Цзюйлюсунь сказал:
— Заместитель главы учения кое-чего не знает. Тот старший соученик Добао из учения Цзе совсем переходит границы: он оскорбил старшего соученика Хуанлуна. Мы не могли этого стерпеть и решили пойти к ним, чтобы потребовать объяснений.
— О?
Жаньдэн нахмурился и произнес:
— Мое учение Чань и их учение Цзе враждуют уже несколько юаньхуэй1. Собрание истоков трех учений было словно вчера, а учение Цзе уже настолько потеряло терпение! Учение Цзе хвалится тем, что к ним «приходят на поклон десять тысяч бессмертных»2, пользуясь своим численным превосходством. Сегодня бедный даос отправится вместе с вами и посмотрит, на что они способны!
Подстрекатель явился.
К счастью, появление Жаньдэна Ли Чаншоу предвидел заранее.
Находясь в заднем покое храма Морского Бога и тайно проводя предварительный анализ характеров двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, Ли Чаншоу скривил уголки губ и приписал строчку мелким почерком:
«Дэн — дын-дын-дын-дын».
В этот миг учение Чань подняло на ноги большую часть из двенадцати Золотых Бессмертных, одного заместителя главы, а также более сотни бессмертных, совершенствующихся в дворце Юйсюй. Могучим потоком они устремились на юго-восток.
Как только бессмертные достигли центральной части Срединного континента, несколько двенадцати Золотых Бессмертных с самым высоким уровнем совершенствования нахмурились. Они обменялись мысленными наставлениями и разом устремили взоры на юго-восток.
Там огромное белое облако, несущее сотни бессмертных, летело им навстречу!
Среди этих сотен бессмертных первым был чуть полноватый даос в парчовом одеянии — тот самый, что любил копошиться в кучах сокровищ…
Кхм, слухи, всё это слухи.
Это был не кто иной, как старший соученик учения Цзе и самый любимый ученик мастера Тунтяня — даос Добао!
По левую руку от даоса Добао взгляд особенно приковывали две небожительницы.
Одна была высокой и стройной, с изящной лебединой шеей, в светло-розовом лифе и длинном платье без бретелей, сияющем золотом. Ее головной убор также сверкал золотым блеском — это была Владычица Созвездия Большой Медведицы Святая Матерь Цзиньлин, одна из четырех главных учеников внутреннего круга.
По силе Святая Матерь Цзиньлин уверенно входила в пятерку лучших в учении Цзе.
Если не считать даоса Добао, которого можно было назвать первым среди бессмертных в окружении мастера Тунтяня, силы четверых великих мастеров — Святой Матери Цзиньлин, Юньсяо-шисзе, Чжао Гунмина и великого бессмертного Уюня — были весьма близки, и трудно было сказать, кто из них выше.
Впрочем, если бы дело дошло до настоящего поединка, великий бессмертный Уюнь оказался бы в невыгодном положении, так как у него не было при себе могущественных артефактов для защиты.
Рядом со Святой Матерью Цзиньлин стояла Святая Матерь Гуйлин в зеленом платье, с зелеными волосами и зелеными глазами.
Этих троих главных учеников внутреннего круга, а также Чжао Гунмина, стоявшего по правую руку от даоса Добао, и следовавших за ними десяти небесных владык острова Цзиньао, четырех малых святых острова Цзюлун и прочих, воистину можно было назвать «созвездием мастеров»!
Два потока бессмертных встретились над облаками. Столкнувшись на расстоянии, они по негласному уговору остановили свои облака.
На северо-западе сиял божественный свет и переливалось сияние бессмертных. Лица бессмертных учения Чань во главе с Гуанчэнцзы были торжественны, и большинство из них имели величественный и строгий вид.
На юго-востоке мерцали краски и плыл призрачный туман. Бессмертные учения Цзе, для которых даос Добао был опорой, излучали острую, пронзительную мощь, а многочисленные небожительницы среди них придавали небу и земле еще больше красок.
Стороны встретились взглядами на расстоянии в тысячу ли, и два белых облака мгновенно исторгли яростное давление!
В тот же миг ветер стих, облака замерли, и даже Звезда Солнца словно померкла. Многие бессмертные обеих учений, стоявшие сзади и обладавшие не столь высоким уровнем совершенствования, ощутили дрожь в своих бессмертных душах и затруднение дыхания.
Между сторонами также существовал некий негласный уговор: они не приветствовали друг друга и не произносили ни слова. В глазах даоса Добао и Гуанчэнцзы читался гнев…
Бессмертные с обеих сторон приготовились к битве!
В то же время в священных землях Горы Духа.
Несколько десятков старых даосов собрались у драгоценного пруда. Двое из них, применив технику Облачного зеркала, издалека наблюдали за происходящим.
Учения Цзе и Чань почти вступили в схватку, чего они никак не ожидали, но чему были несказанно рады…
Отношения между Западом и Вратами Дао строились по принципу: когда одно убывает, другое прибывает. Если Запад желал процветания, он должен был сделать так, чтобы Врата Дао перестали процветать.
С древних времен и до наших дней они тайно сплели множество интриг, но подобные ситуации возникали лишь два-три раза, и каждый раз обе стороны сдержанно расходились.
Кто бы мог подумать, что сейчас, когда они ничего не предпринимали, обе стороны сами подошли к грани великой войны…
Небеса покровительствуют нам, Запад ждет великое процветание!
В углу, на который старые даосы не обращали внимания, божественный зверь Дитин передавал подробности происходящего молодому даосу, сидевшему рядом в медитации.
