Глава двести восемьдесят седьмая. Благодарю, предок!
Проведя на горе два часа, поспешно прибыл Дицзюнь Да Юй.
Временно уладив внутренние семейные раздоры, Дицзюнь Да Юй пребывал в бодром расположении духа; он шел стремительной походкой, ведя Ли Чаншоу к нескольким бессмертным горам, чтобы совершить тройной поклон, навестить отставных императоров людей в Пещере Огненных Облаков и вручить им скромные дары от Небесного двора.
Истинная забота рождается из усердия младших.
Жаль только, что Ли Чаншоу так и не удалось нанести визит в обитель Сюаньюань Дицзюня, о чем он искренне сожалел.
— Старший Сюаньюань уже ждал в поместье Старшего Фуси, так что на следующей остановке Ли Чаншоу мог одним разом увидеть Фуси Жэньхуана, Небесного Владыку Шэньнуна и Сюаньюань Дицзюня — трех мудрецов человеческого рода.
Очевидная выгода!
Весь этот путь Дицзюнь Да Юй не переставал расхваливать Ли Чаншоу. Встречая кого-либо из прежних императоров людей, он заявлял, что Ли Чаншоу обладает «великой мудростью», и представлял его как «самого одаренного и проницательного человека в Небесном дворе».
От таких похвал Ли Чаншоу даже сделалось немного неловко…
Однако он видел, что Дицзюнь Да Юй действительно воодушевлен. Если бы разница в их старшинстве не была столь велика, а кармические связи императора людей не тяготели бы так сильно, то, вероятно, Дицзюнь Да Юй приобнял бы его за плечи и воскликнул:
— Повелитель морей, ты мне брат!
Ли Чаншоу тщательно все обдумал: ныне единственной заботой предка Да Юя были лишь дела сердечные после ухода на покой, которые ему приходилось улаживать изо дня в день.
Благодаря помощи Ли Чаншоу, жизнь предка Да Юя на довольно долгое время должна превратиться в «цветущие цветы и полную луну»1…
И пока он будет прилежно изучать «Канон Повелителя морей», достижение семейной гармонии, где муж поет, а жена подпевает2, не останется несбыточной мечтой!
Рассуждая с этой точки зрения, Ли Чаншоу находил вполне естественным столь радушное отношение предка Да Юя к своей персоне.
В пути Ли Чаншоу также спросил Дицзюнь Да Юя, почему тот не обратится за советом к Сюаньюань Дицзюню.
Дицзюнь Да Юй с горькой усмешкой ответил:
— Разве это одно и то же? Ситуация у предка Сюаньюаня в корне отличается от моей. Я слышал, что из тех трех с лишним тысяч предшественниц лишь малая часть обладает глубоким уровнем совершенствования и может держаться особняком, большинство же разделилось на несколько фракций и каждый день только и думает о том, как угодить предку Сюаньюаню. Таких высот мне, право, не достичь.
Ли Чаншоу: «…»
Хорошо, что он не пошел туда сам, иначе с одним подношением и тремя плодами Паньтао там точно пролились бы реки крови!
Когда они приблизились к обители Фуси Жэньхуана, Дицзюнь Да Юй по собственной инициативе наставил его через передачу голоса:
— Предок Фуси познал небесные числа, постиг искусство гадания, и его путь дедукции безгранично глубок. Позже не вздумай произносить перед ним пустых слов или хвастаться, обо всем говори только чистую правду.
— Не посмею ни в чем обмануть почтенных предков.
Ли Чаншоу с серьезным видом сложил руки в почтительном жесте.
Управляя облаком, Дицзюнь Да Юй опустился вместе с Ли Чаншоу перед пещерой Фуси.
Врата обители были распахнуты, оттуда доносились смех и голоса, будто бессмертные увлеченно вели «беседу рук».
Путь внутрь лежал через извилистый каменный туннель. На каменных плитах пола были вырезаны сложные триграммы, своды пещеры мерцали звездными созвездиями, а по сторонам висели свитки с изображениями гор, вод и лесов; изредка попадались и весьма своеобразные композиции.
Духовная энергия в этой обители была пропитана нежным ароматом, дарующим невыразимое чувство умиротворения.
Ли Чаншоу не стал выпускать духовное чутье для разведки. Представители такого уровня мастерства, как Фуси или Шэннун, могли сразу заметить его вмешательство, что было бы крайне невежливо.
Миновав еще один поворот, они увидели, как пространство внезапно расширилось.
Перед ними предстал величественный круглый каменный зал. Слева виднелись искусственные горки, каменные ступени и беседка, справа — драгоценный пруд с золотыми карпами и ленивой маленькой духовной черепахой.
Край каменного зала огибал ручей, а общее убранство складывалось в форму инь-ян и тайцзи.
В той беседке в это время находились двое старцев и один мужчина средних лет.
Самым приметным был старец в алом одеянии. Лицо этого почтенного предка было чистым, без единого волоска бороды, и хотя оно казалось старым, на нем не было ни морщинки, а щеки даже излучали мягкое влажное сияние…
Алобородый старец как раз вел «беседу рук» с мужчиной средних лет, облаченным в светло-желтые одежды.
Взглянув на этого мужчину, сначала можно было счесть его облик заурядным, но присмотревшись, замечался его твердый нрав; при втором взгляде открывались правильные черты лица и брови, исполненные праведного духа. Он сидел перед шахматной доской, и его статная фигура внушала ощущение скрытой остроты.
Дицзюнь Да Юй передал голосом:
— Повелитель морей, не ошибись: тот, кто в алом, — предок Шэннун, тот, кто в желтом, — предок Сюаньюань, а тот старец в лазурном одеянии и есть предок Фуси.
