Он обернулся, приняв облик небесного Бога Воды с седыми волосами и в белом халате, и с улыбкой произнес:
— Старший брат, у меня есть вопрос.
— Говори.
— Имеет ли Дао в своих проявлениях понятия правильного и ложного, прямого и обратного, добра и зла?
— Конечно же, нет, — мягко ответил Великий наставник. — Дао не имеет отношения к тебе или мне; мы лишь следуем по нему, ища начало и конец пути.
— Но, старший брат, у живых существ есть правильное и ложное, есть добро и зло, — тихо сказал Ли Чаншоу. — Могут ли сами живые существа быть единым Дао?
В этот раз Великий наставник замер. Заложив руки за спину, он долго предавался раздумьям, а затем невольно рассмеялся и продолжил так же мягко:
— Если рассуждать о мириадах живых существ, то рождение, старость, болезни, смерть и семь чувств с шестью желаниями1 — это, безусловно, Великое Дао. Но если говорить об отдельном существе, то оно рождается из резонанса Великого Дао и истинного духа, и его нельзя рассматривать в категориях Дао. Поэтому мы стремимся к свободе и легкости, но не можем преступать границы Дао. Как часто говорят — нужно следовать желаниям своего сердца, но не преступать правил2; только тогда живое существо сможет пребывать в гармонии с Дао, сохраняя легкость в сердце и спокойствие в духе, и находя в этом бесконечную радость.
Ли Чаншоу на мгновение задумался, опустив голову, а затем сложил руки в даосском приветствии перед Великим наставником.
— Благодарю за разъяснение, старший брат.
— Хорошо.
Великий наставник с улыбкой кивнул, а про себя тайком вытер пот.
Ох и дела, до какого же уровня понимания дошел этот парень? Прошло ведь всего несколько сотен лет. Если он проучится еще столько же, то вопросы, которые он задаст в следующий раз, будут уже…
Великий наставник повернул голову и взглянул на Ли Чаншоу, который снова погрузился в раздумья; уголки его рта несколько раз дернулись.
Похоже, пришло время возвращаться в город Сюаньду на покой.
…
Когда Ли Чаншоу и Великий наставник прибыли на остров Цзиньао, там вовсю сновали бессмертные, а сияющие потоки света в небе не иссякали.
Свободные от дел культиваторы на острове Цзиньао отправились разносить письма по поручению Чжао Гунмина.
Чжао Гунмин также заранее разъяснил, что на этот раз он созвал многочисленных друзей на остров Цзиньао, чтобы они стали свидетелями. Он хотел рассказать о тех попытках и усилиях, которые он и Святая Матерь Цзиньгуан приложили на пути даосского супружества, и объявить, что они официально…
Возвращают себе статус обычных собратьев по учению.
Когда Великий наставник услышал об этом от Ли Чаншоу, он тоже не смог сдержать смеха; подобное новшество в мире Хунхуан действительно случилось впервые с сотворения мира.
Впрочем, никакие небесные заслуги за это точно не ниспошлют.
Великий наставник и Ли Чаншоу не стали открыто обнаруживать себя, а укрылись в укромном уголке острова Цзиньао. Первый с большим интересом наблюдал за тем, как бессмертные учения Цзе делают различные приготовления, в то время как второй сосредоточенно размышлял о том, как забрать великие заслуги Дифу.
Золотое тело заслуг уже виделось впереди, однако в глубине души Ли Чаншоу не чувствовал никакого восторга. Для него помочь Хоуту-няннян совладать с воплощениями семи чувств было во сто крат сложнее, чем убить достаточное количество древних, погрязших в грехах великих демонов. В конце концов, это была задача, которую трудно разрешить даже Святым.
Если рассматривать это как болезнь, Ли Чаншоу считал, что первым делом необходимо остановить «ухудшение состояния».
Но как это предотвратить? Остановить круговорот в Шести путях перерождения? Небесное Дао этого не допустит, да и сама Хоуту-няннян, скорее всего, не согласится.
Через несколько часов на острове Цзиньао собралось более тысячи бессмертных учения Цзе…
Заметив, что Ли Чаншоу пребывает в глубокой задумчивости, Великий наставник, стоявший рядом, негромко наставлял его:
— Не дави на себя слишком сильно. Даже если ты не сможешь ничем помочь, никто тебя не обвинит. В конце концов, это не твоя обязанность, ты лишь действуешь из чувства долга.
Ли Чаншоу намеренно придал своему взгляду решимости и прошептал:
— Ради заслуг стоит побороться!