Лицо молодого даоса в этот момент стало неописуемо мрачным.
Почему…
Он просчитал сотни возможных последствий своей затеи со слухами, но то, что происходило сейчас, было как раз самым маловероятным исходом!
Неужели противоречия между учениями Цзе и Чань могли вырваться наружу из-за такой мелочи?
Благодаря способностям божественного зверя Дитина этот молодой даос смог полностью проследить за всей цепью причин и следствий…
С того момента, как Хуанлун-чжэньжэнь в негодовании покинул пещеру Лофу, молодой даос понял, что его маленький расчет уже сыграл огромную роль!
То, что ему удалось посеять семена раздора между учениями Цзе и Чань, принесло ему удовлетворение, но не заставило возгордиться.
Если подобных трещин накопится достаточно много, в конце концов всё с грохотом рухнет. А он, совершив лишь это малое дело, не примет на себя слишком много кармических последствий.
Он был лишь одной снежинкой во время снежного обвала — хоть и не невиновен, но ответный удар кармы не будет слишком сильным.
Однако дальнейшее развитие событий полностью превзошло его ожидания.
На острове Цзиньао Святая Матерь Хуолин оказалась настолько непреклонной, что, не проронив ни слова, обнажила меч, собираясь покончить с собой, чем привела в трепет всех бессмертных острова.
А во дворце Юйсюй Хуанлун-чжэньжэнь, чем больше думал, тем больше распалялся и даже вдребезги разбил две драгоценные вазы!
Дитин не мог напрямую слышать мысли Хуанлун-чжэньжэня, но мог слышать пересуды учеников дворца Юйсюй с низким уровнем совершенствования.
В то время Дитин и его господин Дицзан всё еще не знали, что именно должно произойти.
И только когда бессмертные обеих сторон тронулись в путь, когда появился Жаньдэн из учения Чань, а из учения Цзе вышли Святая Матерь Цзиньлин и Святая Матерь Гуйлин, стало ясно, что обе стороны сдерживают ярость и ситуация достигла точки, когда стрела уже на тетиве и ее нельзя не выпустить…
Весь процесс прошел стремительно, не дав Дицзану ни единого шанса вмешаться.
Дицзан вздохнул в глубине души. В его глазах отразилось непонимание и бессилие, которые быстро сменились досадой. Он тихо произнес:
— Меня переиграли.
— Почему? — передал Дитин свой вопрос. — Разве это не то, чего желал господин?
Дицзан со вздохом ответил:
— Нет, я не хотел видеть такого исхода. То, к чему я стремился, должно было развиваться постепенно, шаг за шагом, а не прийти к завершению вот так, одним махом! Должно быть, кто-то воспользовался тем, что я пустил слухи, и теперь ведет свою игру в тени. Если сегодня оба учения вступят в схватку и хоть один из учеников Святых пострадает или погибнет, это неизбежно встревожит Святых. Прозрение Святого ничто не может остановить, и меня обязательно выставят вперед, чтобы утихомирить гнев Врат Дао.
Взгляд Дицзана стал жестким, в его голове мелькала одна мысль за другой.
Хотя он сидел на Горе Духа, давление бессмертных двух учений сейчас ложилось на его плечи, словно тяжелая гора.
Дитин спросил:
— Это невозможно исправить?
На лбу Дицзана выступил холодный пот, он ответил мысленно:
— Невозможно. План со слухами становится неуправляемым сразу после запуска. Изначально это был лишь мой скромный расчет, но кто-то превратил меня в живой щит. Я использовал тайную уловку, а тот человек ответил открытым ходом. Противник одним камнем подбил трех птиц, прицелившись и в меня, того, кто нанес удар первым. Единственный выход — прямо сейчас отправиться туда и попытаться переубедить бессмертных обоих учений. Так я смогу спасти себя, но тогда учитель разгневается на меня… Я оказался в безвыходном положении. Лучше уж не двигаться и наблюдать, а свои расчеты применить позже, когда ситуация изменится.
Божественный зверь Дитин повел головой:
— Я же говорил тебе: не используй такие уловки, которые не выставишь на всеобщее обозрение.
— Эх… То, что за моей спиной окажется некий мастер, перехвативший инициативу, я действительно не предугадал.
Мастер?
Дицзан повернул голову и посмотрел на задние склоны Горы Духа, на место, окруженное золотым сиянием. В его глазах промелькнуло подозрение.
Суметь за столь короткое время повлиять на Хуанлун-чжэньжэня и Святую Матерь Хуолин, раздув это дело до предела…
Если судить по тому, кому это выгодно, или по способностям, которыми должен обладать исполнитель…
«Учитель, неужели в ваших глазах я тоже лишь пешка, которой можно пожертвовать в любой момент, подобно тому Цзиньчаню…»
Молодой даос закрыл глаза и тихо вздохнул. Он взвешивал всё так и эдак, но мог лишь сидеть неподвижно.
Дитин вдруг произнес:
— А может быть, это Врата Дао специально разыгрывают спектакль?
Молодой даос нахмурился в раздумьях, но вскоре с горькой усмешкой покачал головой:
— Неужели столько учеников Святых собрались лишь для того, чтобы напугать меня? Сейчас мне остается только ждать, надеясь, что они не начнут битву. В воды Врат Дао действительно лучше лишний раз не соваться.
- Юаньхуэй (元会, yuánhuì) — цикл времени в даосской космологии, равный 129 600 годам. ↩︎
- «Приходят на поклон десять тысяч бессмертных» (万仙来朝, wàn xiān lái cháo) — образное описание былого величия и многолюдности учения Цзе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
