Глава 420. Как вести этот бой!
Это…
Никакой подготовки, как же она вот так сразу нагрянула?
У горных врат Ли Чаншоу небывало «превысил скорость» на облаке, поспешно прибыв с пика Сяоцюн. Он сложил ладони в даосском приветствии перед Цяо-гунцзы и с улыбкой произнес:
— Как у гунцзы нашлось свободное время?
Цяо-гунцзы с улыбкой в глазах мягко спросил:
— Неужели я пришел слишком внезапно?
— О какой внезапности может идти речь?
Ли Чаншоу с улыбкой сделал приглашающий жест, после чего посмотрел на старого бессмертного, охранявшего врата, и поклонился.
— Этот Сяо-гунцзы — мой добрый друг. Нельзя ли сначала проводить ее в ворота школы? Позже я схожу в Зал Ста Дел, чтобы оформить пропуск.
Старейшина, дежуривший сегодня у врат, оказался в затруднительном положении:
— Хоть я и доверяю тебе, шичжи1 Чаншоу, но правила школы таковы, что нельзя проводить людей без разрешения…
Молодцы! Старейшины и впрямь добросовестно несут службу!
Раз так, учитывая мягкий нрав гостьи, она наверняка не станет ставить его в неловкое положение.
И действительно, Цяо-гунцзы уже собирался заговорить, чтобы предложить Ли Чаншоу просто прогуляться неподалеку от врат, не обязательно заходя внутрь.
Но!
Вшух — раздался резкий свист, и луч лазоревого света метнулся от пика Потянь, превратившись в деревянную табличку, которая упала прямо перед Ли Чаншоу.
Указ главы школы Ую!
Голос Цзи Ую донесся из таблички:
— Недавно Чаншоу помог решить проблему восполнения и преобразования духовной силы в формации Пяти Стихий, которая мучила меня десятки тысяч лет. В награду я дарую этот указ. С ним можно свободно приводить людей через врата и в зал Дусянь.
Ли Чаншоу прищурился от улыбки, принял табличку и произнес:
— Благодарю главу за милость.
Старики-бессмертные, охранявшие врата, поспешили пропустить их. Старцы были немного озадачены: с чего бы ради такого пустяка задействовать указ главы, который не появлялся уже сотню лет?
Разве не мог глава просто передать слова голосом?
Цяо-гунцзы моргнул, явно не ожидая такого поворота. Стоя на облаке, он с улыбкой наблюдал за происходящим. Когда Ли Чаншоу пригласил его войти, он направил облако вперед и перепрыгнул на то, что было под ногами Ли Чаншоу.
Он тихо спросил:
— Сильно ли я тебя побеспокоила?
Ли Чаншоу мягко ответил:
— Ты пришла внезапно, я просто немного суетился, разве это можно назвать беспокойством?
Ли Чаншоу направил облако, везя Цяо-гунцзы в сторону пика Сяоцюн.
В маленькой хижине рядом с залом Дусянь глава школы Цзи Ую прищурился и довольно улыбнулся.
Хоть он и не знал, кто именно пришел к Чаншоу, но даже кончиками пальцев ног можно было догадаться, что это важная особа, высокий гость из трех учений. Как можно было допустить, чтобы гость остался недоволен из-за правил школы Дусянь?
Уважение к маленькому магу должно быть проявлено в полной мере!
С этим поступком путь бедного даоса стал еще шире!
…
Когда они опустились на пик Сяоцюн, Цяо-гунцзы почувствовал слои мощных формаций вокруг и со спокойным сердцем снял маскировку. Как только легкий туман рассеялся, гость вернул свой истинный облик.
Брови не подстрижены, подобны крыльям мотылька, в глазах — осенние воды,
Тонкие губы еще не проронили ни слова, а в них уже медлит мысль.
Облака стали этим платьем, туман застыл в рукавах,
Чьей школы эта бессмертная, что гордо стоит, словно ветвь на морозе?
Кто еще это мог быть, если не Юньсяо-сяньцзы?
Ли Чаншоу повел Юньсяо-сяньцзы к духовному озеру пика Сяоцюн. Юньсяо была спокойна и невозмутима, она лишь с любопытством оглядывалась по сторонам.
Бессмертная спросила:
— Ты сражался с царевичем рода Демонов, не ранен ли ты?
— Все в порядке, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Просто потратил много бессмертной силы. Да и не совсем это был бой, скорее испытание сокровищ, подаренных учителем.
Юньсяо добавила:
— Сегодня я пришла, потому что не могла успокоиться из-за двух вещей, и хотела дать тебе пару наставлений. Тот, кто на соседнем пике — это Шангу Яошуай Байцзэ? Не нужно ли мне навестить его, чтобы в его сердце прибавилось опасения?
— Не стоит, не стоит, Бай-сяньшэн сейчас в унынии, — Ли Чаншоу усмехнулся. — На данный момент… лучше я буду к нему добр. Раньше Великий монахистр и я так его извели, что его боевой дух совсем иссяк.
— Извели?
