Глава двести шестьдесят четвертая. Правда, это невозможно остановить
Последняя стадия небесной кары длилась целых полчаса.
Словно испытывая досаду из-за своей «неудачной попытки», небесная кара жаждала выжать из себя последние капли мощи, чтобы сокрушить того, кто осмелился в нее вторгнуться…
Однако в ней действительно не осталось ни единой капли силы.
Ли Чаншоу парил в позе лотоса над лавовым озером. Его тело окутывал густой божественный свет, а замерший в той же позе зарождающийся дух был до краев наполнен золотым сиянием, излучая таинственные ритмы Дао.
На этом фоне стальной трезубец Бога Морей — кхм, артефакт божественной власти Бога Морей — выглядел весьма блекло.
Преодоление испытания ради обретения долголетия стало для Ли Чаншоу перерождением на пути бессмертия и не имело прямой связи с его божественным статусом.
Призрачные образы трех двенадцатилепестковых лазурных лотосов возникли у него на груди, в нижней части живота и на лбу. Они медленно поплыли за спину, собрались над головой и начали неспешно вращаться.
В сознании Ли Чаншоу царила абсолютная ясность. Его личный путь Дао, принимая форму из пустоты, непрерывно расширялся между небом и землей…
Словно в мироздании существовала незримая стена, на которой с древнейших времен были запечатлены бесчисленные имена. И теперь Ли Чаншоу высекал на ней свое.
У груди завихрились потоки пяти цветов, превращаясь в чистую энергию пяти стихий. Она разошлась по всему телу Ли Чаншоу, идеально сплавляя его плоть и зарождающийся дух.
Три цветка собрались на макушке, пять ци вернулись к истоку2.
Так вот оно какое — царство Золотого Бессмертного?
Тело стало легким и призрачным, готовым улететь вместе с ветром; зарождающийся дух словно был вырезан из божественного нефрита.
Божественное восприятие медленно расходилось кругами, теперь оно могло охватить тысячи ли вокруг.
Небо и земля стали мне близки, все сущее пребывает со мной в гармонии.
Судьба надо мной не властна, Великое Дао звучит во мне эхом.
С этого мига я вырвался из круговорота перерождений, в Книге Людей более нет этого имени.
Пять стихий, инь и ян рождаются вместе, свободно возвращаюсь в Пустоту Тайцин.
На душе у Ли Чаншоу стало спокойно и даже… немного радостно, а в носу подозрительно защипало.
Наконец-то он стал Золотым Бессмертным.
Пусть в мире Первозданного Хаоса у него всё ещё недостаточно сил для самозащиты, нет могущественных артефактов для прикрытия, а есть лишь горстка техник и заклинаний для не самых сложных сражений.
Но у него уже был плод долголетия и право официально считаться «человеком-артефактом» в руках Святого владыки…
Стоит еще немного постараться, найти укромный уголок и спрятаться — и тогда он точно сможет выжить.
Стать бессмертным — значит приделать крылья муравью;
Обрести долголетие — значит наконец-то обрести человеческий облик и стать хотя бы третьесортным мастером в Первозданном Хаосе…
Этот путь был по-настоящему непрост.
Каждый день он опасался быть раздавленным западными Святыми, боялся оказаться втянутым в великую катастрофу и ради этого самоотверженно строил планы, рассчитывал каждый шаг и крепко держался за поддержку Учения Людей.
Слов нет, одни чувства!
Своему Святому и Великому архимагу… шлю сердечко!
Ли Чаншоу выплюнул изо рта Золотую пилюлю девяти превращений, но, подумав, проглотил её обратно.
Не к спеху, пусть еще полежит.
Если в этот раз она действительно не пригодится, можно будет протереть её и отдать Линъэ, когда придет время её небесной кары.
Всё-таки это его личные сбережения!
С начала пути самосовершенствования практик ищет свое Дао до становления бессмертным, вступает на этот путь после, а достигнув пика царства Небесного Бессмертного, его плод Дао «созревает», чтобы пройти проверку Небесным Дао…
Преодоление кары Золотого Бессмертного доказывает, что этот путь имеет право на существование в поднебесной, и тогда практик может обрести вечную жизнь, опираясь на свое Дао.
Вхождение в мир Первозданного Хаоса, преклонение колен перед вратами ордена, практика недеяния, милость Тайцин…
Перед внутренним взором Ли Чаншоу одна за другой всплывали картины. Те воспоминания, что он принес в своей истинной душе из мира, бывшего до этого, теперь постепенно прояснялись.
Многие забытые вещи, отразившись в Великом Дао, вновь легли ему на сердце.
Медленно поднималось глубокое осознание, и та Врата Множества Тайн1, что когда-то уже открывались перед ним, вновь приоткрыли небольшую щель.
Оставалось лишь толкнуть их, и тогда он сможет, подобно вознесению после становления бессмертным, сделать еще один маленький шаг вперед сразу после достижения ранга Золотого Бессмертного…
Однако сейчас Ли Чаншоу не спешил входить в эти двери.
