Глава четыреста двадцать седьмая. Мал телом, да велик умом
«В городе Сюаньду1 перемены, вернусь, быть может, лет через сто».
Великий монах отправился в город Сюаньду? Сможет вернуться лишь через сто лет?
Получив от Сяо Иня присланный в резиденцию Бога Воды нефритовый талисман, Ли Чаншоу мгновенно ощутил, как напряжение его сердца Дао возросло на треть, и всё его существо охватило легкое беспокойство.
В такой критический момент Великий монах отправился в город Сюаньду; лишившись опоры в виде «основной самой мощной боевой единицы», Ли Чаншоу внезапно почувствовал, как на его плечи легла непосильная тяжесть.
То, что Сяо Инь пришел в резиденцию Бога Воды с вестью, наверняка было по воле Лао-цзюня.
Подразумевалось, что пока Великого монаха не будет на Пяти Континентах, все дела Учения Людей должен взять на себя он — «Малый маг».
И если Ли Чаншоу решит нанести удар по Лу Я или столкнется с какой-либо опасной ситуацией, он больше не сможет рассчитывать на боевую мощь Великого монаха.
У заводи на пике Хэйчи Ли Чаншоу поднялся и принялся мерить шагами берег.
Он хотел было прервать испытание Линъэ, но, увидев на водной глади её сосредоточенное, полное ожиданий личико, заколебался.
— Что случилось с Богом Воды? — спросил Бай-сяньшэн, держа в руках чашку чая. — Ты о чем-то беспокоишься?
— Великий монах отправился в город Сюаньду, кажется, там возникли какие-то трудности.
Ли Чаншоу вернулся на свое место, взял белую кружку, которую изготовил от нечего делать, и, вдыхая аромат ягод годжи, почтил память о своей жизни на последнем этапе в прошлом воплощении.
О здоровье почек он заботился еще в той жизни.
Заодно Ли Чаншоу втайне наблюдал за малейшими переменами в выражении лица и взгляде Бай-сяньшэна.
Если бы Бай-сяньшэна беспокоила угроза, которую Великий монах представлял для него самого, это бы означало, что он еще не до конца определился в своих помыслах; в таком случае его слова и мысли были бы направлены на анализ того, насколько возрастет давление на их сторону после ухода Великого монаха. Если же Бай-сяньшэн уже присягнул сердцем Учению Людей, то в этот момент он с большой вероятностью спросил бы…
— Неужели демоны иных миров у города Сюаньду настолько сильны? Раз уж самому Великому монаху пришлось лично встать на защиту.
Бай-сяньшэн принялся высчитывать на пальцах, но затем покачал головой:
— Там уже граница Небесного Дао, его сила слишком слаба, и невозможно что-либо предсказать.
Ли Чаншоу улыбнулся и поставил кружку:
— Я там тоже никогда не был и не знаю, какова обстановка в городе Сюаньду, но, должно быть, там существуют сущности, способные угрожать Великому Пределу. Когда великий бог Пангу созидал мир, он истребил три тысячи врожденных богов и демонов. Те, кому удалось ускользнуть, полагаю, весьма опасны.
— Не беспокойся, врожденным богам и демонам ни за что не стать святыми, — с улыбкой произнес Бай-сяньшэн. — В Море Хаоса смешаны Дао и духовная энергия, законы там неполны, и достичь совершенства в практике крайне трудно.
Ли Чаншоу медленно кивнул и вздохнул:
— Теперь, когда Великого монаха нет, для Линъэ начинается настоящее испытание.
У Бай-сяньшэна на лбу проступило несколько черных линий, он пробормотал:
— Уж не превратно ли Бог Воды понимает само слово «испытание»?
— Хм? — Ли Чаншоу окинул его взглядом.
Уголок рта Бай-сяньшэна дернулся:
— Эх, внезапно лишиться покровительства столь могущественного мастера… положение Линъэ и впрямь стало весьма опасным.
Ли Чаншоу тут же глубоко с этим согласился.
— Бай-сяньшэн, как ты считаешь, не стоит ли мне приказать Линъэ временно вернуться в горы?
— Совсем ни к чему, — улыбнулся Бай-сяньшэн. — Смысл закалки в том и состоит, чтобы проходить через трудности, познавать мир и доводить свое сердце Дао до совершенства. Бог Воды слишком опекает Линъэ. С её умом и теми мерами безопасности, что ты предпринял, она в полной безопасности. Не забывай, Бог Воды, что Линъэ еще предстоит пережить Бедствие Золотого Бессмертного. Умеренный риск сейчас поможет уменьшить угрозу во время бедствия. Сравнивая эти два пути, следует выбрать лучший.
— Верно.
Ли Чаншоу кивнул. В глубине души он и сам всё это понимал, просто ему нужно было услышать подтверждение из уст Бай-сяньшэна.
Он тайно задействовал бумажных даосов и к уже имеющемуся легиону бумажных даосов и солдат из бессмертных бобов добавил двоих бумажных даосов уровня Золотого Бессмертного, а также переправил туда два комплекта формаций «Духовного взрыва тридцати шести небесных звезд и семидесяти двух земных демонов».
