Но…
— Госпожа младшая наставница, зачем вы внезапно встали? И зачем вы подходите?
Ли Чаншоу совершенно не успел ничего сказать — Цзю Цзю уже неслась к нему со скоростью грома, от которого не успеваешь закрыть уши. Она бросила рядом путуань1 и уселась по правую руку от него, а ее взгляд был полон искреннего раскаяния.
Этот взгляд ясно говорил:
— Извини, племянник-ученик! Когда вернемся, старшая наставница сполна тебе это возместит!
И вот эта старшая наставница уселась в трех чи от Ли Чаншоу. Она слегка коснулась левой рукой подола его даосского халата, и ткань начала плавно подниматься и опускаться, подниматься и опускаться…
А в такт этому ритму со стороны сидящей в трех чи Цзю Цзю донеслись звуки…
Динамичного ритма.
Стоявшие рядом девы-моллюски так сдерживали смех, что едва не прокусили себе губы!
Ли Чаншоу, сохраняя абсолютное спокойствие, не удержался и пробормотал себе под нос:
— Эх, сейчас здесь еще не так много людей. Если мы установим здесь две небольшие формации для изоляции звука и изображения, во Дворце Дракона вряд ли что-то скажут. Нам ведь все равно нужно обсудить, как лучше расставить силы для будущих состязаний между сектами.
В то же мгновение женщина — истинный бессмертный, вкушавшая виноград, уловила этот сигнал и громко произнесла:
— Давайте обсудим, как нам следует расставить силы!
Сказав это, она небрежно указала пальцем вверх, и ее бессмертная сила развернула прозрачный барьер, накрывший всех двадцать семь человек.
Та старшая наставница, что первой предупредила их голосом, беспомощно вздохнула:
— Да поторапливайтесь вы уже! В самом деле!
Лица более десяти человек выражали крайнее смущение, и звуки «пу-чи-бу-бу» стали раздаваться непрестанно. Ли Чаншоу покосился на сидящую рядом младшую наставницу Цзю Цзю и обнаружил, что та смотрит на него с брезгливостью, словно говоря: «Как же ты, дитя, можешь быть настолько невоспитанным?». Звуки с ее стороны все не прекращались, а подол халата за спиной Ли Чаншоу продолжал то подниматься, то опускаться, подниматься и опускаться…
Ли Чаншоу с бесстрастным лицом смотрел в небо.
«Маленькая младшая наставница, неужели вы думаете, что кто-то способен выпустить сюй-гун2 с такой силой, чтобы одежда подлетала?»
Наконец, после этой «барабанной дроби и звона гонгов», все постепенно стихло.
На соседние места опустились фигуры — это была делегация секты Сяояо Дунлиньмэнь, принадлежащей к учению Цзечань с Восточного Континента Шэньчжоу.
Двое возглавлявших их истинных бессмертных сложили руки в приветственном жесте перед людьми из Дусяньмэнь. Двое старших наставников с их стороны с натянутыми улыбками ответили тем же, после чего все чинно уселись на свои места.
Услышав, что внутри звукоизоляционного барьера все стихло, один из истинных бессмертных Дусяньмэнь взмахом руки развеял его и как ни в чем не бывало произнес:
— Вы одиннадцать, обязательно запомните то, что вам только что наказывали. Не допустите ошибок.
Ли Чаншоу и остальные ученики хором ответили:
— Повинуемся наставлениям младших и старших наставников.
В этот самый миг подул морской бриз, пронесшийся от Дусяньмэнь в сторону Сяояо Дунлинь.
Раздалось несколько глухих звуков — несколько молодых учеников с той стороны покачнулись и едва не повалились назад. Одна миловидная девушка резко переменилась в лице и крикнула вперед:
— Третий младший наставник, здесь какая-то демоническая аура!
Бессмертная женщина с улыбкой отчитала ее:
— Вечно ты удивляешься пустякам, это просто запах моря. Внизу столько креветок-солдат и крабов-генералов, а рядом стоят девы-моллюски… Не болтай лишнего, мы все-таки во владениях Дворца Дракона.
Тут же подле обеих делегаций все восемь дев-моллюсков, которые и так едва сдерживались, окутались бессмертным сиянием и спрятались в свои раковины. Восемь белоснежных жемчужных раковин мелко задрожали.
Ли Чаншоу с интересом втайне наблюдал за реакцией соучеников, извлекая из этого немало информации. Например, Юду Сюанья была действительно простодушной — сейчас ее шея от стыда стала нежно-розовой, но она при этом продолжала усиленно дышать, пытаясь как-то исправить последствия устроенной ими «катастрофы». А младшие и старшие наставники, прожившие более тысячи лет, были подобны старым, пропитанным маслом полоскам теста — они сохраняли полное спокойствие, не выказывая ни тени смущения.
Один из старших наставников Дусяньмэнь вовремя передал остальным двадцати шести спутникам с помощью духовной связи:
— Пока мы достаточно спокойны, можно считать, что ничего не произошло.
Ученики тут же взяли себя в руки.
Ли Чаншоу перестал разглядывать окружающих, бросил взгляд на Цзю Цзю, которая уже вернулась на свое место, а затем посмотрел на закрывшиеся рядом большие раковины. Неужели эти девы-моллюски спрятались, потому что испугались, что их побьют?
Избавившись от шума этого «оркестра ударных инструментов Хунхуана», он сосредоточился на изучении принципов работы местных формаций и поиске кратчайшего пути для отхода в случае чрезвычайной ситуации.
***
— Праздный ветер в саду гуляет, я же песню пою свою. Лес бессмертных тоски не знает, в брызгах волн я вино пригублю.
В поднебесье, под звуки этой короткой песни, возвращались после банкета слегка захмелевшие новоиспеченные бессмертные Дусяньмэнь.
Ци Юань-лаодао первым делом опустился перед дверью своего старшего ученика и пару раз позвал его, но, не обнаружив ответа, взглянул на прилежно медитирующую в уединении младшую ученицу и, пошатываясь, побрел к своей хижине.
Уже собираясь толкнуть дверь, Ци Юань словно что-то вспомнил и с улыбкой произнес:
— Последние десять лет я только и делал, что медитировал в уединении, и толком не гулял по Пику Сяоцюн. Пойду полюбуюсь местными красотами. Можно сказать, что я временно сумел сберечь наследие, оставленное учителем.
Тихо вздохнув, Ци Юань, заложив руки за спину, поплыл в сторону ближайшей рощицы.
Если бы этот старый даос сделал еще шаг вперед и толкнул деревянную дверь перед собой, он увидел бы оставленное на столе письмо. И точно такие же письма лежали не только на столе — они были заботливо разложены на путуане для медитации, на кровати и даже прикреплены к балке на потолке, чтобы их нельзя было не заметить, просто подняв голову.
Ли Чаншоу очень боялся, что учитель их не увидит.
Однако и Ли Чаншоу иногда просчитывался: пьяный учитель не пошел сразу в свою любимую хижину…
Содержание письма было весьма простым: сначала поздравления учителю с достижением бессмертия, затем объяснение, что его самого отправили в Восточное море по делам секты и он вернется дней через семь-восемь. В конце же следовало предостережение учителю — временно не ходить на задний двор, так как рядом с новой алхимической лабораторией установлено множество сбивающих с толку и ловушечных формаций.
Когда он уходил, то активировал их большую часть…
- путуань (蒲团, pútuan) — круглая подушка из камыша, используемая для медитации. ↩︎
- сюй-гун (虚恭, xūgōng) — вежливое обозначение испускания газов, буквально — «пустое почтение». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