Великий наставник дважды рассмеялся и указал рукой вперед.
— Смотри, кто к тебе пришел.
Ли Чаншоу поднял взгляд и увидел, как на облаке в вышине заклубился туман. Из него медленно вышли три прекрасные тени — это были три сяньцзы Саньсяо с острова Саньсянь, которых Чжао Гунмин также пригласил к себе.
Великий наставник спросил:
— Нам стоит показаться? Хоть и будет хлопотно обмениваться приветствиями и любезностями.
— Не нужно, я просто передам привет.
Сегодня черед Чжао Дае, нельзя затмевать его собой.
Ли Чаншоу передал голос Юньсяо-шицзе:
— Сяньцзы, мы со старшим братом Сюаньду скрываемся здесь, чтобы понаблюдать за церемонией. Позже нам предстоит заняться важными делами, поэтому сегодня мы не станем открыто выходить к вам.
Юньсяо подняла взгляд и одним точным движением посмотрела именно туда, где прятались Ли Чаншоу и Великий наставник. На ее губах заиграла легкая улыбка, и она едва заметно кивнула Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу: …
Все-таки его уровень совершенствования еще недостаточно высок! Даже под прикрытием Схемы Великого Предела передача голоса выдала их присутствие!
Стоявшая рядом Цюнсяо повела глазами и слегка принюхалась.
— Как странно, — пробормотала она.
— Что такое? — моргая, спросила Бисяо.
— Пахнет чем-то затхлым, как от седовласого старика, — Цюнсяо причмокнула губами.
Юньсяо с легким сокрушением посмотрела на Цюнсяо и мягко произнесла:
— Не стоит так подшучивать, у него тоже есть свои трудности.
Цюнсяо и Бисяо переглянулись и тут же вместе рассмеялись.
— Ха-ха-ха, — Великий наставник хлопнул в ладоши и тихо рассмеялся. — Характер младшей сестры Юньсяо и впрямь нежен.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Внезапно в его сознании мелькнула искра озарения, но она пронеслась так стремительно, что он не успел ее уловить.
Что пережила Хоуту-няннян в тот год, когда превратилась в Диск Шести путей перерождения? Как именно она это сделала? Не кроется ли в этом ответ на его вопрос?
Ли Чаншоу снова закрыл глаза и погрузился в раздумья, оставаясь безучастным к окружавшему его шуму и суете.
В сумерках официально началась церемония расставания.
Более тысячи бессмертных учения Цзе собрались у Драгоценного пруда, окружив его со всех сторон. Несколько прямых учеников Святых, прибывших поддержать торжество, оставались на облаках.
Чжао Гунмин сделал несколько шагов вперед, вышел на свободное место в центре круга, сложил руки в приветствии во все стороны и звучно произнес:
— Сегодня я осмелился пригласить всех собратьев по учению, лишь чтобы вы стали свидетелями. Если я помешал вашему совершенствованию, прошу меня простить. Это дело касается лишь меня, Гунмина, и младшей сестры Цзиньгуан, но ранее вы все проявляли к нам внимание, поэтому сегодня я пригласил вас, чтобы прояснить всё разом. Сегодня нет места печалям, лишь свобода и легкость. Когда мы с младшей сестрой Цзиньгуан отправились в странствие…
Чжао Гунмин начал рассказывать короткие истории об их отношениях со Святой Матерью Цзиньгуан, и все бессмертные учения Цзе слушали его в тишине.
Вскоре вышла и Святая Матерь Цзиньгуан. Она сказала, что уже познала свое сердце: она слишком глубоко почитала старшего брата Гунмина, из-за чего и захотела стать его даосской супругой, но, пожив вместе, они поняли, что не подходят друг другу…
— Старший брат, пойдем в Дифу, нужно приниматься за дело.
— Что ты надумал? — спросил стоявший рядом Великий наставник.
Ли Чаншоу покачал головой:
— Сначала можно лишь попытаться войти в контакт с воплощениями семи чувств Хоуту-няннян. Лучше всего будет поговорить с самой Хоуту-няннян и посмотреть, удастся ли найти какие-нибудь зацепки.
- Семь чувств и шесть желаний (七情六欲, qīqíng liùyù) — традиционное китайское обозначение всей совокупности человеческих эмоций и стремлений. ↩︎
- Следуй желаниям своего сердца, но не преступать правил (随心所欲不逾矩, suí xīn suǒ yù bù yú jǔ) — выражение из «Лунь Юй», описывающее достижение полной гармонии между личными желаниями и моральными нормами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