Он ждал…
Рассеявшиеся в небе грозовые тучи превратились в безграничную духовную энергию, которая устремилась к Ли Чаншоу.
Маленький зарождающийся дух открыл рот и сделал вдох. Эта чистейшая энергия хлынула в тело Ли Чаншоу, полностью поглощаемая плотью и духом, чтобы поддержать его в грядущем преображении.
В этот самый миг всё в радиусе тысячи ли озарилось сиянием зари. С неба посыпался золотой дождь: те существа, которых касались эти капли, исцелялись от болезней, а увядающие обретали жизненные силы.
В золотом дожде проявились образы небожительниц, старцев и небесных военачальников. Небожительницы грациозно танцевали, старцы выступали с поздравлениями, а военачальники в небе отрабатывали боевые построения.
Появились предвещающие счастье журавли, а несколько золотых фениксов и серебряных драконов непрестанно кружили в вышине.
Облако благодати размером в один му плавно подняло Ли Чаншоу вверх, а с небес медленно опустилась драгоценная пагода из лотосов, словно коронуя его.
Но Ли Чаншоу всё ещё ждал, не торопясь распахивать те двери и входить в состояние постижения Дао…
Он не боялся опасности во время медитации — Великий архимаг был неподалеку.
Он ждал…
Началось!
Из ниоткуда возникло серое облако. Оно вклинилось в ряды чудесных знамений и стало опускаться на Ли Чаншоу, застыв на высоте тысячи чжанов.
На этом сером облаке вновь проступил призрачный лик старца, уставившийся на Ли Чаншоу.
Чудесные знамения между небом и землей продолжались, но Ли Чаншоу невольно заволновался, обдумывая, что же ему следует сказать…
В сотне ли от него наблюдатели за карой уже поднялись на ноги.
Они намеревались подойти и поздравить Ли Чаншоу, но, увидев серое облако, разом замерли.
— Опять небесная кара? — нахмурившись, спросила Цюнсяо. — Этот ученик всего лишь обретает долголетие, неужели Небесное Дао должно так его изводить?
Юньсяо строго осадила её:
— Помолчи. Всё это — шансы, ниспосланные собрату по Дао Хайшэню.
Великий архимаг Сюаньду, держа в руках Тайцзиту, принялся делать предсказательные вычисления на пальцах и вскоре с улыбкой произнес:
— Ничего страшного. Это из-за того, что Чаншоу продвигался в самосовершенствовании слишком быстро, что идет вразрез с обычным порядком Небесного Дао. Потому и ниспослано небесное наказание. Оно нужно лишь для того, чтобы добавить ему опыта, и не лишит его жизни.
Едва Великий архимаг закончил говорить, как лик старца на сером облаке рассеялся, и с небес ударила фиолетовая божественная молния!
Вокруг Ли Чаншоу замерцал лазурный свет, сгущаясь в сияющий кокон…
Он применил силу Золотого Бессмертного, которая только что прошла очищение!
Однако молния, не потревожив разлитые в небе знамения и проигнорировав защиту из бессмертной силы, ударила прямо в грудь Ли Чаншоу. Плоть его лопнула, на груди осталась ужасающая рана!
Впрочем, ранение не было критическим, его зарождающийся дух остался цел.
— Благодарю Небесное Дао за ниспосланную кару! — громко выкрикнул Ли Чаншоу. Его тело покачнулось, но он упрямо сложил руки в почтительном поклоне.
Теперь всё было завершено. Ли Чаншоу казалось, что без этой последней порции наказания ему бы чего-то не хватало.
Только сейчас он почувствовал себя спокойно…
Э? Почему же серое облако не рассеивается? Точно, должно быть, оно ударит его дважды.
При виде этой сцены и после таких слов лица Великого архимага и трех сестер Сяо выразили разное.
Великий архимаг и Юньсяо с улыбкой кивнули, в то время как Бисяо и Цюнсяо пребывали в полном недоумении.
Тем временем в Ли Чаншоу ударила еще одна молния небесного наказания. От удара он сплюнул кровь и опустился на одно колено прямо в воздухе.
— Благодарю Небесное Дао… за ниспосланную кару! — снова выкрикнул Ли Чаншоу, а затем, нахмурившись, уставился на серое облако.
Уже дважды ударило, почему оно не уходит?
Охваченный теми же сомнениями, Великий архимаг вновь обратился к мощи Тайцзиту, принялся делать предсказательные вычисления на пальцах и вскоре произнес:
- Чжун мяо чжи мэнь (众妙之门, zhòng miào zhī mén) — «Врата Множества Тайн», понятие из «Дао Дэ Цзина», символизирующее вход в глубочайшие истины мироздания. ↩︎
- Сань хуа цзю дин, у ци гуй юань (三花聚顶，五气归元, sān huā jù dǐng, wǔ qì guī yuán) — «Три цветка собрались на макушке, пять ци вернулись к истоку», высшее состояние в даосской алхимии, означающее гармонию духа, энергии и физического тела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
