Ли Чаншоу некоторое время спокойно ждал и вскоре услышал обсуждение весьма любопытной темы…
А именно — вероятность успеха при прохождении небесного испытания культиваторами человеческого рода.
Здесь нельзя было обобщать: в разных школах шансы учеников на успех при прохождении испытания колоссально различались.
Что касалось большинства культиваторов, не принадлежавших к трем великим учениям, у них не было ни высших техник самосовершенствования, ни защиты удачи трех учений, поэтому из десяти человек, проходящих через небесное испытание, выживал обычно лишь один.
У тех же, кто следовал путям трех учений, если не случалось непредвиденных ошибок, выживаемость культиваторов учений Чань и Жэнь под ударами небесного испытания могла достигать пяти или даже шестидесяти процентов.
Стоило упомянуть, что средний показатель выживаемости во всех трех учениях едва достигал тридцати процентов, поскольку это значение сильно тянуло вниз учение Цзе.
Учение Чань придерживалось принципа «отбора лучших при вступлении», поэтому доля учеников, ставших небожителями, была довольно высокой, а количество последователей — средним.
Учение Жэнь следовало принципу «недеяния и принятия судьбы», доля ставших небожителями учеников была умеренной, но Тайцин-лаоши не любил брать учеников, поэтому число последователей было крайне малым.
Учение Цзе проповедовало «обучение всех без различия родов», среди его последователей вперемешку были люди, демоны и духи, выживаемость зависела от случая, а превращение в небожителя полностью определялось тем, насколько благоволила удача1, при этом последователи учения были широко рассеяны по всем трем тысячам миров…
Всё это приводило к тому, что какими бы мудрыми ни были методы трех учений, как бы ни процветала их удача и как бы врожденные сокровища высшего порядка святых владык ни подавляли невзгоды, поднять общий показатель превращения в небожителей до максимума было невозможно.
Более того, святой владыка и глава учения Тунтянь не обладал сокровищем, способным подавлять удачу всего учения, а владел Четырьмя мечами Чжусянь — грозным оружием для убийства и разрушения.
Поэтому Ли Чаншоу всегда испытывал безмерную благодарность к своему учителю за то, что тот привел его именно в ветвь учения Жэнь…
— Сяо Чаншоу, иди-ка сюда.
Внезапно раздался голос младшей наставницы Цзю Цзю, передаваемый с помощью магии. Ли Чаншоу тут же направил часть своего внимания на машущую ему рукой наставницу Цзю.
Ли Чаншоу слегка покачал головой, давая понять, что не хочет двигаться с места.
Цзю Цзю сердито взглянула на него, и в её глазах читалась явная угроза.
Ли Чаншоу сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил притворяться, будто отдыхает с закрытыми глазами, поддерживая заклинание Шепота Ветра.
Вскоре Цзю Цзю с улыбкой подошла сама и присела за низкий столик Ли Чаншоу.
— Младший племянник Чаншоу, — прошептала она, — ты взял с собой те занятные вещицы?
— Нет, — отозвался Ли Чаншоу мысленной передачей, — это эксклюзивная программа пика Сяоцюн, а значит, ее нельзя выносить за пределы пика.
Личико Цзю Цзю тут же вытянулось от разочарования, но она сохранила степенную позу и пожаловалась через передачу голоса:
— Как скучно, такие поручения выматывают больше всего. Придется ждать еще два-три дня, пока собрание официально начнется… К тому же учитель сидит там, наверху, я даже сбежать не могу.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся, раздумывая, как бы побыстрее спровадить младшую наставницу обратно на её место. Такое излишнее внимание ему было ни к чему.
Достав из рукава деревянный шестицветный кубик Рубика, Ли Чаншоу начал слегка вращать его в руках. Тщательно отполированные грани скользили с приятным звуком, что тут же привлекло внимание Цзю Цзю…
— Что это?
Ли Чаншоу замер, демонстрируя перепутанные цвета кубика, а затем его руки замелькали, и буквально за пару вдохов он вернул головоломку в исходное состояние.
Глаза Цзю Цзю мгновенно засияли.
Ли Чаншоу снова запутал цвета, положил кубик рядом с собой и передал голосом:
— Не отдавайте никому другому.
