— Это дело началось из-за меня.
— Я тайно покинула земли клана, прельстившись миром смертных, и позволила нескольким подчиненным мне оборотням чинить зло. Я готова смиренно принять еще триста лет заточения в Дусяньмэнь.
— Но… позвольте мне увидеть его хоть разок…
— Я уже одержима им, он стал моим внутренним демоном1; в этой жизни у меня нет иных желаний, лишь хочу быть с ним в любви и согласии, и чтобы в смерти наши белые кости лежали в одной могиле.
— Я готова принести клятву Великого Дао, дабы подтвердить искренность своего сердца, жаждущего этого союза.
Эти ее слова…
Если бы последователи учения Чаньцзяо услышали это, то толпа старых даосов непременно вскричала бы: «Нечисть, прими свою смерть!»
Если бы это услышали последователи Цзецзяо, то, скорее всего, группа мужчин и женщин тут же потащила бы ее в свои ряды.
Но сегодня это услышали последователи Жэньцзяо…
А учение Жэньцзяо славилось тем, что создание пар для совместного совершенствования было там в порядке вещей!
Смирение и страсть в словах лисицы-оборотня тронули половину бессмертных Дусяньмэнь, находившихся на месте.
Цзю У, немного поразмыслив, выступил вперед в решающий момент и спросил:
— Ты виделась с моим младшим соучеником Ци Юанем всего несколько раз, откуда же взялась такая одержимость? Если не сможешь внятно объяснить причину, я сегодня не позволю тебе увидеть моего младшего соученика.
Этот вопрос бил в самую суть, и прибывшие представители рода демонов тоже поспешили задать несколько вопросов.
Хунюй тихо вздохнула и опустилась прямо в воздухе, бормоча с отсутствующим взором:
— В тот день я была схвачена этим даочжаном и даочжаном Ци Юанем. Улучив момент, я решила применить искусство обольщения, используя божественную способность моей крови. Даос, который сейчас говорит, выставил себя в самом неприглядном свете, но даос Ци Юань остался непоколебим. Одной лишь картиной он развеял мои чары…
Когда Хунюй заговорила о прошлом, вокруг воцарилась тишина, все лишь слушали ее неспешный рассказ.
Возле Цзю У изящная рука незаметно протянулась вперед, схватила его за ухо и с силой дернула.
— Ш-ш-ш…
У низкорослого даоса даже слезы выступили на глазах.
Он услышал гневный голос Цзю Ши, передаваемый магией: «Хм! Выставил себя в неприглядном свете! Вернемся — и ты мне всё хорошенько объяснишь!»
Цзю У, сгорая от стыда, принялся непрестанно кланяться, прося прощения.
Между тем рассказ Хунюй продолжался…
— Позже, когда меня заперли под землей, в моем сердце еще таилась обида на даоса Ци Юаня. Спустя неизвестно сколько времени он внезапно пришел ко мне и заставил принести клятву, что я не буду мстить никому в Дусяньмэнь за случившееся. Тогда я, разумеется, согласилась, но, не в силах сдержать гнев, применила к нему всё свое искусство обольщения. Однако в ответ получила лишь слегка ироничную улыбку. Именно эта улыбка породила в моей душе дух соперничества, и с тех пор я усердно совершенствовала свои способности. Я во что бы то ни стало решила заставить этого мужчину пасть к моим ногам! Так я думала в то время.
В толпе Ли Чаншоу, который уже незаметно отступил в угол, втайне кивнул.
Да, это действительно его рук дело.
Одна из бессмертных среди присутствующих не удержалась и спросила:
— А что было потом?
— Потом… — Хунюй горько усмехнулась и продолжила медленный рассказ. — Как только мои способности продвинулись вперед, он вскоре снова появился передо мной, там, в мрачной подземной темнице, отделенный от меня несколькими слоями запретов. Он тогда улыбнулся мне — я очень хорошо это помню, его улыбка была легкой и непринужденной. Он спросил, не могла бы я с помощью своего искусства обольщения проверить, насколько крепка его воля в Дао. Я подумала, что это нелепо, но воспользовалась случаем и направила все силы на то, чтобы дурманить его разум, но он… он!
Одна женщина из рода демонов вскрикнула в изумлении:
— Неужели он… поддался звериной натуре?!
Хунюй нежно улыбнулась:
— Он даже взял свиток и, стоя снаружи клетки, принялся постоянно что-то писать и рисовать, и даже дал мне несколько наставлений касательно моего искусства обольщения. То, как он выглядел, склонившись над письмом, я до сих пор не могу забыть ни на миг… Я тогда подумала: как в мире может существовать такой мужчина, у которого нет ко мне ни малейшего порочного влечения?
Ли Чаншоу в углу: «…»
Влечение было, тогда оно действительно было, просто его серия рисунков «Сотня красавиц в старости» обладала куда большей силой.
То, о чем рассказывала Хунюй, происходило в период создания ядовитых пилюль Синьхошао.
Ли Чаншоу тогда продумал все возможные ситуации, но никак не ожидал, что ошибка кроется в самой этой лисице-оборотне…
Что же теперь делать?
Может, просто развеять ее по ветру? Только и остается, что развеять?
В то время, чтобы изучить токсичные пилюли для божественного сознания, он с позволения учителя навещал лисицу в облике Ци Юаня. За те несколько месяцев он приходил к ней пару раз и сам не заметил в поведении Хунюй ничего странного…
— Я и правда глупа, по-настоящему глупа.
