакомство можно назвать неплохим. Им кое-что нужно от моего другого друга, поэтому они стараются нам угодить. На самом деле эти двое — боевые шаманы племени У, следующие за Великой добродетельной Хоуту. Они очень сильны и занимают божественные должности в Небесном Дао, так что с ними стоит водить дружбу.
Услышав это, Цзю Цзю приняла выражение лица, которое… трудно было описать словами.
Вскоре Ли Чаншоу обнаружил, что хотя божественные должности Нютоу и Мамяня, возможно, и не были высокими, их положение внутри племени У явно было весьма значительным…
Благодаря их личному сопровождению путь был свободен от любых препятствий.
Когда они вошли в величественный и мрачный город Фэнду1, призрачные стражники кланялись им, не в силах удержаться от тайных взглядов. Представители людей и демонов, прибывшие в Фэнду по делам, тоже с любопытством наблюдали за этой процессией. А многочисленные призраки-культиваторы и адепты тёмных путей, обитавшие в городе, взирали на них с благоговейным трепетом.
Иногда, чтобы произвести впечатление, достаточно одной лишь повозки, запряжённой быком.
Мерно покачиваясь, повозка доставила их прямиком в запретную зону Фэнду — в самый центр города.
Лишь миновав несколько великих магических формаций, они увидели истинный облик этого места.
В воздухе парили десять величественных дворцов, соединённых между собой иссиня-чёрными цепями толщиной в несколько чжанов, которые образовывали некое подобие магического строя.
Под этими десятью дворцами, в самом центре города Фэнду, зиял бездонный круглый котлован диаметром в десятки ли. Над ним парил бессмертный остров, на котором возвышался огромный диск, окутанный сиянием зари.
Дно глубокой ямы было заполнено кровавым туманом; казалось, ниже простирается бесконечная бездна, откуда доносились истошные вопли бесчисленных душ… Это и были чертоги Яньвана, место перерождения и восемнадцать кругов ада.
Вокруг дворцов Яньвана сновало множество фигур. Призрачные стражники летали вверх и вниз, доставляя души умерших туда, где им полагалось быть…
Ли Чаншоу и остальные сначала отправились в верхние чертоги Яньвана. Они не пошли через главный зал, а сразу укрылись в углу…
Реинкарнация требует соблюдения множества формальностей, но в присутствии Нютоу и Мамяня эти шаги, разумеется, можно было сократить до минимума.
Мамянь лично пригласил судью. Божественный ранг этого судьи в иерархии Подземного мира был выше, чем у Нютоу и Мамяня, однако при встрече с ними он проявил глубокое почтение.
Ли Чаншоу внимательно присмотрелся: этот судья в прошлый раз даже присутствовал на торжественной церемонии культа Морского Бога…
Нютоу потёр свои огромные ладони и с улыбкой спросил:
— Чаншоу, а где же наша шибо?
— Она здесь, — Ли Чаншоу достал фарфоровый флакон и выпустил душу духа дерева. Душа маленького существа сжалась в комочек на его ладони.
Судья извлёк железную кисть и древнюю книгу — это были проекции Книги жизни и смерти и Кисти судьи. Ими могли пользоваться лишь судьи различных рангов и только внутри чертогов Яньвана.
В понимании Ли Чаншоу Книга жизни и смерти и Кисть судьи были скорее единой «системой», а не просто двумя отдельными артефактами.
Судья коснулся железной кистью души духа дерева, и в Книге жизни и смерти проступили строки текста.
Затем судья терпеливо пояснил:
— В этой жизни за ней нет грехов, в прошлой она тоже копила добродетель и совершала благие дела, так что её заслуги превышают кармические препятствия. В следующем воплощении ей суждено войти в мир людей, однако жизненный путь предстоит тернистый. Нужно ли здесь что-нибудь подправить?
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— Если это не затруднит.
— Хорошо, я постараюсь подкорректировать судьбу.
Судья немного подумал и начертал две фразы. Хотя изменять уже существующие записи в Книге жизни и смерти было нельзя, он мог дописать в конце: «Всякая беда обернётся удачей, а на пути встретится благородный покровитель». Это и означало изменить судьбу.
Нютоу спросил:
— Что ещё тут можно устроить? Сделай для нашей шибо всё по высшему разряду!
— Можно также определить, в какой семье она родится, — с улыбкой ответил судья. — Пусть это и потребует некоторых заслуг, но раз уж мы все свои, да и душа эта не из злобных, небольшое исправление вполне допустимо.
— Оформляй! — взмахнул рукой Нютоу, и судья тут же принялся писать.
Хотя по правилам Ли Чаншоу и Цзю Цзю не имели права заглядывать в Книгу жизни и смерти, они могли случайно бросить взгляд и нечаянно увидеть написанное…
Вскоре пакет услуг по перерождению для шибо был полностью готов.
