Глава 370. Шиди учения Жэнь, помощь в прямом эфире
Когда дело касается целого «рода» в Хунхуане, никак не обойтись без трех таких «мелочей», как «удача», «кармическое бремя» и «благодетельные заслуги».
Великая битва между родами Фениксов и Драконов в стародавние времена по праву считается первым великим бедствием после сотворения мира.
Тогда небо и земля только открылись, в мире преобладали врожденные существа, а роды Драконов и Фениксов вместе правили как гегемоны. У всех почти не было понятия о пределе жизни, и многие существа, не обладавшие выдающимися способностями, просто живя день за днем, постепенно обретали долголетие.
То были времена, когда Дало1 встречались на каждом шагу, а Цзиньсяней1 было как собак нерезаных.
Однако девять из десяти этих могучих созданий сгинули в битве Драконов и Фениксов. Хунхуан был расколот, и именно тогда сложилось устройство из Пяти Континентов и Трех Тысяч Миров.
Если бы Хунцзюнь Даоцзу не переломил ход событий, уничтожив стоявшего за всеми бедами Предка Демонов, и если бы само мироздание не ускорило совершенствование Небесного Дао, вовремя подавив финальный «апогей» великого бедствия, небо и земля могли бы вновь вернуться в состояние Хаоса…
— Та битва не была простым столкновением трех родов — Драконов, Фениксов и Цилиней. Драконы были «владыками чешуйчатых», Фениксы — «владыками пернатых», а Цилини — «владыками зверей». То великое бедствие началось с Драконов и Фениксов, но захлестнуло почти весь Хунхуан.
Кармическое бремя, которое несли на себе роды Драконов и Фениксов, стало почти безграничным.
Итогом той войны, очевидно, стала победа Драконов, тогда как род Фениксов и род Цилиней, который даже не удостоился чести дать имя тому великому бедствию, оказались на грани исчезновения.
Драконы, охраняющие «морские очи» четырех морей, скованные кармическим бременем, увядали с древних времен и по сей день. Даже после того, как они были усмирены Небесным двором, произошла трагедия с прорывом «морского ока» Восточного моря.
Третий великий род древности, Цилини, превратились в редких благовещих зверей Хунхуана и к концу древней эпохи почти исчезли…
Роду Фениксов пришлось еще хуже. Изначально они были «царственным родом пернатых», а ныне активны лишь один-два представителя — Кун Сюань да Цзиньчи Пэнняо.
Остальные птицы, заявляющие о наличии в них крови Феникса, по большей части являются лишь потомками «младших братьев», следовавших за ними в те времена. Истинная кровь Феникса таит в себе божественную способность Нэпань2 и крайне редко проявляла себя после окончания древней эпохи.
Драконы же совсем другое дело — они всегда усердно трудились над вопросом «численности пасти», борясь с древних времен до наших дней, и теперь имеют в поднебесной огромное количество «кровных родственников»…
Проблемы, с которыми ныне столкнулся род Фениксов, — это, во-первых, удача, а во-вторых, кровная линия.
Кармическое бремя рода приняла на себя Юань Фэн. С помощью божественной способности Нэпань она в одиночку подавляет вулкан Бессмертия, стремясь сохранить кровь Фениксов. Ответственность за продолжение рода она возложила на…
Кун Сюаня.
Слушая это, Ли Чангэн не удержался от желания съязвить про себя.
Ему казалось, что госпожа Юань Фэн доверила судьбу рода «не той птице»…
Кун Сюань до сих пор даже не определился со своей принадлежностью к Инь или Ян!
Проблема рода Фениксов теперь стала предельно ясна: как сделать так, чтобы кровная линия продолжилась, вернуть хотя бы искру удачи и снова обрести опору в Хунхуане.
Кун Сюань сказал:
— Мой род прежде провинился перед Хунхуаном, наше кармическое бремя тяжко, и ныне мы просим лишь о продолжении крови. Мы не стремимся к былому процветанию, достаточно будет нескольких десятков соплеменников. Мы не просим для них бессмертия, но если кровь будет передаваться дальше, и в мире снова появятся тени Фениксов, этого будет достаточно, чтобы утешить мою мать.
Ли Чангэн на несколько мгновений погрузился в раздумья. Рядом Чжао Гунмин, скрестив руки на груди, тоже напряженно размышлял.
Цюнсяо же, указав на девушку из рода Фениксов, подававшую чай, с недоумением спросила:
— А она тогда как появилась?
Кун Сюань ответил:
— Мать когда-то даровала мне три капли эссенции крови. Ими можно наделить родственных нам пернатых, заставив их превратиться в Фениксов.
— О~ — Цюнсяо изобразила понимание.
Стоявший рядом Чжао Гунмин произнес:
— Речи об удаче туманны и призрачны. Как правило, если делать больше добрых дел и копить благодетельные заслуги, удача в конце концов должна сопутствовать тебе… верно?
— Если бы все было так просто, я бы не пребывал в такой печали, — Кун Сюань нахмурился и покачал головой. — Благодетельные заслуги и удача никак не связаны.
— У меня есть способ, — медленно произнес Ли Чангэн. Он взял стоявший рядом чай и пригубил его.
