Глава триста восемнадцатая. Долголетие Малого пика Цюн раздается персиками, сомнения феи с острова Саньсянь
Малый пик Цюн, подземная тайная комната.
Зажглись две магические лампы, изготовленные из ночных жемчужин Восточного моря, и это узкое, не знающее смены дня и ночи помещение наполнилось эфемерной, отрешенной от мира атмосферой.
Ли Чаншоу извлек бумажного человечка, и тот, взяв эрху, принялся исполнять протяжную и умиротворяющую «Эрцюань иньюэ1».
На столе лежало несколько плодов паньтао2, окутанных густым туманом духовной энергии.
Ли Чаншоу взял кинжал и начал медленно вращать его, срезая кожицу так тонко, что она завивалась в спираль, недоступную взору обычного Золотого Бессмертного.
Решение очистить персики было продиктовано вовсе не мыслью о том, что в кожице нет пользы. Он просто хотел показать стоящему рядом бумажному человечку, что этих персиков у него…
В избытке.
— 【Скучный дневник Чаншоу】.
Откусив кусочек нежной, истекающей соком мякоти и ощущая, как струйки духовной эссенции приятно растекаются во рту, Ли Чаншоу невольно издал несколько довольных вздохов.
Не зря это плод врожденного духа — какой вкус, какое послевкусие!
Правда, это все же чуть уступало тем ощущениям, когда бумажный даос вкушал паньтао на острове Саньсянь…
При этой мысли перед глазами Ли Чаншоу возникли движения той феи, очищавшей для него персик — такие мягкие, такие изящные.
Лучик солнца падал на её руки, и мякоть плода казалась куда менее прозрачной, чем кончики её пальцев…
Хлоп!
Ли Чаншоу ударил себя ладонью по лбу и с силой тряхнул головой.
Карма есть карма, а персики — это персики.
Медленно доев плод, Ли Чаншоу убрал косточку и прислушался к своим ощущениям.
Стоило одному персику попасть внутрь, как сразу становилось ясно, что такое настоящий духовный плод.
Заключенная в нем чудесная рифма Дао, казалось, несла в себе отголоски Великого пути времен сотворения мира.
Ли Чаншоу быстро пришел к выводу:
«Если этот паньтао съест мой наставник, это принесет пользу его совершенствованию и добавит от нескольких сотен до нескольких тысяч лет жизни, не причинив при этом никакого вреда.
Линъэ тоже может без опаски съесть два плода: это увеличит срок жизни, поднимет уровень развития и очистит её бессмертную силу. Её тело станет незапятнанным, облик — возвышенным, а кожа отбелится, станет гладкой и сияющей…»
Пользы и впрямь было много.
Ли Чаншоу доставил паньтао в секту еще три месяца назад, но лишь сегодня, неоднократно убедившись, что его причастность к добыче плодов осталась в тайне, решил их распределить.
Судя по времени, приготовленное ранее «вино долголетия» уже можно было вынимать из погреба.
Ли Чаншоу посмотрел на оставшиеся на столе три персика.
Сперва он планировал съесть побольше сам, но обнаружил, что для него нынешнего, кроме прекрасного вкуса, плоды не дают иных значимых эффектов. Поэтому он решил оставить побольше Линъэ и остальным.
Так называемое вино долголетия, разумеется, было плодовым вином, настоянным на паньтао. Благодаря стараниям Ли Чаншоу, ему удалось удержать внутри напитка восемьдесят процентов духовной силы плодов.
Всего он приготовил два сосуда такого вина: один для тёти-наставницы Цзю, другой — для дяди-наставника Цзю У, предка-наставницы Цзян Линьэр и Ванцин Шанжэня.
Если подсчитать точно, то тёте-наставнице Цзю досталось сразу три персика…
Что ж, это было необходимо. Если не давать достаточно питания, то как быть, если его «милостивая, словно гора» младшая тётя-наставница исхудает!
Ли Чаншоу направился прямиком в скрытый погреб за алхимической лабораторией и достал два сосуда с вином.
Сняв печати и открыв кувшины, он коснулся жидкости пальцем и тщательно проанализировал состав. Оказалось, что лечебные свойства и духовная энергия были даже выше, чем он предполагал — «питательные вещества» почти не пострадали.
Ли Чаншоу взял несколько маленьких кувшинов и разделил один из сосудов на три порции.
Затем он отправил бумажного журавля, чтобы пригласить дядю-наставника Цзю У. Передав ему три маленьких кувшина вина долголетия из паньтао, Ли Чаншоу еще раз строго наказал поднести два из них своему наставнику и его супруге.
— Что это за вино? Ты так разнервничался, — невысокий даос с любопытством принюхался к сосудам и усмехнулся. — Наставник с супругой редко пьют вино, может, лучше отдашь всё Сяо Цзю?
— Для тёти-наставницы Цзю у меня приготовлена отдельная порция, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Это вино увеличивает срок жизни, я создал его из редких духовных трав, которые мне случайно удалось раздобыть.
