— Несколько лет назад мы истребляли демонов в Восточном море, поэтому на этом собрании дворец Дракона наверняка ополчится против нас. Также найдутся несколько бессмертных врат, у которых с нами старые счёты; возможно, они будут тайно строить козни, желая поиздеваться над вами, молодыми учениками.
— Помните, вы не должны уронить лицо1 нашей секты Дусянь и, тем более, не должны потерять достоинство бессмертных школ Трех Учений!
— Если кто-то станет провоцировать вас в частном порядке, не обращайте на них внимания, но во время официальных поединков вы обязаны показать им свою силу!
— Согласно предварительной договоренности между бессмертными вратами, в этот раз от каждой школы на Восточный континент отправятся представители молодого поколения не старше ста пятидесяти лет. Среди них редко встретишь талантов, уже вступивших в стадию Возвращения к Дао.
— Те несколько сокровищ, если сумеете их заполучить, станут вашей личной наградой.
— Вам всё понятно?
Одиннадцать учеников, по большей части с радостными лицами, хором ответили:
— Ученики запомнят наставления старейшины.
Старейшина Гэ кивнул, затем на мгновение задумался и произнес:
— Есть еще одно дело, переданное лично верховным старцем Ванцином…
Все затихли, внимательно слушая.
— Где Ли Чаншоу с пика Сяоцюн?
— Ученик здесь, — Ли Чаншоу про себя подумал, что дело плохо. Он всё же недооценил коварство этого парня, Цзю У. Однако, не меняясь в лице, он почтительно поклонился.
Старейшина Гэ произнес густым голосом:
— В этом походе все молодые ученики должны подчиняться твоему руководству. Ты и будешь… предводителем молодых учеников.
На мгновение не только эти десять учеников впали в ступор, но и шестнадцать истинных бессмертных один за другим повернули головы, разглядывая Ли Чаншоу.
Ученик второй ступени стадии Возвращения к Пустоте — почему его выбрали предводителем?
Почувствовав на себе устремленные взгляды, Ли Чаншоу не удержался, и уголок его рта слегка дернулся.
Намеренно! Цзю У сделал это абсолютно намеренно!
Этот коротышка-даос вынуждает его раскрыть свои козыри!
Раньше Ли Чаншоу думал, что просто отправится к Восточному морю за компанию. В конце концов, под защитой нескольких небесных бессмертных секты особых проблем возникнуть не должно. Заодно он мог бы присмотреть в малонаселенных землях Восточного моря подходящее место для уединенной культивации и прохождения небесного испытания.
Он не ожидал подвоха: Цзю У расставил ловушку именно здесь!
Если раньше он считал, что эта поездка не будет убыточной, то теперь потери неизбежны…
Цзю Цзю радостно спросила:
— Откуда почтенный наставник узнал о тебе?
Но несколько учеников и истинные бессмертные с других пиков уже не могли сдержаться и собирались задать вопросы…
— Ученик полагает, что это решение не совсем уместно, — Ли Чаншоу среагировал молниеносно: нахмурился, опустил голову, его дыхание сбилось, а на лбу выступил пот.
Тихим голосом он произнес:
— Прошу старейшину отменить распоряжение.
— О? — Старейшина Гэ нахмурился. — Ты недоволен приказом верховного старца Ванцина?
— Ученик не смеет, но в этом деле есть некая странность, — Ли Чаншоу, не поднимая головы и поколебавшись некоторое время, шепотом спросил: — Осмелюсь спросить, верховный старец Ванцин передал этот приказ лично или через старшего дядю-наставника Цзю У?
Брови старейшины Гэ сошлись на переносице.
— Передал Цзю У.
В душе Ли Чаншоу испытал легкое облегчение. Выражение его лица сменилось с легкого испуга на беспомощность в духе «так я и знал»…
Цзю У определенно намеренно прикрылся именем верховного старца Ванцина. С огромной вероятностью он даже не сообщал верховному старцу о таких мелочах, касающихся молодых учеников.
Подобный подлог для Цзю У ничего не значил: верховный старец не только не стал бы его наказывать, но и при необходимости помог бы любимому ученику скрыть ложь. Цзю У просто действовал по принципу «сначала сделал, потом доложил»…
Однако это также оставляло достаточно уязвимых мест.
Ли Чаншоу немедленно решил воспользоваться моментом для контратаки. Раз уж старший дядя-наставник начал эту игру, пусть не обижается на ответный ход!
Роль предводителя молодого поколения — это всё равно что роль вожака, значение которой огромно. Она неизбежно вытолкнет его на передний план. Если это случится, то и бессмертные, и молодые ученики со всех пиков будут пристально следить за ним, и неприятности посыплются одна за другой!
