Глава 396. Природный враг
Розовый туман клубился, и в этом величественном зале, казалось, происходили некие перемены. Огромное изваяние Хоуту снаружи дворца внезапно превратилось в возвышающееся до небес гигантское древо, застывшее посреди бескрайнего песчаного моря.
Ствол древа был весьма необычен — он напоминал женщину, опустившуюся на колени в пески, которая скрестила руки, прикрывая грудь, а крона была продолжением её длинных волос…
Однако в этот миг Ли Чангэн, Дафаши и двое Яньванов, находившиеся внутри зала, уже не могли обращать внимания на эти перемены.
Ибо в то мгновение, когда появился розовый туман, потоки таинственных даосских ритмов окутали их, игнорируя физические тела двоих людей и двоих У, и яростно обрушились на их юаньшэни1.
Сюаньду-дафаши нахмурился вовсе не потому, что почувствовал угрозу; причина была в том, что, хоть он и с легкостью отразил этот удар по духу, влияние даосских ритмов всё равно его затронуло.
В даосском сердце словно возникла зияющая пустота, чувство «жажды» разлилось по телу, разъедая юаньшэнь Дафаши.
Внезапно…
— А-а-а!
Чуцзян-ван, вскинув голову, яростно взревел. В его руке появился длинный меч, всё тело окутали клубы кровавой ци, и он, развернувшись, бросился вон из зала.
— У! По праву хозяева земли! Кто посмеет меня остановить! Будьте вы прокляты! Я перебью всех вас, гнусных яо! Всех изжарю! Уа-а-а-а!
С этим криком Яньван на бешеной скорости помчался к далеким дюнам; его волосы и борода развевались, а исходящая мощь была поистине сокрушительной!
«Надо же, какой храбрец?»
В душах Ли Чангэна и Дафаши почти одновременно и весьма слаженно промелькнула одна и та же мысль, полная восхищения.
Но тут послышался рев Циньгуан-вана, который тоже обернулся:
— Я! Я обязательно пробужу свою родословную! Я стану существом, подобным предкам, воплощусь в бога Паньгу! Ха-ха-ха-ха! Бог Паньгу, я иду к тебе! Я стану вторым святым силы между небом и землей!
«И впрямь, небывалая отвага».
Ли Чангэн и Дафаши продолжали восхвалять их в мыслях, и теперь, когда воплощение вожделения уже перешло к действию, они больше не тревожились.
Впрочем, если принять во внимание силу духа расы У…
То, что двое Яньванов смогли продержаться хотя бы несколько мгновений под таким натиском резонирующих семи чувств, уже было весьма непросто.
Губы Ли Чангэна слегка дрогнули; у него возникло ощущение, что эти двое Яньванов пришли сюда вовсе не на помощь, а исключительно ради того, чтобы нагнать пафоса и создать подходящую атмосферу.
Тем не менее, это «воплощение вожделения», вырвавшееся из-под гнета Хоуту-няннян, атаковало, казалось бы, не слишком сильно: любой Золотой бессмертный с крепким даосским сердцем мог бы сопротивляться какое-то время.
Не говоря уже о том, что рядом с ним находился первый ученик учения людей, старший брат врат Дао, чье постижение Дао было непостижимо глубоким — Сюаньду-да-фа…
— Ха… а-а-а…
Дафаши, прикрыв рот и нос рукой, протяжно зевнул. Единственное желание в глубине его сердца было пробуждено этими даосскими ритмами, и его веки начали непрерывно смыкаться.
— Послушай… Чангэн.
Ли Чангэн повернулся на голос и увидел, как Дафаши привычным жестом отозвал Тайцзиту, попутно выпустив девушку-«Зло».
Тайцзиту медленно расширился до трех метров в диаметре. Дафаши достал из-за пазухи платок, повязал его на глаза и, пошатываясь, завалился на Тайцзиту — мягкие энергии Инь и Ян стали для него лучшим матрасом и подушкой.
Голос Дафаши звучал совсем обессиленно:
— Чангэн, остальное оставляю на тебя. Эх, нельзя пренебрегать лишь прекрасными снами да крепким сном. Хр-р-р…
Ли Чангэн: «…»
Девушка-«Зло»: «…»
«Не спи! Вставай и сражайся, Дашисюн!»
«Неужели всё ваше желание сводится к тому, чтобы просто поспать? Неужели нет никаких других стремлений?»
«Ну, хотя бы как у тех двух олухов-вождей снаружи, которые сейчас неистово громят пески!»
«Неужели у нас совсем нет никаких чаяний относительно достижения святости!»
«Император яо и предок Минхэ, которые косвенно пали от ваших рук, точно не смогут обрести покой в могиле!»
В глубине души Ли Чангэна Тайе уже хохотал так, что не мог вымолвить и слова.
В этот самый миг.
«Хе-хе…»
Нежный, чарующий голос прозвучал в сердце Ли Чангэна, и большая часть окружающего тумана устремилась к нему.
В этом тумане медленно проявился призрачный, грациозный силуэт. Женщина легко закружила вокруг Ли Чангэна, непрестанно шепча что-то ему на ухо.