Раз уж Владыка-святой велел ему вмешаться, он, разумеется, не мог оставаться в стороне. Хоть он и не знал, хотел ли Тайцин-лаоши сблизить Кун Сюаня с учением Жэнь или же вел более масштабную игру…
На самом деле Ли Чангэн в этот момент уже придумал план, вероятность успеха которого составляла девяносто процентов: «Сюань-няо породила Шан».
Насколько было известно Ли Чангэну, тотемом государства Шан была именно «Сюань-няо».
В древности род Драконов, благодаря помощи человечеству, стал его тотемом, что позволило им изменить свою судьбу и продлить существование рода.
Если то, в чем он сейчас участвовал, было историей «рождения династии Шан», то это дело действительно заслуживало внимания Владыки-святого. Заодно это объясняло, почему во время великого бедствия Дарования Богов Кун Сюань спустится с гор, чтобы защищать государство Шан.
Ничего личного, просто интересы.
Ли Чангэн поставил чашку с чаем, уже приняв решение, и с улыбкой спросил:
— Почему бы Фениксам не воспользоваться тем методом, который в древности применили Драконы?
Кун Сюань не был заурядной личностью, и одного намека Ли Чангэна хватило, чтобы он понял, о чем речь.
Кун Сюань вздохнул:
— Ныне человеческий род уже в расцвете, возможностей покровительствовать ему больше нет. Это лишь пустые слова.
— Вовсе нет, — Ли Чангэн говорил с виду спокойно, но в душе был начеку, ежесекундно проверяя, не обрушится ли кара небес и не прервет ли его мысль Владыка-святой.
Но вскоре он убедился: дело Кун Сюаня должно быть неразрывно связано с возвышением государства Шан.
Ли Чангэн продолжил:
— Удача человечества сосредоточена на Южном континенте. А там государств великое множество, повсюду войны. Как говорится, то, что долго было разделено, стремится к единству, а то, что было единым — к разделению. У людей давно нет единого правителя, и такой правитель должен вот-вот появиться. Шанс Фениксов именно здесь. Если бы они заранее знали, на кого падет воля Небес, и заранее защитили будущего общего владыку, сделав божественную птицу рода Фениксов его тотемом, разве пришлось бы Фениксам беспокоиться о своем положении?
Столь могущественный деятель, как Кун Сюань, в этот миг просиял. Он встал и, сложив руки в приветствии перед Ли Чангэном, произнес:
— Если даою сможет помочь в этом деле, род Фениксов будет в долгу перед тобой, и я, Кун Сюань, также буду твоим должником!
Ли Чангэн улыбнулся:
— Даою, не стоит так. Будь на моем месте мой шисюн, разве он не помог бы тебе? Дела шисюна — это мои дела, все мы в учении Жэнь едины, и в этом вопросе обязательно поможем тебе всеми силами. Однако есть две вещи, которые тебе нужно понять.
— Прошу, говори.
Ли Чангэн принял серьезный вид и начал рассуждать:
— Во-первых, в мире смертных смена династий — обычное дело. Если род Фениксов получит желаемое, прошу тебя, даою, не вмешиваться слишком активно, когда эта династия начнет клониться к закату.
Эти слова были сказаны исключительно ради того, чтобы перехитрить западное учение.
Когда Кун Сюань вступит в войну Дарования Богов, он поначалу побьет Жаньдэна и ранит нескольких бессмертных учения Чань, но в итоге явится Святой Сифан Чжуньти и с помощью Древа Семи Сокровищ выступит против Пятицветного Божественного Света.
Хотя та битва и прославила имя Кун Сюаня, его участь была печальной: после поражения от Чжуньти его насильно увели в западное учение.
После того как Лао-цзы превратил варваров в буддистов, Кун Сюаня заставили стать «бедствием» для Будды: он проглотил Будду, а тот вспорол ему спину и вышел наружу, сделав его Матерью Будд и лишив врожденного совершенного тела…
Превращение варваров в буддистов — это великая интрига самого конца бедствия Дарования Богов. Ли Чангэн знал лишь, что такое случится, но о запутанных связях и о том, кто станет конечным победителем, он сейчас не имел ни малейшего представления.
Однако то, что произошло с Кун Сюанем, совершенно не соответствовало духу учения Жэнь и было лишено всякой романтики Хунхуана.
Самый лучший сценарий должен был быть таким…
Кун Сюань добровольно отказывается от врожденного совершенного тела ради Великого монаха, принимает женское обличье и в священном огне облачается в радужные одежды, румянит щеки, надевает венец Феникса и, гордо выпрямившись, идет на задний двор дворца Доушуай, где, указывая на спящего Великого монаха, говорит: «Сюаньду! Я хочу на тебе жениться!» А комар, притаившийся на дереве неподалеку, тут же обливается слезами, ведь она, она была первой…
Кхм, к делу, к делу.
Ли Чангэн продолжил:
— Во-вторых, я не смею утверждать, что в этом деле есть стопроцентная уверенность. По возвращении мне нужно будет доложить обо всем Его Величеству Юйди. Не скрою, у Небесного двора тоже есть ряд планов, касающихся людских благовоний.
- Дало / Цзиньсянь (大罗 / 金仙, dà luó / jīn xiān) — высокие ступени бессмертия в даосской иерархии; Дало означает «Великое всеобъемлющее», а Цзиньсянь — «Золотой бессмертный». ↩︎
- Нэпань (涅槃, niè pán) — китайская транскрипция санскритского термина «Нирвана»; в контексте фениксов означает чудесную способность к перерождению в огне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
