Глава двести восемьдесят восьмая. Долгий путь бессмертных изысканий, шаг за шагом рождаются всплески духовной энергии.
Перед уходом Ли Чаншоу торжественно вверил последний дар, преподнесенный Небесным двором, Да Юю, чтобы тот передал его Суйжэню.
У предшественника Суйжэня в пещере Хуоюнь не было семьи, и этот последний подарок Ли Чаншоу мог бы оставить себе, но в конечном счете не стал так поступать.
Более того…
Разве мог он, будучи истинным божеством Небесного двора четвертого ранга, слушателем в дворце Доушуай и доверенным Хайшэнем самого Юйди, нуждаться в персиках Пан-тао?
Нуждался.
Сколько бы ни было плодов, созревших на Врожденных духовных корнях, их всегда будет мало!
К сожалению, Ли Чаншоу ранее уже все тщательно обдумал: чтобы поддерживать образ «мастера учения Жэньцзяо», он не мог проявлять слишком много потребностей.
И в самом деле… хотел поесть персиков1.
Согласно слухам Небесного двора, персики Пан-тао могли продлить годы жизни культиваторам ниже уровня Золотого бессмертного, но Ли Чаншоу не знал, подействуют ли они на его наставника, который был загрязненным бессмертным.
Линъэ еще не обрела бессмертия, так что для нее персики Пан-тао принесли бы больше вреда, чем пользы; это был как раз тот случай, когда «слабость не выносит восполнения2».
Попрощавшись с пещерой Хуоюнь, он направился к Небесному двору.
Ли Чаншоу не поспешил сразу на поиски своего «предначертанного духовного сокровища».
Хотя в глубине души он был преисполнен почтения к нескольким предшественникам — Человеческим владыкам, ради осторожности следовало заранее все разузнать… и не один раз.
Нельзя не верить, но нельзя и верить во всем.
К тому же, хотя великий Фуси и не стал просчитывать истоки его истинного тела, а лишь дал карту, если «конечная точка» окажется раскрыта, то и местоположение его истинного тела тоже станет явным.
Над тем, как именно забрать это сокровище, Ли Чаншоу действительно стоило хорошенько поразмыслить.
Он тщательно прокручивал в голове все увиденное и услышанное за эту поездку.
В этот раз он навестил семерых великих мудрецов человеческого рода, и самое глубокое впечатление на него, разумеется, произвел наиболее близкий ему Да Юй.
В конце концов, они вместе простояли на маленькой лодке трое суток, и, по словам Да Юя, вместе делили невзгоды.
За карту водных путей и Иглу, усмиряющую моря, от предшественника Да Юя, он теперь был в долгу.
Предшественник Фуси дал ему зацепку для поиска сокровища, но Ли Чаншоу не смел утверждать наверняка, окажется ли этим предметом Медная монета, сбивающая сокровища.
Ему казалось, что предшественник Фуси предсказал его предсказание…
Драгоценная жемчужина, подаренная предшественником Шэньнуном, должно быть, относилась к сокровищам пяти стихий. Сейчас было сложно судить, является ли она врожденной, но позже он сможет использовать ее, чтобы увеличить урожай в великом деле Небесного двора по «посеву бобов».
Забирать ее на пик Сяоцюн было невозможно: если эту жемчужину узнают, брешь в его прикрытии станет слишком очевидной.
Каждому из ушедших на покой Человеческих владык Ли Чаншоу выказал достаточно уважения, но в то же время сохранял бдительность.
Те, кто в прошлом смогли стать владыками человеческого рода, определенно не были людьми с простыми помыслами.
Он не знал, пересекутся ли их пути с пещерой Хуоюнь в будущем, но, скорее всего, это произойдет…
Облака уплывали в туманную даль, небесный ветер не знал преград.
Вскоре вдали показались врата Чжунтяньмэнь. Ли Чаншоу направил облако вперед; воины и генералы приветствовали его, удостоверили личность и детально проверили его нефритовую табличку для входа и выхода…
Глядя на безупречную службу этих небесных генералов, Ли Чаншоу мгновенно успокоился.
И мысленно поставил «лайк» Хуа Житяню — «комиссару по дисциплине» Небесного двора!
Поднявшись во дворец Линсяо, Ли Чаншоу доложил об исполнении миссии и преподнес нефритовую табличку, полученную от Фуси. После чего Юйди официально издал указ о введении обрядов «жертвоприношения Небу и Земле» на континенте Наньшаньбучжоу.
С культом Хайшэня Ли Чаншоу в качестве фундамента начать это дело будет нетрудно, однако, направляя смертных к жертвоприношениям Небу и Земле, можно было легко задеть интересы Даосизма…
В дальнейшем Ли Чаншоу сам должен будет возглавить этот процесс и от имени учения Жэньцзяо переговорить со старшими учениками, ведающими делами в учениях Чань и Цзе. Так Небесный двор не даст повода для обвинений в том, что он не почитает святых Даосизма.
В этом деле Ли Чаншоу хотел попросить Дафаши выступить посредником, но пока указ Его Величества Юйди еще не обрел силу, спешить не стоило.
На подготовку каждого указа Его Величества уходило от нескольких десятилетий до сотни лет.
То ли оттого, что Хайшэнь занял свое место, то ли из-за того, что род Драконов получил часть низших божественных титулов, связь Небесного Пути и Небесного двора стала теснее.
