— Сегодня я видел, как ты использовал технику побега по воде и почти смог оторваться от той Золотой Цикады. Только теперь я понял, Чаншоу, что твой величайший талант — именно в искусстве побега.
— Возьми это. Изначально я хотел, чтобы ты спокойно занимался совершенствованием и не отвлекался на подобные божественные способности.
Ли Чаншоу принял нефритовую бирку обеими руками и осторожно заглянул внутрь…
Взволнованное сердце, дрожащие руки!
Отныне, какая бы техника побега ни понадобилась — она у меня есть!
Техника побега Неба и Земли!1
Название было предельно простым — «Побег Неба и Земли».
Но согласно закону «чем меньше слов, тем серьезнее дело», за этими тремя обычными иероглифами определенно скрывалось нечто невероятное!
— Благодарю Великого монаха за дарованную технику.
Ли Чаншоу убрал нефритовую бирку. Разумеется, он не мог начать постижение прямо сейчас.
Великий монах улыбнулся:
— Сегодня ты, можно сказать, увидел Святого. Есть ли у тебя какие-то мысли по этому поводу?
Ли Чаншоу с серьезным видом ответил:
— На самом деле у ученика нет особых мыслей. Я даже не смог разглядеть облик Святого, о чем немного сожалею… Великий монах, ученик полагает, что в этом деле еще можно кое-что предпринять. Не стоит оставлять всё как есть.
— Что ты хочешь сделать? Говори не таясь.
— Я бы хотел, используя силы клана Драконов, распространить кое-какие вести.
Ли Чаншоу на мгновение замолчал, тщательно обдумывая слова, а затем медленно произнес:
— Например… В древности жил свирепый зверь по имени Шестикрылая Золотая Цикада. Нрава он был жестокого, погубил бесчисленное множество существ, обладал великими способностями, огромной скоростью и владел техниками Неба и Земли. Если удастся поймать этого зверя, то его нельзя убивать сразу — его панцирь можно использовать для выплавки пилюль духа. Тот, кто примет такую пилюлю, обретет вечную жизнь, если еще не стал бессмертным, а Золотой Бессмертный сможет достичь совершенства в своем постижении Дао. С помощью этого мы надавим на Запад, чтобы у той Цикады не было шанса на спасение.
Глаза Великого монаха заблестели, и он с восхищением посмотрел на Ли Чаншоу.
Небесная многогранная башня Сюаньхуан, которая до этого пребывала в дурном расположении духа, тоже слегка задрожала. Вновь засиял благодатный свет, потоки изначальной энергии Сюаньхуан стали непрерывно опускаться, и два духовных послания проникли в сердца Ли Чаншоу и Великого монаха…
— Что это за сокровище вы откопали в тех краях? У него сердце чернее, чем даже у нашего лао-е!2
Ли Чаншоу и Великий монах невольно переглянулись, не смея проронить ни слова.
По правде говоря, они были изрядно напуганы.
…
Покидая их, башня Сюаньхуан явно не хотела уходить и что-то ворчала себе под нос.
Она действительно хотела остаться подле Ли Чаншоу, чтобы защищать его во всех странствиях и вольных скитаниях по четырем морям.
Хотя Ли Чаншоу очень хотелось согласиться, он трезво оценил свою храбрость и лишь снова и снова выражал признательность, благодаря старшую башню Сюаньхуан за спасение жизни…
Пусть в недавней схватке башня Сюаньхуан не проявила и половины своей мощи, она была гарантией, залогом спокойствия — тем самым чувством безопасности, о котором Ли Чаншоу всегда мечтал!
К тому же, когда Великого монаха не будет рядом, истинное тело Ли Чаншоу будет лишь совершенствоваться в горах. Там почти нет развлечений, так что башне Сюаньхуан, скорее всего, быстро бы наскучило.
Великий монах доставил Ли Чаншоу обратно в секту Дусянь, а Ли Чаншоу взглядом проводил Великого монаха, возвращающегося в дворец Доушуй в Небесном чертоге.
В подземной тайной комнате Ли Чаншоу разложил свои планы и начал заново всё обдумывать.
Бесстыдство «Рогатки» и его манера действовать немного отличались от того, что Ли Чаншоу предполагал ранее.
Поистине толстокожий…
Не зря именно он мог произнести фразу: «Великие Пустоши связаны судьбой с моим Западом».
Если такой Святой лично решит раздавить маленького ученика учения Жэнь, Ли Чаншоу ни капли не удивится.
Особенно теперь, когда он предстал перед Святым Сифан Чжуньти. В будущем придется быть еще осторожнее.
Что ж, нужно придерживаться плана: сто тысяч лет непоколебимо сидеть в горах!
Ли Чаншоу проверил висящие на теле безделушки для защиты от предсказаний, внимательно прислушиваясь к эху Дао, оставленному башней Сюаньхуан. Затем он сосредоточился и уловил едва заметное, родственное башне Сюаньхуан эхо.
