Уже дважды Старик Чжао называл Святую Матерь Цзиньлин просто по имени, отбросив все титулы!
В этом явно крылся какой-то подвох, но Ли Чаншоу не стал потакать любопытству. Он продолжил непринужденно беседовать со Стариком Чжао, обсуждая недавнюю битву Небесного воинства с кланом Демонов на Северном континенте.
Солнечный свет падал на край внутреннего зала, в комнате постепенно становилось светлее, а смех, доносившийся из-за плотной завесы магических формаций, звучал все жизнерадостнее.
***
Каллиграфию Святого, принесенную Стариком Чжао, Ли Чаншоу решил поместить в тайной комнате на пике Сяоцюн в качестве наставления самому себе.
Ли Чаншоу не смел утверждать, что полностью постиг глубокий смысл, сокрытый в этих строках Главы учения Тунтянь, но его не покидало странное ощущение…
Словно к его горлу приставили Четыре Меча, Карающих Бессмертных.
«Эх, каково это — любить в мире Первозданного Хаоса под пристальным взором Святого?»
Проводив Старика Чжао, Ли Чаншоу перенес сознание в поместье Бога Воды в Небесном чертоге, чтобы заняться последствиями великой битвы с демонами.
Устраивать пир по случаю победы не стоило. Это было лишь лобовое столкновение, и в будущем возможны куда более серьезные трения.
Глава учения Тунтянь уже предвидел Великое Бедствие Даомыня1, и, скорее всего, верховный глава Западного учения тоже его просчитал. Сейчас Запад должен поумерить пыл и затаиться в ожидании начала катастрофы.
Конечно, если они выведали достаточно, то могут пойти проторенным путем — обострить конфликт между учениями Чань и Цзе.
Тогда Жаньдэн и прочие предатели станут весьма весомыми фигурами на шахматной доске…
Что же ему предпринять сейчас?
Ли Чаншоу постучал пальцами по столу, развернул свиток и внимательно перечитал составленный им список «Двенадцати тяжких преступлений пережитков Демонического двора».
Этого было достаточно, чтобы по закону справедливости приговорить даоса Лу Я к смерти.
Лу Я был объектом одного из «трех великих наблюдательных экспериментов». Если его действительно уничтожат до начала Великого Бедствия, сценарий Освящения Богов неизбежно изменится.
Оставалось лишь опасаться, что Небесное Дао выберет кого-то другого на эту роль…
Свернув доклад, Ли Чаншоу собрался было прогуляться в саду, как его божественное чутье уловило приближение юной сяньцзы со стороны входа в поместье Бога Воды. Это была Лунцзи, которая постоянно «дежурила» в Яочи.
Судя по ее улыбке, она пришла поздравить его с победой.
В это же время в боковом дворе поместья несколько небесных генералов «вызвали» Линчжу-цзы. По правилам, установленным Ли Чаншоу, они время от времени упражнялись с ним в боевом искусстве.
Перемены в Линчжу-цзы… можно сказать, были едва заметны.
Сейчас он был облачен в длинный халат, а его миловидное лицо светилось робким ожиданием — по крайней мере, застенчивости в нем капельку поубавилось.
М-да…
В мыслях Ли Чаншоу возник образ Лунцзи и Линчжу-цзы, стоящих рядом. Поразмыслив, он покачал головой.
Совсем не пара.
— Лаоши!
Пока он предавался этим раздумьям, девушка в короткой юбке легко опустилась перед Ли Чаншоу и чинно сложила руки в приветствии. — Ученица пришла поздравить вас!
Ее сегодняшняя юбка была весьма необычной: цвета перетекали снизу вверх, словно закатные облака, плывущие издалека, создавая эффект градиента.
Ли Чаншоу пристально осмотрел ее, отчего щеки Лунцзи слегка покраснели, но она приподнялась на цыпочках и радостно воскликнула: — Лаоши, вы на этот раз действительно совершили нечто невероятное, уничтожив столько элиты клана Демонов! Если бы отец вернулся, он бы точно не поскупился на награду!
Ли Чаншоу строго произнес: — Эта заслуга принадлежит воинам Небесного чертога, сражавшимся не жалея сил. Не говори глупостей.
— О, — Лунцзи игриво высунула кончик языка. — Лаоши, на что вы смотрите?.. Ой, какой симпатичный младший брат, он тоже ваш ученик?
Ли Чаншоу едва не рассмеялся и ответил: — Это Линчжу-цзы, ученик высокого мастера Тайи-шибо из учения Чань. Он погостит у меня какое-то время, так что не вздумай сближаться с ним.
— Слушаюсь, лаоши, я исполню ваше наставление, — Лунцзи слегка нахмурилась и глубоко задумалась. В ее голове мгновенно сложился целый трактат о том, почему Ли Чаншоу запретил ей приближаться к Линчжу-цзы.