Он снова наказал:
— Бай-сяньшэн, если Линъэ будет грозить беда, прошу, немедленно сообщи мне.
— Будь спокоен, Бог Воды, будь спокоен.
Бай-сяньшэн поспешно заверил его, понимая, что тот не шутит.
В заводи отразилось, как Линъэ вошла в довольно оживленное торговое поселение на Восточном Континенте Божественных Даров. Она не осмелилась сразу расспрашивать о местонахождении обители Учжуан2, поэтому сначала поселилась в городке и начала тайно собирать сведения…
Обычному культиватору стадии Небесного Бессмертного из школы Учения Людей было не так-то просто найти обитель Учжуан и встретиться с великим бессмертным Чжэньюанем. Хотя риск был невелик, задача оказалась крайне сложной.
Внезапный уход Великого монаха вселял в Ли Чаншоу тревогу. Он даже временно приостановил почти завершенный план «Хроники сражений Сюанья», велев Юцинь Сюанья пока отдыхать в школе, а съемки девятого «короткометражного фильма» отложил на потом.
Говоря о Юцинь Сюанья, Ли Чаншоу за последние два года стал уважать её еще больше. Из «холодной красавицы», которая всегда сохраняла бесстрастное выражение лица и не умела выражать чувства, она превратилась в актрису с отточенным мастерством, сумевшую ранее обмануть даже Линъэ… Ее ждало великое будущее, она могла принести огромную пользу.
Юцинь Сюанья уже полностью понимала, в чем именно она помогает Ли Чаншоу. Проект «Супер-небожитель», становление лицом небесного воинства, прославление Небесного Двора на Пяти Континентах и в Трех Тысячах Миров.
Ли Чаншоу чувствовал, как менялось её отношение: от легкого неприятия в самом начале до постепенного принятия, а затем и веры в то, что это её вклад в стабильность мира и торжество справедливости. Она вложила в это дело весь свой пыл.
Но Ли Чаншоу не знал одного… В тот вечер слова, сказанные им на берегу озера пика Сяоцюн, стали для Юцинь Сюанья непреложной истиной.
— Сюанья, стать примером для многих — дело непростое. Нужно быть строгой к себе, в каждый миг следить за своим обликом, хранить в сердце справедливость и совершать благородные поступки. Это продлится не менее трех-пяти столетий, так что тебе в конечном счете нужно проявить решимость.
В тот день Юцинь Сюанья долго стояла у озера, и лишь когда небо усыпали звезды, она самым твердым в своей жизни тоном дала обещание:
— Старший соученик Чаншоу, Сюанья приложит все силы, чтобы исполнить это дело как можно лучше!
В её словах больше не было «помогу старшему соученику сделать это», что принесло Ли Чаншоу немалое облегчение.
С момента начала съемок два года назад и вплоть до недавнего «Спасения на необитаемом острове» с участием Линъэ, Юцинь Сюанья извлекла много неожиданных уроков.
Главным из них стало знакомство с «многогранностью» Ли Чаншоу.
Его полет мысли, гениальные замыслы, невероятные действия и неисчерпаемый запас оригинальных идей по-настоящему ошеломили её. Прежний образ «старшего соученика Чаншоу», бывший несколько плоским и застывшим, в её сердце быстро стал объемным и живым.
Поэтому, едва получив звуковое сообщение от Ли Чаншоу, Юцинь Сюанья не удержалась и вылетела из своей пещеры, направляясь к пику Хэйчи.
В последние годы Юцинь Сюанья часто бывала на пике Хэйчи, чтобы оттачивать актерское мастерство и учить эффектные позы.
Увидев приближающуюся Юцинь Сюанья, Бай-сяньшэн легким движением руки приоткрыл брешь в защитном массиве пика Хэйчи, позволяя ей беспрепятственно добраться до заводи.
Небесно-голубой силуэт отразился в воде, добавив этому месту особого очарования.
— Старший соученик Чаншоу, Бай-сяньшэн.
— Сюанья пришла? Чего бы ты хотела выпить?
Бай-сяньшэн с улыбкой поприветствовал её, жестом приглашая сесть рядом с Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу повернулся к Юцинь Сюанья и улыбнулся:
— Это из-за моего недавнего сообщения?
— Да… Благодарю за заботу, Бай-сяньшэн.
Юцинь Сюанья поправила прядь у уха, подошла к сиденью Ли Чаншоу, расправила юбку и села на деревянную табуретку. Её взгляд тоже приковало изображение в воде.
Она тихо спросила:
— Старший соученик Чаншоу, есть ли что-то, в чем мне нужно стать лучше?
Ли Чаншоу ответил:
— В последнее время снаружи не очень спокойно. Ты и так справляешься превосходно, не стоит волноваться.
Бай-сяньшэн усмехнулся:
— «Не очень спокойно» — это мягко сказано…
- Сюаньду (玄都, xuándū) — «Сокровенная столица», легендарная резиденция Великого монаха и обитель Лао-цзюня на границе мира и пустоты Хаоса. ↩︎
- Обитель Учжуан (五庄观, wǔzhuāng guàn) — поместье великого бессмертного Чжэньюаня, прославленное магическим деревом, дарующим плоды бессмертия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