Это была малая толика мощи Тайцзи-ту — великого сокровища удачи учения Жэнь, которое скрывало его происхождение и обрывало любые попытки предсказания!
Ли Чаншоу тихо рассмеялся.
Подумать только, у артефакта вроде башни Сюаньхуан оказался такой характер. Интересно, какой нрав у Тайцзи-ту, Ветряно-огненной циновки и других великих сокровищ.
Если все они окажутся вспыльчивыми ребятами, то жизнь будет по-настоящему веселой.
— Свя…
Ли Чаншоу тихо выдохнул, достал из рукава две медные монеты и положил их перед собой.
Раньше в храме Морского Бога, воспользовавшись присутствием Великого монаха, Ли Чаншоу тайно пытался подпитывать эти две монеты заслугами, но тогда ничего необычного не произошло.
Сейчас «патина» на этих монетах почти сошла, обнажив ярко-золотой цвет.
Ли Чаншоу приложил руки к монетам и направил в них немного небесных заслуг из своего тела.
Дзинь~
Монеты слегка задрожали, издав чистый звон, и слабое духовное послание передалось в сердце Ли Чаншоу…
Однако именно здесь наглядно проявилась разница между сокровищами.
Такая вещь, как Небесная многогранная башня Сюаньхуан, может не только сама вступать в диалог с владельцем, но и умеет подшучивать — кхм, она очень близка к живым существам, знает волю лао-е Святого и активна, словно болтун, который молчал миллион лет.
Эти же две монеты, на которые Ли Чаншоу возлагал большие надежды, могли лишь выражать свою привязанность и радость. Напрягая все силы, они смогли лишь оставить в его сердце одно понимание.
Причем самую простую инструкцию по эксплуатации.
Ли Чаншоу внимательно изучил её и слегка нахмурился.
Это сокровище оказалось не таким чудесным, как он воображал…
Заключенное в них Дао относилось к пути человеческому — «торговле и обмену».
Суть была такова: «Любое сокровище имеет свою цену, и с помощью этих монет его можно выкупить».
Поскольку «военные действия могут разрушить рынок», Падающие медные монеты не действуют против артефактов типа «оружие».
Так как это сделка, сторона, владеющая монетами, должна заплатить цену.
Монеты — лишь валюта, наделенная ценностью, а ценность им придает сила заслуг.
Проще говоря, если использовать Падающие медные монеты, чтобы заставить упасть духовный артефакт, придется потратить собственные заслуги.
Чем выше ранг падающего сокровища, тем больше заслуг будет израсходовано. Небесный Путь даже позволяет уходить в «минус» по заслугам.
Это подтвердило прежнюю догадку Ли Чаншоу: заслуги и кармическая негативная энергия могут уравновешивать друг друга, но их взаимодействие не сводится к простому взаимному уничтожению.
Ли Чаншоу невольно погрузился в раздумья…
Его заслуги всё еще нужны для создания золотого тела заслуг, их нельзя тратить столь расточительно.
Судя по всему, главная польза от обладания этими монетами сейчас заключалась в том, что он отвел беду от Чжао-дае и ослабил причинно-следственную связь, из-за которой Юньсяо-сяньцзы могла попасть в пучину катастрофы…
— Забудь, — Ли Чаншоу покачал головой, ласково подбодрил монеты и убрал их в парчовую шкатулку, отправив в хранилище своих козырей.
Вслед за этим Ли Чаншоу достал отрез шелка и начал тщательно планировать дальнейшие дела, касающиеся Цзиньчаня.
Он собирался развязать информационную войну, чтобы Святой Запада не принял Цзиньчаня в ученики.
Если Цзиньчань станет всего лишь инструментом для получения сутр, то пространства для дальнейших маневров у Ли Чаншоу будет гораздо больше.
Сегодня, по сути, учение Запада проиграло раунд. Святой Сифан Чжуньти лично явился, чтобы спасти Цзиньчаня — тем самым он уронил собственное достоинство.
Вот только никто не ожидал, что кожа у этого лао-е Святого окажется настолько толстой, что он этого даже не заметит. Из-за этого Великий монах и Ли Чаншоу чувствовали, будто ничего не выиграли…
Пришлось израсходовать семьдесят два бумажных даоса с духовным взрывом…
Запасы снова истощились.
Бессмертное чутье Ли Чаншоу скользнуло по заднему склону пика Сяоцюн. Похоже, пора раздобыть и пересадить сюда еще несколько тысячелетних духовных деревьев.
— А?
Ли Чаншоу моргнул, осознав это с некоторым опозданием.
Это заблуждение о том, что мясо Танского монаха дарует бессмертие… неужели оно пошло именно от него?
Такое тонкое чувство сопричастности к мифической истории…
От этого Ли Чаншоу почувствовал себя еще увереннее.
- Небо и Земля (乾坤, qiánkūn) — в даосской космологии олицетворяет всё мироздание, фундаментальные принципы устройства Вселенной и пространство. ↩︎
- Лао-е (老爷, lǎoyé) — почтенный господин, хозяин; форма обращения к знатному человеку или божеству. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
