Когда эта хунюй покидала секту Дусянь-мэнь, в её прекрасных глазах всё ещё читалась растерянность.
Ли Чаншоу провожал взглядом спину хунюй, всесторонне оценивая последствия этого дела и размышляя, что ещё он мог бы предпринять.
Карма — вещь такая: если не разрубишь её вовремя, обязательно случится беда; если же она проявится в будущем, то жизни конец.
Что ж, в данный момент можно считать, что кармическая связь с этой хунюй разорвана. Хотя применённые им методы были несколько радикальными, это всё же лучше, чем позволить ситуации развиваться и дальше.
Клан Цинцю…
Ли Чаншоу на самом деле встречал записи об этом клане в древних книгах; они были довольно известны ещё в стародавние времена.
Это была ветвь рода демонов, склонная к романтизму; они не сражались и ничего не делили, их сердца желали лишь слагать прекрасные и трогательные истории о любви.
Как говорится:
Сколь много великих мастеров в Хунхуане, но лишь тот, кто волен в своих порывах1, оставит имя своё.
«Клан Цинцю никак не должен быть связан с тремя демоницами из могилы Сюаньюаня. В мире так много лис-демонов, не могли же они встретиться так просто».
Ли Чаншоу на мгновение задумался, взвешивая в уме вопрос, который занимал его уже некоторое время.
Могила Сюаньюаня — это кенотаф, воздвигнутый потомками для Сюаньюань Дицзюня после того, как он удалился в пещеру Огненных Облаков; во время катастрофы Великого Освящения она была захвачена родом демонов.
Согласно преданиям об Освящении Богов, известных Ли Чаншоу, когда началась Великая катастрофа, Шэнму Нюйва, почувствовав себя оскорблённой правителем Шан Цзюнем Дисинем, созвала демонов знаменем Чжаояофань. В итоге она выбрала трёх демониц из могилы Сюаньюаня — девятихвостую лисицу, духа пипы и девятиглавую Е Цзицзин, чтобы те отвлекали Дисиня и ускорили крах государства Шан.
Та девятихвостая лисица завладела телом Су Дацзи, дочери Су Ху-хоу из Цзичжоу, и вписала в историю классическую легенду о «единоличной власти в гареме»…
Кхм, вместе они погубили столько «добродетельных чинов» государства Шан, оставив после себя бесконечную дурную славу в веках!
«Кстати, как же звали ту девятихвостую лисицу в истории?»
Ли Чаншоу на мгновение задумался, а затем невольно усмехнулся.
Все эти раздумья — пустая трата сил. Даже если он заранее найдёт девятихвостую лисицу, он ничего не сможет и, тем более, не станет предпринимать, ведь это дело его совершенно не касается.
Лучше подумать о том, как позже, встретившись в пещере Огненных Облаков с великими предками человеческого рода, наладить с ними отношения и заодно разузнать, где находится Монета Падающих Сокровищ.
Бумажный даос, в котором находилось сознание Ли Чаншоу, стоял перед воротами секты, наблюдая за улетающими демонами.
На пике Сяоцюнфэн бессмертные секты Дусянь-мэнь уже разошлись.
Можно было ожидать, что в ближайшие несколько дней в горах начнутся размолвки между различными парами совершенствующихся.
Чтобы восстановить дисциплину в секте, Ли Чаншоу подготовил единые ответы на всевозможные вопросы и передал их через звуковую передачу Цзю У, чтобы тот поскорее распространил их в узких кругах.
Например…
Если старые супруги в секте столкнутся с вопросом вроде «Когда ты сошёлся со мной в те годы, не было ли это лишь от одиночества в самосовершенствовании?», им следовало отвечать по единому шаблону:
— [Имя], в то время, когда мы были порознь, я думал о тебе не из-за того, что мне было одиноко. Напротив, именно из-за мыслей о тебе мне становилось одиноко.
Ли Чаншоу не мог гарантировать, что это поможет, но это было всё же лучше, чем запинаться, не зная, как выкрутиться…
В соломенной хижине Цзян Линьэр не стала раскрывать личность «Ци Юаня» и некоторое время спорила с Цзю У, Цзю Ши и Цзю Цзю на тему «одиночество это или любовь».
В конце концов Цзян Линьэр, опасаясь, что Ли Чаншоу выдаст себя, первой предложила Ци Юаню вернуться к себе и спокойно поразмыслить над своим поведением в течение нескольких часов, после чего увела бессмертных с иероглифом «Цзю» в именах с пика Сяоцюнфэн.
Ли Чаншоу открыл внешний изолирующий массив и, сев на молитвенный коврик, слегка перевёл дух.
Стоявшая рядом Линъэ на мгновение задумалась, и на её прелестном личике отразилась крайняя серьёзность.
Почему это она вдруг увидела на лице своего учителя выражение, которое обычно бывает у старшего брата!
Ли Чаншоу просканировал всё вокруг божественным чутьём, внимательно прислушался к ощущениям, после чего вернул этому бумажному даосу облик бумажного человечка и крикнул:
— Помоги старшему брату убрать эту фигурку.
Линъэ, стоявшая рядом, захлопала глазами и, немного поразмыслив, поняла, что только что произошло.
