Глава двести восьмидесятая. Все это… выбор
— Цзю-шицзе, что это был за золотой свет?
В игровой комнате на пике Сяоцюн, когда сошло это сияние заслуг, девушка в тренировочном костюме по имени Цзю Юйши тихо задала свой вопрос.
У окна Цзю Цзю, сидевшая на подоконнике и поджавшая ноги, лениво зевнула. Она повернула голову к окну, слегка покачивая в руке нефритовую тыкву-горлянку для вина.
Эта тыква-горлянка была подарком от её шичжи Ли Чаншоу после того, как она стала небесной бессмертной; в неё могло поместиться несколько чанов вина, и она даже улучшала его вкус.
Цзю Юйши моргнула и поспешно добавила:
— Только что он еще был там, почему он исчез?
— В том направлении… ха!
Цзю Цзю махнула рукой и объяснила с некоторым безразличием:
— Это алхимическая лаборатория на пике Сяоцюн, можно сказать, исключительное место для практики твоего старшего шичжи Чаншоу. Наверняка он снова сотворил какую-то пилюлю.
— Младшая сестра, не стоит об этом беспокоиться. Этот твой старший шичжи весьма загадочен: вроде бы всего лишь рядовой ученик, а на самом деле…
— Цок-цок-цок, хе-хе.
— Что-то случилось с моим шисюном?
Линъэ, медитировавшая на кровати в углу, при этих словах открыла свои живые глаза. Её длинные ресницы слегка дрогнули, когда она задала этот вопрос.
Цзю Цзю улыбнулась:
— Только что было золотое сияние… Ой, а почему пришел глава школы?
Услышав слова «глава школы», Линъэ и Цзю Юйши тоже столпились у окна, глядя в небо над пиком Сяоцюн.
Цзи Ую прилетел быстро и так же быстро улетел. Пробормотав что-то в воздухе, он удалился, заложив руки за спину.
Он отвечал лишь за уборку территории1; что именно здесь произошло — пока не взорвали Дусяньмэнь, ему было всё равно.
— Глава школы установил здесь формации?
Цзю Цзю склонила голову набок и пробормотала:
— Почему мне кажется, будто глава школы кому-то помогает заметать следы? Странно.
— Шишу, вы слишком много думаете, — мягко сказала Линъэ. Облаченная в светло-зеленое платье с бахромой, она становилась всё более очаровательной. — Откуда у шисюна такие способности, чтобы сам глава школы его прикрывал?
— Кто может знать наверняка, как всё обернется в этом мире? — Цзю Цзю развела руками. — Вот как в тот год, перед тем как взять твоего шисюна на Северный континент, я и подумать не могла, что доживу до сегодняшнего дня, когда меня, твою шишу, будет содержать обычный ученик пика Сяоцюн.
— Посмотри на меня сейчас: вино пью его, пилюли использую его, духовных зверей ем его, и сплю здесь тоже благодаря ему.
— Если бы твой шисюн предъявил этой шишу какие-нибудь неподобающие требования, мне было бы даже неловко отказать.
Линъэ тут же прижала ладонь ко лбу. Ей казалось, что младшая шишу просто ищет повод, чтобы самой перейти в наступление на шисюна… так сказать.
Юйши в недоумении спросила:
— Шицзе, разве вы не старшая?
— Глупое дитя, — Цзю Цзю подняла руку и погладила Цзю Юйши по голове, ласково приговорив: — Когда ты вырастешь и обретешь достаточный уровень совершенствования, ты поймешь, насколько хорош этот старший шичжи. Какое значение имеет, кто старше? Разве его утоляющие голод пилюли духовного качества не прекрасны?
— Прекрасны! Но неужели этот шичжи Чаншоу и впрямь настолько… удивителен?
В этот момент за дверью раздался уверенный ответ:
— Конечно.
Цзю Цзю усмехнулась и поддразнила:
— Так и знала: стоит на пике Сяоцюн чему-то произойти, как ты тут же прибегаешь!
Снаружи павильона, под шутливые слова Цзю Цзю, плавной походкой вошла стройная фигура. Она была одета в ледяно-голубое платье, на ногах — белые матерчатые сапожки, щиколотки перехвачены голубыми лентами, а черные волосы собраны в простой конский хвост. Она шла легким шагом.
Не стоит и упоминать её стройные ноги и осиную талию; в её глазах плескалась осенняя вода, а в облике сочетались отвага и нежность. Разумеется, это была та самая чистая и холодная фея, о которой втайне грезили многие ученики Дусяньмэнь…
Юцинь Сюанья.
— Сюанья приветствует двух шишу, — Юцинь Сюанья грациозно поклонилась. Цзю Юйши поспешно ответила на поклон, а Цзю Цзю довольно заулыбалась.
Линъэ мягко спросила:
— Шицзе, тебя встревожил тот золотой свет?