Она выглядела гораздо более зрелой, чем Сяо Ай. На ней был надет лишь длинный шелковый халат нежно-лилового цвета, сквозь который проглядывали её невероятно соблазнительные очертания, а слегка вьющиеся волосы источали дивное ощущение истомы и неги.
Девушка-«Зло», избавившаяся от оков энергий Инь и Ян, теперь щурилась от улыбки. В её руке появился изящный кинжал, и она, припрыгивая, приблизилась, а её легкие шаги напоминали барабанную дробь.
— Теперь мой черед? Ученик Тайцин.
Фигура в тумане постепенно отплыла и оказалась на троне в зале. Она скрестила длинные, сияющие белизной ноги, подол её водянисто-атласного платья соскользнул в сторону, а на губах заиграла обольстительная улыбка.
— Он всё еще сопротивляется натиску собственных желаний, так что будь осторожна, не попадись на его ответный прием.
Девушка-«Зло», услышав это, тут же отскочила. Она нахмурилась, вглядываясь в лицо Ли Чангэна, и холодно спросила:
— Ты что, не можешь с ним совладать?
— Его случай несколько особенный, но не волнуйся, — воплощение вожделения тихо рассмеялось. — Если нет желаний, то что это за живое существо? Он просто обладает слишком крепким духом.
Маленькая злодейка кивнула и замерла в ожидании, скучающе почесывая пальчиком подбородок — казалось, она размышляет, как бы поинтереснее помучить эти две новые игрушки.
Воплощение вожделения подалась вперед и легонько дунула в сторону Ли Чангэна. Слой за слоем даосские ритмы расходились волнами, раз за разом омывая его сущность.
В одно мгновение в сознании Ли Чангэна возникли мириады мыслей, а тот соблазнительный и манящий женский голос, в котором звучал таинственный ритм, подобный демоническому пению, без умолку шептал:
— Хочешь ли ты обладать властью? Ты всего лишь истинный бог третьего ранга Небесного чертога. Стоит тебе лишь слегка кивнуть, и Диск шести путей перерождения окажется в твоем распоряжении. Бесчисленные существа склонятся перед тобой, и ты станешь Тяньди всех Трех Миров…
«Тяньди?»
«И что в этом хорошего?» Сейчас он был обычным влиятельным чиновником Небесного чертога, но если говорить о совокупном влиянии врат Дао и Небесного чертога, то он не сильно уступал Небесному Императору.
К тому же, Тяньди всегда находится под присмотром Небесного Дао, у него почти нет личной свободы, приходится рассылать воплощения, чтобы хоть как-то развлечься, и он полностью лишен права выбора — даже если захочет спуститься в мир смертных и немного покуражиться, Ванму будет следить за ним в оба глаза.
Ли Чангэн пробормотал:
— Давай другое.
«Другое!»
Женщина на троне прищурилась и улыбнулась, а девушка-«Зло» сначала опешила, но затем разразилась громким смехом.
— А это даже забавно.
Широкое одеяние воплощения вожделения слегка колыхнулось, и из него вылетел луч пурпурного света, ударивший прямо в силуэт Ли Чангэна.
Башня Сюаньхуан вылетела сама собой, зависнув над головой Ли Чангэна, однако этот луч проигнорировал преграду Башни и беспрепятственно озарил юаньшэнь Ли Чангэна.
— Ты ведь очень хочешь заслуг, не так ли?
«Заслуг?»
Ли Чангэн прошептал:
— Вообще-то, заслуги нужны мне только для того, чтобы сохранить жизнь.
— Ты хочешь стать непобедимым в Трех Мирах?
— Истинная непобедимость — это когда другие не знают моего имени, не знают моего пути, не знают о моем существовании, а я стою над всеми живыми существами. Непобедимость в постижении Дао и уровне совершенствования — это в конечном итоге лишь цзин-хуа-шуй-юэ2, и чем сильнее ты становишься, тем больше близких к тебе существ будут видеть в тебе угрозу. Даою…
Ли Чангэн открыл глаза, и в его взгляде читалась легкая беспомощность. Он пристально посмотрел на воплощение вожделения на троне:
— Ты впала в заблуждение.
— Вот как?
Воплощение вожделения прищурилась и кокетливо улыбнулась. Её лицо, имевшее семь-восемь частей сходства с лицами Сяо Ай и маленькой злодейки, всё так же лучилось очарованием.
Без всякого предупреждения её фигура внезапно взорвалась, и мириады разноцветных потоков света устремились к Ли Чангэну, мгновенно исчезая в его груди.
Ли Чангэн тут же закрыл глаза. Не то чтобы он не думал о побеге, просто он быстро понял, что от атаки воплощения вожделения ему не уйти.
Это не было ни божественной способностью, ни магической техникой;
- Юаньшэнь (元神, yuánshén) — изначальный дух, истинная сущность практика в даосизме. ↩︎
- Цзин-хуа-шуй-юэ (镜花水月, jìng huā shuǐ yuè) — «цветы в зеркале и луна в воде»; образ чего-то видимого, но недосягаемого, иллюзорного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