— Старший брат, ты помог учителю отвергнуть такую прекрасную жену наставника, не станет ли он тебя винить? Та хунюй была весьма предана в своих чувствах!
От бумажного человечка донёсся голос Ли Чаншоу:
— Глупости, разве можно так её называть? Это же какая огромная карма, учитель её и в глаза-то не видел! «Канон Устойчивости» триста раз.
— О-о, — Линъэ скорчила гримасу и быстро убрала фигурку в драгоценный мешочек в рукаве.
Как только она спрятала бумажного человечка, фигура Ли Чаншоу прилетела со стороны горных ворот обратно на пик Сяоцюнфэн.
Ли Чаншоу опустил облако перед хижиной Линъэ, сел в своё личное кресло и продолжил размышлять о проблемах, которые могли возникнуть в будущем.
В этом деле человек предполагает, а Небо располагает…
— Старший брат…
Маленькая головка Линъэ высунулась сбоку; её лицо было преисполнено серьёзности и находилось всего в чи (тридцати сантиметрах) от лица Ли Чаншоу.
— Хм?
Линъэ покраснела, но очень серьёзно произнесла:
— Мне ни капельки не одиноко! Триста раз «Канон Устойчивости», итого шестьсот раз, младшая сестра сама себе назначает!
Сказав это, она гордо улыбнулась и бросила на старшего брата вызывающий взгляд.
Ли Чаншоу: «…»
Три года не получала нахлобучку, вот и задрала нос!
В этот момент Ли Чаншоу снял барьер бессмертной силы вокруг хижины учителя. Дверь хижины тут же распахнулась, и оттуда выбежала прекрасная женщина, размахивая фучэнем и издавая гневный старческий крик:
— Ах ты, негодный ученик! А ну, иди к учителю!
Ли Чаншоу поспешно указал пальцем в сторону учителя, попутно активировав многочисленные изолирующие массивы, добавленные после перестройки пика Сяоцюнфэн.
Раздался негромкий хлопок, и прекрасная женщина превратилась в старого даоса Ци Юаня. Пылая гневом и тряся бородой, он подбежал к Ли Чаншоу с фучэнем наперевес.
Ли Чаншоу потянул за собой Линъэ и привычно… спрятался за спину младшей сестры.
— Учитель, ваш ученик уже всё уладил!
— Что ты там уладил? — Ци Юань вытаращил глаза и выругался. — «Не отдавай истинные чувства ошибочно во власть одиночества» — и где ты только набрался этой ереси!
— Это всё благодаря вашему хорошему наставничеству, учитель.
Ли Чаншоу пару раз усмехнулся и поспешно добавил:
— Учитель, ваш ученик лишь подобрал нужное лекарство, чтобы пресечь её помыслы.
Старый даос Ци Юань в гневе произнёс:
— Если ты в чем-то ошибся, признай это. Разве нельзя просто всё объяснить человеку и принести извинения?
— Учитель, это дело невозможно решить одними извинениями, так станет только хуже. К тому же ваш ученик ничего ей не обещал, и извиняться мне не за что, она сама напридумывала лишнего… Учитель, не гневайтесь, это вредно для печени, кхм, для основ Дао, для основ Дао.
— Да я тебя сегодня!..
Ци Юань замахнулся фучэнем, собираясь ударить, но Ли Чаншоу, используя Линъэ как ось, уклонялся методом «Цинь-ван оббегает колонну»2, отчего Линъэ то и дело заливисто смеялась.
Внезапно Ли Чаншоу вспомнил о Цзю Юйши и Сюн Линли в соседней хижине и, немного подумав, решил подыграть учителю.
— Ой!
Ли Чаншоу пошатнулся и плашмя повалился в сторону выхода.
Старый даос Ци Юань тут же бросился вперёд и принялся охаживать фучэнем те самые ягодицы, которые порол с самого детства Ли Чаншоу, при этом вовсю поучая:
— Будь честным человеком, будь добр к людям! Как я тебя учил!
Линъэ, стоявшая рядом, некоторое время с улыбкой наблюдала за этим, прикрыв рот рукой. По её наблюдениям, это всё ещё был бумажный человечек, так что она, конечно, не переживала.
Но затем Линъэ тоже вспомнила о младшей тётушке Юйши, которая пришла вместе с ней к озеру, и сразу кое-что поняла.
Она прочистила горло, сделала два шага вперёд и, раскинув руки, заслонила собой Ли Чаншоу.
— Учитель, если хотите бить, бейте меня!
Занесенный фучэнь Ци Юаня замер в воздухе. Выждав мгновение, старик лишь тяжело вздохнул.
— Эх! Ладно! Чаншоу, ты должен помнить: какой бы большой ни была твоя сила, нельзя ни во что не ставить людей; какими бы могущественными ни были твои способности, нельзя раздуваться от гордости! Демоны тоже не питают добрых намерений, не позволяй себе слишком сильно связываться с ними!
Шлёп!
- Лан (浪, làng) — буквально «волна»; в данном контексте описывает вольное или безрассудное поведение, противопоставленное осторожности. ↩︎
- Цинь-ван жао чжу (秦王绕柱, Qín wáng rào zhù) — «царь Цинь оббегает колонну», идиома, означающая тактику уклонения путём кружения вокруг объекта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