— Да, — Юцинь Сюанья нежно кивнула и, посмотрев на Цзю Юйши, совершенно серьезно произнесла: — Только что шишу Юйши упомянула шисюна Чаншоу. На самом деле, в этом не должно быть никаких сомнений. Шисюн Чаншоу не просто удивителен; в глазах Сюаньи он — единственный в своем роде культиватор. Он обладает обширными знаниями, не только постиг методы совершенствования и глубоко осознал Дао недеяния, но и искусен в формациях, алхимии, каллиграфии, музыке, а также прекрасно разбирается в житейских делах, справляясь со всем безупречно. И более того, шисюн Чаншоу больше всего…
— Шицзе! — Линъэ быстро подошла и взяла Юцинь Сюанья за руку. — Пойдем наверх и там поговорим, не стоит обсуждать это при шишу Юйши.
Юцинь Сюанья была немного сбита с толку:
— Но разве я сказала хоть каплю неправды?
— Дело не в этом… — Линъэ моргнула. Ну как это сказать? Нельзя же прямо заявить, что они хотят предотвратить влюбленность шишу Юйши в их собственного шисюна…
— Ой, ну пойдем же! — Линъэ, не слушая возражений, пустила в ход всё своё искусство очарования и потащила Юцинь Сюанья к лестнице.
Хотя Юцинь Сюанья ничего не понимала и еще не всё высказала, она позволила Линъэ увести себя на второй этаж для приватного разговора.
У окна Цзю Юйши стояла с совершенно растерянным лицом и беспомощно смотрела на Цзю Цзю.
Цзю Цзю прищурилась от улыбки и сказала:
— Видишь? Вот в чем заключается пугающая сила этого шичжи Чаншоу.
Цзю Юйши запуталась еще больше:
— Это… шицзе, не могли бы вы объяснить подробнее?
— Посмотри на Линъэ и Сюанья — они обе редкие таланты нашего Дусяньмэнь, а об их внешности и фигурах и говорить нечего. Даже я, будучи женщиной, считаю их настоящими красавицами.
Говоря это, Цзю Цзю опустила взгляд на свою «ношу» и вздохнула:
— У меня есть лишь вот это небольшое преимущество.
Цзю Юйши была в полном тумане:
— А как это связано с шичжи Чаншоу?
Цзю Цзю усмехнулась:
— Ты еще не поняла, что и Линъэ, и Сюанья влюблены в Чаншоу?
— Это-то я заметила…
— У культиваторов всё не так, как в мирской суете, где у мужчин толпы наложниц. У спутников Дао чаще всего союз одного мужчины и одной женщины.
Цзю Цзю вздохнула:
— Посуди сама: две такие прекрасные девушки всем сердцем преданы Чаншоу. Теперь понимаешь, насколько он «лакомый кусочек»?
Цзю Юйши, озаренная догадкой, серьезно кивнула.
Цзю Цзю снова вздохнула:
— Самое поразительное, что Линъэ и Сюанья так дружны, и между ними нет никакой ревности или ссор. Я уже столько лет жду возможности посмотреть на какую-нибудь драму, но так ничего и не увидела.
— И правда, — тихо произнесла Цзю Юйши. — Если вдуматься, это довольно удивительно.
— А вот самое невероятное, — Цзю Цзю развела руками. — Насколько мне известно, обе они признались Чаншоу в своих чувствах. Линъэ и вовсе сделала своей целью в самосовершенствовании «завалить шисюна», а Сюанья при каждом удобном случае поминает его имя. Даже если бы Чаншоу решил стоять на двух лодках сразу2, они бы, скорее всего, без колебаний согласились.
— Но Чаншоу… отверг их обеих.
— А? — Глаза Цзю Юйши расширились. — Эти две сестрицы… э-э, эти две шичжи — девушки, каких поискать под самым небом. Неужели старший шичжи Чаншоу всё еще не доволен?
— Вот видишь, ты не понимаешь.
— Пожалуйста, наставьте меня, шицзе.
Цзю Цзю спокойно улыбнулась, пожала плечами и уныло вздохнула:
— На самом деле я и сама не до конца понимаю почему, но при этом чувствую, что это вполне нормально и как раз в духе маленького Чаншоу. Возможно, Чаншоу боится, что спутница Дао — это лишние хлопоты и новые кармические связи.
Цзю Юйши озадаченно спросила:
— Но как может возникнуть больше связей? Разве они и так уже не названые брат и сестры?
- Си ди (洗地, xǐ dì) — дословно «мыть пол»; означает действия по сокрытию улик или исправлению последствий чужих ошибок. ↩︎
- Цзяо та лян тяо чуань (脚踏两条船, jiǎo tà liǎng tiáo chuán) — дословно «стоять ногами на двух лодках»; идиома, описывающая человека, который пытается вести двойную игру или поддерживать отношения с двумя людьми одновременно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
