— Дагэ, кроме шести господ Святых, много ли осталось мастеров, которых ты сейчас не сможешь одолеть?
— Должно быть, есть несколько, — Чжао Гунмин задумчиво погладил бороду. — Не будем о другом, разве ты не говорила, что у тебя есть чудесный план? Цзиньгуан-шимэй всё ещё ждёт моего ответа на острове, нельзя вечно её игнорировать.
Цюн Сяо хмыкнула:
— На самом деле, игнорировать её сейчас — лучший способ. Лаогэ, сначала разберись в собственном сердце, чтобы потом, если я помогу тебе прогнать эту спутницу по Дао, ты не винил меня в излишнем вмешательстве.
— Это…
Чжао Гунмин вздохнул, поглаживая бороду:
— Вот именно поэтому я и не могу принять решение. В наши дни слова «спутники по Дао» уже стали означать супружескую пару бессмертных. Когда Цзиньгуан-шимэй открыла мне свои чувства, она явно стремилась именно к союзу мужа и жены.
— Дагэ, неужели тебе это не по душе? — Цюн Сяо хихикнула несколько раз. — Все живые существа делятся на инь и ян, великие желания существуют с древних времён. Дагэ, к чему тебе избегать того, что происходит между мужчиной и женщиной?
Чжао Гунмин нахмурился:
— К чему ты это говоришь? Будто сама в этом что-то понимаешь!
Цюн Сяо причмокнула губами и, опустив взгляд, вздохнула:
— Дагэ, неужели ты до сих пор не понял, от чего бежишь?
— М?
— В конце концов, тебе действительно нет дела до Цзиньгуан-шимэй? Или же ты считаешь, что, практикуя с древних времён и став ныне уважаемой личностью в небесах и на земле, подражать желаниям смертных существ — значит потерять лицо?
Сказав это, Цюн Сяо грубым голосом начала красочно подражать Чжао Гунмину:
— Ва-я-я! Как я, бедный даос, могу заниматься подобным! Разве двойное совершенствование не станет посмешищем для всех?! Где же тогда облик великого мастера?!
Старший мастер Чжао, стоявший рядом, невольно замер, тщательно обдумывая и взвешивая её слова.
— Саньмэй, в твоих словах и впрямь есть доля истины…
Цюн Сяо прочистила горло и, чинно усевшись в кресло, улыбнулась:
— Дагэ, знаешь, как это называется?
— Весь во внимании.
— Сдержанность.
— Э-э…
— Ну как? — глаза Цюн Сяо изогнулись в форме полумесяцев. — Мой анализ ничем не хуже, чем у твоего Чангэн-лаоди, верно? Чжи сюн мо жо мэй2, мне ли не знать твой характер, дагэ. Так что в этом деле тебе должна помочь я, Чангэн сможет устранить лишь симптомы, но не причину.
Чжао Гунмин медленно кивнул, его взгляд был полон утешения. Какое счастье иметь такую сестру!
Но…
Чжао Гунмин охватил окрестности своим божественным сознанием. С его силой он легко видел насквозь всё устройство этого места, и те неописуемые картины, что встречались повсюду, заставили его лоб снова покрыться черными линиями.
— Значит, именно ради этого ты привела брата в Тяньягэ?
Глаза Цюн Сяо снова изогнулись полумесяцами, и она помахала перед Чжао Гунмином маленьким кулачком:
— Дагэ! Сегодня лучший момент для того, чтобы ты отбросил сдержанность и взглянул этим вещам в лицо! Здесь царит лушуй цинъюань1, союз на один день, испытание чувствами длиною в несколько часов! Дагэ, ты ведь ещё не принял Цзиньгуан-шимэй, так что никто не вправе тебе указывать!
Сказав это, Цюн Сяо достала нефритовую печать, дважды слегка на неё нажала, и сияние вокруг покоев погасло. Одна за другой вошли феи, облачённые в прозрачные шелка, каждая из которых была неописуемой красавицей с тонким станом.
— Дагэ! Младшая сестра откланивается!
Цюн Сяо встала, сложила руки в приветствии и мгновенно исчезла, оставив совершенно сбитого с толку Чжао Гунмина в полнейшем замешательстве.
— Бессмертный наставник, — грациозно шагнула вперёд одна из обольстительных женщин и нежно спросила: — Как бы вы хотели, чтобы мы вас называли? Обыденно — старшим или собратом по Дао, или же шиди, шисюном, шифу… Мы исполним любое ваше пожелание.
Чжао Гунмин кашлянул, поднялся, сложил руки в приветствии, оставил на столе груду духовных камней и собрался было уходить, проклиная про себя саньмэй за её сумасбродство…
Однако, стоило Чжао Гунмину сделать шаг к выходу, как его брови дрогнули, и он снова обернулся. Первым делом он взмахнул рукой, создав барьер из бессмертной силы, который окутал покои, а затем применил технику обездвиживания, лишив всех фей Тяньягэ возможности двигаться и говорить.