Неужели лаоши боится, что она может почувствовать к Линчжу-цзы какую-то симпатию…
Лицо Лунцзи вспыхнуло, и она преданно посмотрела на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу, что случалось редко, неверно истолковал ее взгляд и серьезно добавил: — Не бери в голову. Линчжу-цзы прибыл сюда, чтобы взрастить в себе мужское начало, и на данном этапе ему нельзя много общаться с женщинами. Когда же наступит следующий этап, и ему потребуется хрупкая девушка, чтобы пробудить в нем желание защищать и чувство ответственности, я сам попрошу тебя помочь.
Лунцзи ничего не поняла, но ошеломленно кивнула в знак согласия.
Ли Чаншоу тепло улыбнулся и пригласил Лунцзи в дом, чтобы проверить заданные ранее уроки. Это заставило девушку схватиться за голову и жалобно запричитать.
Пока Небесного Императора и Ванму не было дома, Ли Чаншоу не мог позволить себе расслабиться в вопросах воспитания Лунцзи.
Заодно ему нужно было присматривать за ней, чтобы она не стала жертвой чьих-то козней, иначе он не смог бы объясниться перед Его Величеством.
Для обычного влиятельного сановника Небесного чертога забота о делах семьи Императора тоже входила в круг обязанностей.
Поразмыслив, Ли Чаншоу понял, что в последнее время он взвалил на себя слишком много. После того как Лу Я переполошил всех своим манифестом против Небес, от безмятежного отдыха, который он планировал в начале отпуска, не осталось и следа.
Мелкие дела Небесного чертога его не заботили — ими занимался Му Гунань, но по всем важным вопросам, касающимся клана Демонов, Восточный Му Гунань неизменно приходил к нему за советом.
В то же время приходилось постоянно держать часть сознания на Северном континенте, следя за перемещениями демонов и отмечая их скрытых мастеров.
Помимо этого, Ли Чаншоу нужно было поддерживать связи с кланом Драконов и Преисподней, присматривать за одинокой жизнью одной черной пантеры после «разрыва» и подтягивать знания шимэй, которой вскоре предстояло отправиться на испытания в мир…
Совершенствование тоже оставалось в приоритете. Как бы ни был он занят, необходимо было достигать озарений, иначе как превзойти старое поколение?
«Время — это не то, сколько его у тебя есть, а то, как ты его распределяешь».
Выкраивая свободные минуты, Ли Чаншоу успевал заниматься алхимией, пить чай, готовить еду, писать письма Юньсяо-шицзе и в шутку дразнить Э. Иногда он заглядывал в игровую комнату, чтобы расслабиться и проиграть немного духовных камней или вина.
В мгновение ока пролетело еще десять лет.
Клан Демонов не предпринимал масштабных действий, и Ли Чаншоу не замечал бега времени, пока назначенный день спуска Линъэ с горы не возник прямо перед ним.
В тот день Ли Чаншоу, заложив руки за спину, не спеша подошел к соломенной хижине Линъэ.
Чтобы выказать уважение шимэй, он на этот раз явился в своем истинном теле и облачился в новое даосское одеяние.
— Кхе! Час настал. Собирайся, пора отправляться в путь!
Хм, почему-то эти слова прозвучали как дурное предзнаменование.
В этот момент из хижины донесся плеск воды, и Линъэ вскрикнула, будто что-то случилось.
Затем в домике мгновенно воцарилась тишина.
Ли Чаншоу невозмутимо ждал снаружи, не пытаясь проникнуть божественным чутьем сквозь защитный барьер. Но спустя некоторое время он заметил, как из-под дверных досок вытекло несколько капель воды с примесью крови…
— Если не выйдешь, я войду сам, — Ли Чаншоу сделал два шага вперед.
— Шисюн, не надо! Я не одета… Шисюн, кажется, я одержима внутренним огнем2… кхе-кхе… впала в ересь… ох, как болит в груди…
Ли Чаншоу разочарованно покачал головой и, развернувшись, бросил через плечо: — Ну, как знаешь.
В хижине снова стало тихо. Ее хозяйка захлопала глазами — сценарий пошел совсем не так, как она задумывала.
«Он и вправду не войдет?»
Ли Чаншоу мысленно сосчитал до тридцати шести. Стоило ему дойти до ивы, как окно хижины распахнулось, и Линъэ, высунув голову, поспешно закричала: — Шисюн! Мне уже лучше!
Ли Чаншоу обернулся и, напустив на себя суровость, спросил: — Больше не одержима огнем?
— Хи-хи, — Линъэ скорчила рожицу. — Ошиблась в ощущениях, просто дыхание перехватило…
Ли Чаншоу втайне вздохнул.
Эта девчонка после того, как их навестила Юньсяо-шицзе, словно обрела надежную опору, и авторитет шисюна в ее глазах заметно пошатнулся.
Нужно использовать это путешествие, чтобы подавить подобные ростки в зародыше, иначе в будущем… она и вовсе сядет ему на голову.
- Даомынь (道门, dàomén) — общее название даосских школ и учений. ↩︎
- Одержимость внутренним огнем (走火入魔, zǒuhuǒ rùmó) — опасное состояние, возникающее из-за критических ошибок в практике совершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