В затуманенных глазах Хунюй Сяолань в этот момент промелькнули искры света…
— Теперь я чувствую, что те несколько встреч с ним были лучшими временами в моей жизни. Но тогда я чувствовала лишь неудовлетворенность и досаду, всякий раз направляя на него всё свое мастерство обольщения, так и не решившись раскрыть свои истинные чувства. А после этого он больше не приходил ко мне. Всякий раз, когда я закрываю глаза, я вижу его спину в тот момент, когда он уходил в последний раз. Год за годом, сама того не замечая, я наполнила свое сердце лишь его образом, в нем не осталось места ни для кого другого, ни для каких иных дел… И вот теперь я вышла.
Хунюй Сяолань медленно встала, проходя мимо своих сородичей. Голос ее звучал мягко, но взгляд был полон непоколебимой решимости:
— По правилам моего клана, если мое сердце принадлежит кому-то, никто не станет препятствовать моему уходу. Сегодня я стою перед воротами Дусяньмэнь лишь с одной мольбой — увидеть его еще раз. Даже если он убьет меня одним ударом меча, во мне не будет ни капли обиды. Я лишь прошу его оставить мне частицу души, чтобы на пути к перерождению я могла упросить стражников Дифу позволить мне воплотиться женщиной, которая понравится даочжану Ци Юаню.
— Хорошо!
Послышался резкий возглас невесть когда прибывшей старой лисицы-оборотня, которая, услышав это, не удержалась и утерла слезы.
— Мой клан лис из Цинцю, согласно родовым правилам, полностью поддерживает Сяолань в поисках ее суженого! Брак, предначертанный судьбой — это бесценное сокровище, так зачем же разлучать влюбленных?! Слушайте внимательно, Дусяньмэнь: третья тетя бабушки нашей Сяолань — высокая бессмертная, прислуживающая самому Святому Господину во двореце Вахуангун. Происхождение нашей Сяолань ничуть не уступает вашим ученикам. Согласен он или нет — пусть сначала явится и даст прямой ответ!
Услышав это, Ли Чаншоу молча убрал свой резец.
А за горными воротами собралась толпа мужчин и женщин из рода демонов, которые один за другим вставали за спиной Хунюй Сяолань, выражая ей единодушную поддержку!
Бессмертные Дусяньмэнь на какое-то время растерялись. Прожив столько лет, они впервые сталкивались с подобной ситуацией…
Убить?
Вроде бы и не смеют поднять руку — клан Цинцю пользуется доброй славой в Хунхуане, к тому же лисица сейчас проявляет такую преданность, и единственное ее желание — увидеть Ци Юаня.
Может, позволить им встретиться?
Но тогда это будет выглядеть так, будто Дусяньмэнь склонил голову перед демонами. Они исконно враждовали с ними, и хотя у клана Цинцю сложное прошлое и защита в виде заслуг, их сущность наверняка не была абсолютно чистой.
— Что это, неужели вы, лисы из Цинцю, осмелитесь похищать людей в моем Дусяньмэнь?
Раздался холодный смешок, и из секты Дусяньмэнь вылетела изящная фигура, опустившись прямо перед горными воротами.
На ней было светло-голубое шелковое платье, а длинные волосы струились по спине — это была пранаставница Малого пика Цюн, Цзян Линьэр.
Цзян Линьэр долго слушала всё с помощью божественного сознания и не выдержала: выпрыгнула вперед, заложив руки за спину, подошла к лисице и на глазах у множества демонов обошла вокруг нее пару раз…
— Ц-ц-ц, фигурка недурна… Ого, «грех»2 тоже велик, хотя до моей Сяо Цзю тебе далеко. Тебя зовут Сяолань? Какое твое полное имя?
Хунюй слегка нахмурилась и тихо спросила:
— Вы…
— Линьцзян-саньжэнь, Цзян Линьэр! — Цзян Линьэр с гордостью хлопнула себя по груди. — Мой муж — Золотой Бессмертный этой секты, мой праученик весьма одарен, но всё это неважно. Хм, я — наставница того даоса Ци Юаня, которого ты ищешь. Когда он был маленьким, я его, можно сказать, с пеленок на руках вынянчила, дерьмо за ним выгребала… кхм, в общем, растила его в заботах и трудах. Ну как?
Хунюй захлопала глазами и тут же пала ниц:
— Ланьэр приветствует наставницу.
— Не спеши так кланяться, — Цзян Линьэр усмехнулась, окинув взглядом толпу и заметив лишь макушку Ли Чаншоу в даосском обруче. — В этом деле, полагаю, есть определенное недоразумение. Давай так: ты пойдешь со мной на Малый пик Цюн, и я помогу тебе во всем разобраться, идет?
— Ланьэр во всем полагается на решение наставницы!
Эта девушка-лисица мгновенно пришла в волнение, и её голос стал ещё нежнее.
- ци-мо (起魔, qǐ mó) — «взрастить в себе демона»; возникновение навязчивой идеи или пагубной страсти, мешающей самосовершенствованию в Дао. ↩︎
- цзуй-э (罪恶, zuì è) — букв. «грех», «злодеяние»; в интернет-сленге используется как эвфемизм для описания внушительного размера женской груди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