Юньсяо моргнула и с любопытством спросила:
— Ты что, применял к нему какие-то суровые пытки?
Ли Чаншоу подвел Юньсяо к иве.
— Это долгая история, позже я тебе все расскажу. Раз уж ты пришла, давай сначала поздороваемся с моим учителем и шимэй.
— Мгм, — кивнула Юньсяо.
В ней не было девичьей жеманности, нервозности или смущения. Даже если бы она пришла с поклоном в храм Тайцин, ее даосское сердце осталось бы чистым и непорочным, не породив ни единой волны, что уж говорить о пике Сяоцюн.
Ли Чаншоу подвел Юньсяо к нескольким травяным хижинам и негромко позвал тех, кто был внутри.
В хижине Линъэ первой открылась створка окна, показалась маленькая голова. Увидев силуэт Юньсяо, девушка явно опешила, замерла, а затем мгновенно спряталась обратно.
Линъэ: !!
Ч-что происходит!
Это уже ни в какие ворота!
Юньсяо-сяньцзы пришла с боем к самым дверям?
Неужели настал тот момент, когда оборона дома прорвана, городские ворота в огне, а родное гнездо обворовано!
Линъэ поджала губы и поспешно уселась перед туалетным столиком. В ее глазах разгорелось пламя решимости, но в следующий миг она словно была облита ушатом холодной воды…
Это же Юньсяо, та самая Юньсяо-сяньцзы!
Выдающийся мастер трех учений, о которой пишут в древних книгах, одна из немногих великих экспертов подле святых во всем мире. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть ее чистое, необычайное, отрешенное от мира величие…
Такое не наверстать ни красотой лица, ни изяществом фигуры. Этот дух, близкий к самому Дао и непохожий на обычных существ, невозможно сымитировать, как бы кто ни старался!
Донг!
Линъэ сидела перед зеркалом, плотно сжав ноги, ее взгляд потух, дыхание замерло, а сама она будто бы отключилась.
«Лань Линъэ, неужели ты вот так просто отдашь шисюна?»
«Это же шисюн, за которым ты решила следовать всю жизнь!»
В этот момент из соседней хижины донеслись обрывки смеха и разговоров…
— Учитель, эта Юнь-сяньцзы — мой близкий друг, я упоминал о ней ранее. В этот раз она пришла навестить нашу школу.
— О, да-да, Чаншоу упоминал тебя много раз! Юнь-сяньцзы, чувствуй себя как дома, как на своей собственной горе! Эх, мой Чаншоу наконец-то стал зрелым бессмертным. Раньше бедный даос больше всего боялся, что он не сможет завести близких друзей, но я и впрямь зря беспокоился, зря беспокоился. Ха-ха-ха-ха-ха…
Линъэ тут же нахмурилась и поджала губы. Она сжала кулачки, а на глазах выступили слезы: учитель так быстро переметнулся на другую сторону!
А как же обещание безоговорочно поддерживать двух личных учеников в их стремлении стать парой!
Сделав тихий вдох, Линъэ вновь разожгла в сердце боевой дух.
Мать была права: если женщина не будет сурова, ее дом не будет стоять крепко. Ей нужно бороться за место в глубине сердца шисюна. У нее есть преимущество — она столько лет была «маленькой жилеткой» шисюна. Сейчас нужно лишь надежно обороняться и действовать расчетливо, тогда она не обязательно проиграет этой прославленной Юньсяо-сяньцзы!
Ну и что, что она старшая ученица святого и обладает запредельным уровнем культивации?
Она ведь тоже всего лишь небо!
— Это и есть твоя шимэй?
Внезапно рядом раздался мягкий голос. Линъэ почувствовала, как прохладный ветерок коснулся ее уха, и все тревожные мысли разом исчезли, а даосское сердце успокоилось.
Она обернулась и увидела у дверей хижины своего шисюна, стоящего, заложив руки за спину. Рядом с ним стояла та самая бессмертная и с улыбкой смотрела на нее.
В тот миг дверная рама будто исчезла, исчез и шисюн. Остался лишь этот взгляд бессмертной, полный легкого извинения, и мягкая улыбка, которая будто говорила: «Прости за беспокойство», в ней не было ни капли враждебности…
Ли Чаншоу мягко произнес:
— Линъэ, не забывай о приличиях.
— Да, — Линъэ поспешно встала и поклонилась Юньсяо. — Дитя приветствует… старшую Юньсяо.
Юньсяо сделала два шага вперед и ласково сказала:
— Нам с тобой не стоит считаться с иерархией даосской школы. Я старше тебя на много юаньхуэй2, так что ты, подобно моим двум младшим сестрам, можешь звать меня просто цзецзе.
Договорив, Юньсяо поспешила добавить:
— Не подумай лишнего, эта просьба звать меня цзецзе продиктована лишь возрастом.
***
- Шичжи (师侄, shīzhí) — вежливое обращение к ученику своего брата по Дао («племянник по Дао»). ↩︎
- Юаньхуэй (元会, yuánhuì) — цикл времени в китайской космологии, равный 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