Судья также пояснил:
— Книга жизни и смерти в основном действует лишь на простых смертных. Как только человек начинает практиковать и вступает на путь бессмертия, власть книги над его судьбой ослабевает более чем наполовину.
Ли Чаншоу поблагодарил судью и преподнёс ему заранее приготовленный щедрый дар. Тот взглянул на Нютоу и Мамяня и с улыбкой принял подарок.
Когда следующая жизнь души была определена и место в цикле перерождений получено, Нютоу и Мамянь вывели Ли Чаншоу и Цзю Цзю из чертогов Яньвана.
Обойдя кругом по боковой тропинке, они взошли на бессмертный остров, паривший над котлованом.
Этот остров был непрост: едва они ступили на него, как свет и тени перед глазами закружились, небо и земля перевернулись в хаосе, и окружающий пейзаж мгновенно преобразился…
Оказалось, здесь сокрыт целый Малый мир!
Огромный семицветный диск возвышался у самого края этого тесного поднебесья…
Множество призрачных стражников деловито сновали повсюду, конвоируя души в человеческом облике. Те шли к Помосту взора на родину, смотрели на Камень трёх жизней, затем ступали на мост Найхэ2, выпивали глоток отвара Мэн По и отправлялись в цикл перерождений.
Таков был путь реинкарнации согласно установленному порядку.
Также повсюду парили бесчисленные истинные сущности, подобные светлячкам в летнюю ночь. Время от времени их притягивало к Колесу сансары шести путей, и они устремлялись к нему…
Это было перерождение истинной сущности, которое значительно отличалось от перерождения души.
Нютоу и Мамянь повели спутников прямиком к Помосту взора на родину, проходя без очереди, и толпа призрачных стражников поспешно расступалась перед ними.
Сами души пребывали в оцепенении, и у них не было возможности высказать своё недовольство.
С Помоста взора на родину вырвался луч бледно-жёлтого света, окутавший душу духа дерева.
Облик духа дерева начал медленно рассеиваться, принимая первоначальную форму истинной сущности, а затем вновь сгустился в фигуру прекрасной женщины в узорчатом платье…
В её глазах застыла растерянность. Взглянув на Помост взора на родину, она увидела лишь засыхающее старое дерево, чей срок жизни подошёл к концу.
Затем женщину повлекла за собой струя света к стоявшему неподалёку Камню трёх жизней. Она замерла перед ним на какое-то время, видя свою прошлую жизнь и жизнь, что была до неё…
Вскоре на глазах женщины навернулись слёзы. Она повернула голову к Ли Чаншоу и Цзю Цзю и тихо позвала:
— Спасибо вам… благодарю… Цзю-шимэй, и ты, Чаншоу… спасибо вам…
Вероятно, будучи духом дерева, она видела Ли Чаншоу и узнала его имя.
Ли Чаншоу совершил даосское приветствие, а Цзю Цзю широко улыбнулась Вань Цзянъюй, тайком смахнув слезу из уголка глаза.
Просто ветер в глаза попал, а вовсе не она такая плакса.
Нютоу и Мамянь шагнули вперёд и окликнули её:
— Уже поздно. Ступай на перерождение поскорее, не дай пропасть впустую доброте твоих близких и друзей.
Вань Цзянъюй ещё раз поклонилась Ли Чаншоу, и Нютоу с Мамянем, сопровождая её по обе стороны, проводили женщину на мост Найхэ.
Перейдя мост, они оказались перед Мэн По. Старуха зачерпнула ковшом чашу отвара.
Нютоу подошёл и что-то прошептал ей на ухо. Рука Мэн По дрогнула, бо́льшая часть отвара выплеснулась обратно в деревянную кадку, и Вань Цзянъюй выпила лишь самую малость…
Когда фигуру Вань Цзянъюй окутало сияние, исходящее от Колеса сансары шести путей, и она быстро исчезла, Ли Чаншоу наконец почувствовал, как тяжкий груз свалился с его плеч.
Теперь нужно отправиться к месту будущего рождения шибо Вань Цзянъюй и оставить там бумажного даоса для присмотра…
Хм?
Ли Чаншоу повернул голову и увидел, что Цзю Цзю, склонив голову, слегка привалилась к его плечу и издала тихий, полный глубоких чувств вздох.
- Фэнду (酆都, Fēngdū) — город в китайской мифологии, считающийся местом обитания мёртвых и вратами в Подземный мир. ↩︎
- Найхэ (奈何桥, Nàihé qiáo) — «мост беспомощности», который души обязаны пересечь перед перерождением; на другом конце их ждёт отвар забвения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