Вслед за этим Чжао Гунмин… закрыл глаза и прислушался, а за его спиной даже возник призрачный образ Жемчужин, усмиряющих моря.
Как раз когда он собирался уйти, он подсознательно ещё раз тщательно осмотрел Тяньягэ, чтобы ненароком не столкнуться с кем-нибудь и не испортить себе репутацию. Этот осмотр оказался не напрасным: Чжао Гунмин внезапно обнаружил два знакомых присутствия!
Старые даосы из Линьшани, причём те двое, с которыми он уже сталкивался — ошибки быть не могло!
«Надо же, не прошло и много времени, а они снова вылезли строить козни! Ещё говорили, что закроют горы на тысячу лет! Эти слова и впрямь словно пу…»
Впрочем, не стоило оскорблять господ Святых. Как часто говорил Чангэн-лаоди — нужно проявить осторожность, только осторожность.
Зачем они явились в Тяньягэ? Если ради мимолётного испытания чувствами, то почему не отправились в Западное море? Даже если они хотели скрыть свои следы, лучшим местом было бы Восточное или Северное море. К тому же, в том люксе на верхнем этаже, помимо двух старых даосов, находилось ещё несколько мастеров с мощным дыханием. Судя по колебаниям их ауры, они принадлежали к роду древних демонов.
«Здесь что-то не так», — Чжао Гунмин внутренне содрогнулся, и в его голове мгновенно выстроилась цепочка догадок…
Цюн Сяо водила его по горам и лесам, и он слышал о недавней шумной битве у горы Яошэн. Небесное Царство с помощью его почти-что-зятя начало распространять своё величие на четыре моря, чем Чжао Гунмин даже немного гордился. А здесь тайно встречаются представители Западной обители и мастера демонов, причём в их покоях нет ни единой «милой спутницы», что само по себе красноречиво говорило о многом.
Чжао Гунмин тихо ждал некоторое время, используя свои способности, чтобы подслушать разговор той пятёрки.
Так и сяк, слово за словом.
Вскоре Чжао Гунмин пришёл в ярость — ему и впрямь захотелось броситься туда и устроить им «представление», но дослушав до конца, он услышал, как двое старых даосов из Линьшани упомянули, что должны с кем-то встретиться.
Последовать за ними и «свалиться» всем вместе!
В глазах Чжао Гунмина промелькнуло несколько острых искр, и он немедленно передал зов Цюн Сяо, которая пряталась неподалёку и записывала происходящее в покоях с помощью «шара синхронной записи образов» — одной из вещиц, подаренных Ли Чаншоу в былые годы…
Впрочем, не стоило обращать внимание на такие мелочи.
Услышав об этом, Цюн Сяо мигом отбросила шутливый настрой. Она немедленно приготовилась, тайно встретилась с Чжао Гунмином, и они скрытно последовали за двумя старыми даосами в сторону границы Южного и Западного морей.
Через полчаса те двое достигли острова, где встретились с молодым даосом, восседавшим на спине синегривого священного зверя…
— Дагэ, не растерял ли ты мастерство? — тихо спросила Цюн Сяо.
— Нет.
В тысяче ли от этого острова Чжао Гунмин сделал глубокий вдох, подправил выражение лица и взмыл ввысь, а затем полетел в сторону Западного моря с весьма беззаботным видом. Путь его пролегал как раз над тем самым островом…
Молодой даос и двое старых даосов одновременно заметили фигуру Чжао Гунмина. Лица стариков тут же изменились, и они изо всех сил попытались скрыть своё присутствие. Но внезапно аура Чжао Гунмина стала нестабильной, словно открылась старая рана. В небе он достал нефритовую печать и громко прокричал в неё:
— Сестрёнка, скорее приди мне на помощь, кто-то… Ва! Кха!
Не успев договорить, Чжао Гунмин брызнул кровью и тут же устремился к островку. После нескольких вспышек он рухнул прямо перед молодым даосом и двумя стариками.
Молодой даос среагировал молниеносно и, нахмурившись, спросил:
— Старший, что с вами…
— Кха!
Чжао Гунмин даже не удостоил его взглядом. Он склонил голову, выплюнул струю крови, свет в его глазах потускнел, и он медленно начал заваливаться на спину.
— Вы… до чего же… ковар… ны…
- Лушуй цинъюань (露水情缘, lùshuǐ qíngyuán) — «любовь, подобная утренней росе», мимолетная связь, не обязывающая к продолжению отношений. ↩︎
- Чжи сюн мо жо мэй (知兄莫若妹, zhī xiōng mò ruò mèi) — «никто не знает старшего брата лучше, чем младшая сестра», идиома, подчеркивающая проницательность сестры в отношении брата. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