Дядя-наставник, не спрашивайте больше ни о чем. Это всего лишь знак моего почтения предку-наставнику и старшему предку-наставнику.
Боюсь, в будущем получить такое снова будет трудно.
— Ладно, хорошо! — смеясь, согласился Цзю У, не задав больше ни единого вопроса.
Хотя снадобья, увеличивающие срок жизни, были чрезвычайно драгоценны, почему-то, даже если бы Ли Чаншоу достал два флакона и сказал, что это Девятикратно перегнанные золотые пилюли Лао-цзюня, Цзю У вряд ли бы удивился…
Он уже привык, ничего не поделаешь.
Проводив взглядом улетающего на облаке Цзю У, Ли Чаншоу еще какое-то время следил за ним духовным чутьем. Увидев, что дядя-наставник занес два кувшина в Обитель Ванцин, он немного успокоился.
«Интересно, когда же тётя-наставница Цзю выйдет из затвора…»
Не успела эта мысль оформиться, как горный ветер донес издалека слабый звук зевка.
Окинув местность духовным чутьем, Ли Чаншоу увидел, как на втором этаже комнаты для настольных игр распахнулось окно и изящная фигура с силой потянулась.
Её большие глаза еще не успели открыться, но кончик носа уже мелко затрепетал — казалось, она что-то учуяла. Её ротик пару раз причмокнул…
— Вино…
Ну и нюх, ни у кого такого нет.
Ли Чаншоу дважды хмыкнул, перелил оставшееся вино в серебряный кувшин и легко устремился вперед.
В комнате для настольных игр старушка, присматривавшая за Цзю Юйши, исчезла, применив технику перемещения сквозь землю.
Цзю Юйши только-только вступила на путь совершенствования, и духовная энергия паньтао была для неё слишком велика — она не выдержала бы и глотка, так что ей пришлось упустить эту возможность…
Подлетев на облаке к комнате, Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Тётя-наставница, неужели вино снова закончилось?
Цзю Цзю, которая бессильно лежала на подоконнике второго этажа, вздрогнула и вскочила. Высунувшись наружу, она мгновенно приковала взгляд к кувшину в руках Ли Чаншоу.
— Сяо Шоу-Шоу!
Радостно воскликнула Цзю Цзю, и её глаза наполнились умилением. Она спрыгнула с подоконника, вытянув руки вперед, подобно голодной кошке, бросающейся на добычу.
Ли Чаншоу решил подразнить её. Слегка качнувшись, он отступил на полшага назад и убрал кувшин в артефакт для хранения.
Цзю Цзю прыгнула слишком стремительно и с возгласом «ай-яй» плюхнулась прямо в траву позади Ли Чаншоу. Она проскользила вперед на полчжана, приминая стебли, при этом отдельные участки пострадали особенно сильно.
Неизвестно почему, но Цзю Цзю замерла и осталась лежать неподвижно, притворяясь мертвой.
Это было очень похоже на её обычную привычку: где упала, там и полежу.
— Что случилось? — мягко спросил Ли Чаншоу и, создав белое облако, бережно поднял её.
— А-а-а…
Лежа лицом вниз и утопая в облаке, Цзю Цзю с одеревеневшими конечностями начала безжизненную речь:
— Я ведь старшая, а живу за счет тебя, младшего… Ах, какая же я неудачница…
Столько лет иду по пути Дао, но по сравнению с тобой — я полное ничтожество… Ах, какая же я неудачница…
У всех братьев и сестер по учению — пары, даже у младшей сестры была предначертанная любовь еще до перерождения, а посмотри на меня… Ах, какая же я неудачница.
Ли Чаншоу вздохнул про себя, подумав, что на тётю-наставницу и впрямь давит слишком тяжелый груз.
Он только собрался утешить её, как из облака высунулась маленькая ручка.
— Поэтому скорее дай мне выпить, позволь мне жить в пьяном забытьи и умирать в мечтах!
Ли Чаншоу: «…»
Многослойные уловки тёти-наставницы.
— Тётя-наставница, поговорим о серьезном.
— А?
Цзю Цзю с трудом подняла голову и, увидев серьезное лицо Ли Чаншоу, поспешно отбросила свой упаднический вид. Она спрыгнула с облака и уселась, скрестив ноги.
— Что за дело?
Ли Чаншоу достал серебряный кувшин и, протянув его Цзю Цзю, с улыбкой сказал:
— Это лучшее плодовое вино, которое мне удавалось создать на данный момент.
Я приготовил два кувшина: один отослал предку-наставнику и старшему предку-наставнику, а этот — в знак почтения вам, тётя-наставница.
- Эрцюань иньюэ¹ (二泉映月, èr quán yìng yuè) — классическая пьеса для эрху, название которой переводится как «Отражение луны во втором источнике». ↩︎
- Паньтао² (蟠桃, pántáo) — «персики бессмертия», легендарные плоды из сада Сиванму, созревающие раз в несколько тысяч лет и дарующие долголетие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