— Угу, не волнуйся, твои правила я знаю!
Цзю Цзю тут же согласилась, схватила кубик и, склонив голову, принялась за попытки. Вскоре она полностью погрузилась в процесс, медленно поднялась и вернулась за свой столик.
Наконец всё снова успокоилось.
Ли Чаншоу продолжил играть роль незаметного живого детектора, ожидая завершения этого Великого собрания по истреблению демонов.
Спустя полдня почти все бессмертные секты, приглашенные на пир, прибыли. Платформы Водных Лилий были заполнены красивыми юношами и девушками — если выдавалась свободная минутка, созерцание такой красоты весьма радовало глаз.
Внезапно раздался грохот гонгов и барабанов, и в небе поплыло белое облако, на котором восседали десятки «людей моря» в пурпурных и красных одеждах — это прибыл большой морской оркестр из Дворца Дракона.
И взору открылось:
Девы-жемчужницы играли на цитрах, искусно держа во рту жемчуг; цзяожэни2 тихо пели, трогая сердца гостей.
Драконы играли на флейтах-сяо, креветки били в барабаны, бессмертные черепахи трубили в рога, а крабы ударяли в гонги.
А внизу, одна за другой, плавной походкой выходили морские девы в легких полупрозрачных платьях и начинали грациозно танцевать на широкой площадке собрания.
Движения их были изящны, а взмахи рукавов разносили благоухание.
Двухдневное грандиозное культурное представление Дворца Дракона официально началось…
Ли Чаншоу не отвлекался на это, но поскольку праздные разговоры вокруг поутихли и большинство людей увлеклись зрелищем, поток информации, которую ему нужно было обрабатывать, заметно уменьшился.
Было бы славно, если бы и следующие несколько дней прошли так же мирно.
Ли Чаншоу молился об этом про себя, попутно анализируя возможные неприятности.
Тренировочные поединки его коснуться не должны: в глазах окружающих он был лишь на второй стадии Возвращения к Пустоте, и на таком мероприятии его уровень был слишком низок для выхода на сцену.
Значит, других дел, касающихся молодых учеников, не предвиделось.
За исключением…
Хм? Ядовитая младшая соученица встала и, подхватив свой коврик для медитации с тяжелым мечом за спиной, направилась в его сторону.
Ну вот… Мы же с ней не враги, зачем так наседать?
Юцинь Сюанья успела сделать лишь пару шагов, как в её ушах раздался слегка усталый голос Ли Чаншоу:
— Прости, младшая соученица Юцинь, я хотел бы отдохнуть в одиночестве.
Лучше сразу отказать, чтобы у неё не возникало никаких лишних мыслей.
Замершая в двух чжанах от него Юцинь Сюанья на мгновение опешила, подняла взгляд на Ли Чаншоу, но коврик в её руках уже опустился рядом с одной из женщин-истинных бессмертных.
Та с улыбкой произнесла:
— Иди сюда, Сяо Я, посмотри, какую песенную мелодию я недавно написала.
— Хорошо, младшая наставница… Старший соученик Чаншоу, тебе нездоровится? — тихо спросила Юцинь Сюанья, и в её прекрасных глазах читалось искреннее беспокойство.
Ли Чаншоу невозмутимо покачал головой, сделал приглашающий жест рукой и с легкой улыбкой закрыл глаза, делая вид, что отдыхает.
Вышло… немного неловко…
Но то, что эта соученица не подошла и не стала привлекать к нему внимание окружающих, само по себе было благом. Ли Чаншоу уже почувствовал, как стоило Ядовитой младшей соученице подняться, десятки взглядов устремились в сторону секты Дусянь.
Хотя все здесь были культиваторами, манеры, внешность и фигура Юцинь Сюаньи были слишком выдающимися, так что не заметить её было трудно.
Если кто и захочет взять её в жёны, то спокойнее будет сначала её немного откормить.
— Дал про себя добрый совет Ли Чаншоу, её старший соученик.
- благоволила удача (看脸, kàn liǎn) — буквально «смотреть на лицо», сленговое выражение, означающее зависимость результата от везения. ↩︎
- цзяожэнь (鲛人, jiāorén) — мифические существа, китайские аналоги русалок или тритонов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