Ли Чаншоу мысленно отозвался и посмотрел на облаченного в зеленое старца с венком из трав на голове. В его сердце разлилось глубокое почтение к этим трем отставным императорам людей.
В этот миг трое в беседке прекратили свои занятия.
Фуси Жэньхуан, как хозяин этих мест, первым вышел вперед. Стоя перед беседкой, он поглаживал бороду и улыбался; его голос звучал негромко, но вызывал чувство близости.
— Юный друг проделал долгий путь и устал, иди сюда отдохни.
Стоявший за ним Сюаньюань Дицзюнь поднялся, небрежно бросил камни на доску и со смехом спросил:
— Это и есть тот самый Повелитель морей, о котором несколько дней упоминал даою Фуси?
Увидев это, Шэннун нахмурился:
— Ты как это опять начал плутовать!
— А-ха-ха, ха-ха-ха! — Сюаньюань Дицзюнь запрокинул голову и громко расхохотался. — Даою, ты хоть и не выиграл, но и я не проиграл. Ничья, да будет ничья, ха-ха!
Небесный Владыка Шэньнун беспомощно вздохнул, а затем, улыбнувшись, перевел взгляд за пределы беседки, на Ли Чаншоу.
Не говоря о прочем, сегодняшний день уже принес Ли Чаншоу удовлетворение. Встреча с таким количеством личностей, живущих в легендах человеческого рода, для него, привыкшего листать древние свитки, создавала ощущение, будто персонажи книг сошли со страниц в реальность.
Под предводительством Дицзюнь Да Юя Ли Чаншоу подошел к беседке и низко поклонился.
— Повелитель морей Небесного двора, ученик учения Людей, приветствую почтенных предков.
— Благо.
— Неплохо.
— Входи скорее.
Фуси, Шэннун и Сюаньюань отозвались по-своему, величественно принимая приветствие и с улыбкой наблюдая за Ли Чаншоу.
Хотя в это время и в этом месте Пичжи-даожэнь Повелителя морей выглядел самым старым из всех… его положение в иерархии поколений было по-настоящему низким.
Войдя в беседку, он поднес дары. Сюаньюань Дицзюнь взмахнул рукой, и рядом появилась каменная скамья, приглашая Ли Чаншоу присесть.
Вслед за ним четверо отставных императоров людей уставились на Ли Чаншоу, не скрывая своего удивления.
Если они продолжат так смотреть, ему впору будет брать с них плату!
Фуси, поглаживая бороду, с улыбкой произнес:
— Замысел этого воплощения весьма искусен: метод превращения вырезанной бумаги в человека сочетается с наслоением множества бумажных фигурок, к которым применены ограничения создания артефактов и техника обжига, используемая при выплавке пилюль… Кажется, здесь есть даже тайные письмена племени У? Должно быть, за основу также был взят глубокий метод воплощения вне тела. Юный друг, создать столь искусный замысел было поистине непросто.
Слушая слова предка Фуси, Ли Чаншоу ощутил в сердце необъяснимую горечь. Ему казалось, что эта его божественная способность — всего лишь «собранное по частям» бюджетное воплощение вне тела…
И оно действительно было собрано по частям.
Когда у него еще не было истинного метода воплощения вне тела, он, желая, чтобы его основное тело не показывалось на виду, действительно собирал все подряд, лишь бы создать воплощение Пичжи-даожэня!
Когда же Дашисюн даровал ему истинный метод воплощения, Пичжи-даожэнь благодаря своей дешевизне, безопасности для основы, отсутствию нужды вверять часть изначального духа, возможности многоканального управления без риска раздвоения личности и прочим преимуществам лишь укрепил Ли Чаншоу в решении идти по пути магической модификации бумажных даосов.
Вплоть до сегодняшнего дня метод Пичжи-даожэня и деревья на пике Сяоцюн помогали ему невероятно много. Хотя последние и были уничтожены партиями… это не столь важно.
Способность с одного взгляда распознать суть его Пичжи-даожэня доказывала, что уровень совершенствования и познания предка Фуси действительно… поражали воображение Ли Чаншоу!
Вероятно, это и значило быть великим мастером.
Почтенные предки некоторое время обсуждали бумажного человечка Ли Чаншоу, после чего Фуси перевел разговор на «официальное дело».
Фуси сказал:
— Юный друг пришел на этот раз, должно быть, ради дела о жертвоприношении Небу и Земле от имени человеческого рода, это весьма похвальное рвение.
Ли Чаншоу размеренно ответил:
— Его Величество Юйди глубоко уважает всех предков в Пещере Огненных Облаков. По всем законам разума и долга, лишь спросив совета у почтенных предков, можно со спокойной душой распространять величие Небесного двора на Южном континенте Джамбудвипа.
Сюаньюань Дицзюнь усмехнулся:
— Раз так, мы тоже соблюдем приличия и просто согласимся.
— Эх, даою, нам нельзя проявлять пренебрежение к Небесному Императору!
Фуси с серьезным лицом произнес фразу, Хуанди Сюаньюань послушно кивнул, испытывая легкую неловкость.
— Юный друг, что ты думаешь об этом?
Фуси немного помолчал, извлек из рукава нефритовую тарелку и легким движением направил её к Ли Чаншоу.
- Хуа-хао-юэ-юань (花好月圆, huāhǎoyuèyuán) — «цветущие цветы и полная луна», идиома, символизирующая счастье и семейное благополучие. ↩︎
- Фу-чан-фу-суй (夫唱妇随, fūchàngfùsuí) — «муж поет, а жена подпевает», образное выражение, описывающее гармонию между мужем и женой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