Согласно докладу бессмертных чиновников из зала Тунмин, скорость формирования указов Юйди возросла на целую… одну десятую.
Эта поездка Ли Чаншоу, разумеется, не была «пустой». Хотя он уже получил немало выгоды в пещере Хуоюнь, Его Величество Юйди все равно должен был его вознаградить.
Юйди пожаловал несколько сокровищ для украшения резиденции, что можно было не брать в расчет.
Небесный двор ниспослал немного добродетельных заслуг, но их было меньше, чем после усмирения демонов в Южном и Западном морях.
Это событие стало лишь началом, впереди предстояло заработать еще огромное количество заслуг…
Ли Чаншоу откланялся и попросил разрешения вернуться в резиденцию ожидать распоряжений, Его Величество проводил его улыбкой.
Небесный генерал Хуа Житянь уже ждал неподалеку от дворца Линсяо и, «случайно встретившись» с Ли Чаншоу, вместе с ним отправился на облаке к поместью Хайшэня.
Два воплощения на облаке обменялись взглядами и одновременно применили традиционное мастерство Небесного двора — передачу голоса с глазу на глаз.
Хуа Житянь спросил: — Дорогой министр Хайшэнь, во время твоего визита в пещеру Хуоюнь видел ли ты человеческого владыку Суйжэня?
Ли Чаншоу ответил: — У Его Величества есть какое-то дело к этому предшественнику? Кажется, он восстанавливается после ран, поэтому я его не видел.
— До того как стать Небесным Императором, я по велению Учителя проходил закалку в круговороте перерождений в мире смертных и служил в подчинении у Суйжэня.
Во взгляде Юйди промелькнуло мимолетное чувство, и он вздохнул: — Не ожидал я, что до сих пор его раны не исцелились.
Ли Чаншоу немного подумал и спросил: — Осмелюсь спросить, Ваше Величество, каков сейчас уровень вашей культивации? Прошу Вас, не подумайте ничего дурного, я лишь беспокоюсь…
— Ха-ха, министр, не нужно нервничать. Подобный вопрос вполне в рамках разумного, ведь дела, о которых тебе приходится заботиться, слишком сложны, — рассмеялся Юйди. — Скажу так: пока я нахожусь в пределах Небесного двора, никто не сможет причинить мне вред, если только не придут лично Учитель или несколько моих старших братьев и сестер.
Сила Юйди и впрямь была непостижимо глубока, к тому же его защищала мощь Небесного Пути, что отличало его от других великих мастеров…
Услышав это, Ли Чаншоу немного успокоился.
Затем Юйди спросил о деле с даосом Лу Я — не придумал ли Ли Чаншоу какой-нибудь хороший план.
В последнее время Ли Чаншоу был занят поисками Медной монеты, сбивающей сокровища, и не особо размышлял об этом, поэтому смог лишь дать уклончивый ответ, вежливо выразив свои опасения.
За спиной Лу Я, весьма вероятно, стоял Святой. Пока не удастся прижать Лу Я неоспоримыми доказательствами и прикончить его на месте так, чтобы ни у кого не возникло возражений, избавиться от него будет крайне трудно…
Проще говоря, задача была невероятно сложной.
Государь и министр Небесного двора продолжали совещаться через передачу голоса, пока не достигли поместья Хайшэня, где Хуа Житянь, оставшись довольным, попрощался и ушел.
«Его Величество Юйди весьма серьезно относится к делу Лу Я».
Ли Чаншоу с улыбкой приподнял бровь.
Управляя бумажным воплощением Хайшэня, он вернулся в поместье и достал два духовных сокровища, полученных от Да Юя, погрузившись в раздумья.
Самой большой пользой от этой Иглы, усмиряющей моря, для него была заключенная в ней сила добродетельных заслуг.
Однако извлечь ее было непросто, и Ли Чаншоу не знал, как именно это сделать, поэтому пока просто убрал железный посох.
И впрямь, как в той фразе…
Зачем мне нужна эта железная палка?
А вот карта водных путей пришлась Ли Чаншоу по душе.
Но, проведя небольшие расчеты, он рассудил, что эта драгоценная карта может принести пользу в делах рода Драконов, так что спешить перековывать ее в боевое сокровище не стоило.
Убрав карту, он уже собирался перенести сознание обратно в истинное тело, как в его сердце всплыло осознание:
«Позже, руководствуясь этой картой, можно будет наделить многих из рода Драконов титулами “богов воды” рек, озер и морей!»
Это была еще одна порция заслуг, которую можно было забрать, но которая еще не пришла в руки.
…
Сознание вернулось в истинное тело. Ли Чаншоу сидел перед алхимической печью, слегка отрешенный.
«Если бы Его Величество Юйди смог, минуя меня как Хайшэня, тайно устранить даоса Лу Я, это было бы идеально».
В таком случае ему не пришлось бы брать на себя кармические последствия, и не нужно было бы беспокоиться, что его «отметит» сам Святой.
- Сян таоцзы чи (想桃子吃, xiǎng táozi chī) — букв. «хотеть съесть персиков»; интернет-сленг, означающий «раскатать губу» или «размечтаться». ↩︎
- Сюй бу шэн бу (虚不胜补, xū bù shèng bǔ) — медицинская идиома: когда организм слишком слаб, чтобы усвоить сильное тонизирующее средство, и оно идет во вред. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