Эту работу — ни в коем случае нельзя принимать!
Ли Чаншоу изобразил на лице стыд и вздохнул:
— Не стану скрывать от старейшины, в последние годы я сблизился со старшим дядей-наставником Цзю У с пика Потянь, мы вместе обсуждали тонкости виноделия и дегустации. Ранее, когда старший дядя-наставник выпивал у меня, он в хмельном угаре в шутку сказал, что даже такого заурядного и безвестного человека, как я, он сможет заставить возвыситься в глазах соучеников. Не думал я, что, протрезвев, старший дядя-наставник решит, что обязан сдержать слово. Заботясь о сохранении собственного лица, он сделал такое распоряжение, чем привел меня в крайнее смятение.
Брови старейшины Гэ нахмурились еще сильнее, но у других учеников и наставников в глазах мелькнуло понимание.
Так вот в чём дело…
В мгновение ока враждебность во взглядах окружающих исчезла. Многие решили, что распорядитель Цзю У, пользуясь своим влиянием в секте, ведет себя слишком безрассудно, и прониклись сочувствием к Ли Чаншоу…
Даже Цзю Цзю не удержалась от ворчания:
— Как пятый старший брат-соученик может так ребячиться! Ну и ну!
В это время Цзю У, находившийся за десятки тысяч ли от них, летя по воздуху, не смог сдержать серию чихов…
В зале Байфань Ли Чаншоу еще несколько раз вздохнул и произнес:
— Ученик не смеет ставить старейшину в неловкое положение и не смеет винить старшего дядю-наставника Цзю У за его добрые намерения. Однако я действительно не могу нести столь тяжкую ответственность. Будет лучше, если старейшина назначит другого достойного ученика предводителем, а я, набравшись наглости, просто отправлюсь вместе со всеми к побережью Восточного моря. Если это дело действительно было поручено верховным старцем Ванцином, то мой долг — подчиниться, и я готов без колебаний пожертвовать головой и пролить кровь2 за свою школу. Но если старший дядя-наставник Цзю У просто неудачно пошутил, то я не смею присваивать себе такую славу и лишь прошу позволения присутствовать для массовки. Прошу старейшину разобраться в истинных обстоятельствах!
Сказав это, Ли Чаншоу склонился в глубоком поклоне и долго не разгибался.
Бессмертные были весьма тронуты; все считали, что Цзю У подставил бедного ученика, и сочувствовали ему.
Одна ученица даже мягко произнесла:
— Младший брат-соученик Чаншоу, может, ты всё же побудешь предводителем? Мы все знаем подоплеку и не скажем ни слова против.
Другие ученики также закивали в знак согласия.
— В словах Чаншоу есть доля истины, — пробормотал старейшина Гэ, и в его взгляде читалось одобрение. Он добавил: — Цзю У как раз отправился в Чжуншэньчжоу, и связаться с ним сейчас невозможно. Такая мелочь не стоит того, чтобы беспокоить старшего брата-соученика Ванцина… Ну что ж, поступим, как ты сказал, найдем другого предводителя.
Едва старейшина Гэ закончил говорить, Юцинь Сюанья внезапно сделала шаг вперед, сложила руки в приветствии и твердо произнесла:
— Ученица готова взять на себя эту тяжкую ответственность!
Ли Чаншоу внутренне удивился: «Надо же, какая сегодня ядовитая…» Неужели она так хорошо понимает его желания? Несколько лет в уединении явно пошли ей на пользу, её ядовитость немного развеялась…
Однако не успел Ли Чаншоу вздохнуть с облегчением, как Юцинь Сюанья добавила:
— Прошу старейшину назначить двух предводителей. Пусть ученица и старший брат-соученик Чаншоу займут этот пост вдвоем, так мы сможем соблюсти все интересы!
— Кхм!
Ли Чаншоу поперхнулся воздухом.
Вот ведь!
Её ядовитость не только не уменьшилась, а наоборот, усилилась!
В этот момент Юцинь Сюанья повернула голову и посмотрела на Ли Чаншоу. В её взгляде была непоколебимая решимость, глаза светились серьезностью и даже капелькой застенчивости.
«Предоставь это мне, старший брат-соученик Чаншоу, Сюанья ни за что не поставит тебя в трудное положение».
В этот миг Ли Чаншоу почувствовал…
Что он уже почти на грани нервного срыва…
- Лицо — Мяньпи (面皮, miànpí) — китайская идиома, означающая достоинство, честь и репутацию человека в глазах общества. ↩︎
- Пожертвовать головой и пролить кровь — Пао тоу лу са жэнь сюэ (抛头颅洒热血, pāo tóu lú sǎ rè xuè) — образное выражение, означающее готовность к высшему самопожертвованию ради правого дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
