Глава сорок шестая. Я, твой шичжи, вовсе не злодей
Перед комнатой для алхимии Ли Чаншоу спокойно сидел в кресле; его левая ладонь была раскрыта, и над ней медленно горел сгусток лазурного пламени.
Это не была завершенная версия Истинного пламени Самадхи1, так что его можно было демонстрировать без опасений. В конце концов, с тех пор как почтенный Ванцин даровал ему метод совершенствования этого пламени, прошло уже три месяца, и было вполне логично, что он смог взрастить простейший «огонь ци» (или «пламя ци»).
Если полагаться лишь на мощь «огня ци», то при равных затратах магической силы он не достигал и трети силы Холодного пламени преисподней.
Однако, как только он соединит воедино «огонь ци», «огонь цзин» и «огонь шэнь», превратив их в Истинное пламя Самадхи, его мощь, по расчетам, в несколько раз превысит силу Холодного пламени преисподней!
К этому времени Ли Чаншоу уже полностью разобрался в принципах культивации Истинного пламени Самадхи.
Суть заключалась в том, чтобы с помощью собственных ци, цзин и шэнь взрастить три огненных семени, а затем слить их в Истинное пламя Самадхи. Этот огонь мог постоянно пребывать в даосском теле, сжигая нечисть и закаляя скверну, обеспечивая владельцу надежную защиту истинным пламенем.
Больше всего Ли Чаншоу радовало то, что мощь этого огня напрямую зависела от качества семян, сформированных его собственными силами духа и тела.
Иными словами, сила Истинного пламени Самадхи будет непрерывно расти вместе с его уровнем культивации, и ему не придется тратить время на технику, которая станет бесполезной через несколько лет после освоения.
Со стороны горизонта приплыло белое облако. Ли Чаншоу сжал левую руку в кулак, и сгусток пламени ци мгновенно погас.
Он поднялся и сложил руки в приветственном жесте перед облаком.
Стоявший на облаке приземистый даос улыбнулся и, высунувшись, посмотрел вниз, однако остался на высоте десяти чжанов. Он мягко произнес:
— Чаншоу-шичжи, я слышал, что твое путешествие в Восточное море три месяца назад было весьма плодотворным. Ты достойно ответил на провокацию принца Дворца драконов, а значит, я не зря рекомендовал тебя в ту поездку.
Ли Чаншоу тут же тепло улыбнулся и ответил:
— Благодаря вашей доброте, шибо, я смог обрести и техники огня, и техники молнии. Сегодня я специально приготовил угощение, чтобы отблагодарить вас за наставничество.
Цзю У, вернувшийся в горы всего несколько дней назад, прищурил свои глаза под густыми бровями и усмехнулся.
— Почему мне кажется… что здесь кроется какой-то подвох? Обычно, когда я прихожу к тебе выпить, ты всегда принимаешь меня неохотно. А в Восточное море я и вовсе выманил тебя хитростью и обманом. Неужели ты, Чаншоу-шичжи, задумал проучить этого шибо с помощью своих ядовитых пилюль?
Ли Чаншоу ответил с горькой усмешкой:
— Я всего лишь ученик с пика Сяоцюнфэн, а вы, шибо, не только истинный бессмертный нашей школы, но и принадлежите к ветви пика Потяньфэн, являясь управляющим, которого ценят старейшины. Даже если бы у меня и возникло желание строить козни против вас, шибо, у меня бы не хватило на это смелости. К тому же поездка в Восточное море действительно принесла мне огромную пользу.
С этими словами Ли Чаншоу достал из рукава две «жемчужины ночного сияния».
— Это магические артефакты, шары запечатления теней. Я их немного усовершенствовал, превратив в шары звука и образа. Один вам, шибо, а другой мне. Весь сегодняшний пир будет полностью записан на них. Что скажете?
Цзю У развеселился, спрыгнул с облака, заложив руки за спину, и, снизу вверх глядя на Ли Чаншоу, принял один из шаров.
— Что ж, посмотрим, что ты задумал. Прошу.
— После вас, шибо, — улыбка Ли Чаншоу стала еще мягче.
Возле печи для алхимии стояли два низких столика. Маленькая Линъэ в полной мере проявила свои кулинарные таланты, которым ее обучил старший брат: стол ломился от яств, а рядом стояли три поставленных друг на друга винных кувшина.
Они сели друг против друга как хозяин и гость, одновременно включили шары звука и образа и поставили их на края столов.
Затем Цзю У взял нефритовые палочки и по очереди попробовал каждое блюдо и каждое вино.
— Ты и впрямь просто угощаешь меня вином? — рассмеялся Цзю У. — Или в каждом блюде и напитке содержится по одному безвредному ингредиенту, которые, смешавшись, превратятся в сильнейшее снотворное или яд?
Ли Чаншоу не сдержался и приложил руку ко лбу, со вздохом покачав головой:
— Шибо, через какие же невзгоды вам пришлось пройти во внешнем мире, раз вы так превратно толкуете мои намерения? Я ведь, в конце концов, вовсе не злодей.
— Ха-ха-ха, шучу, шучу.
Цзю У махнул рукой и первым поднял кувшин, предлагая выпить. Они пили с размахом.
Вскоре половина кувшина опустела. Цзю У действительно съел лишь половину из предложенных блюд, к остальным же даже не прикоснулся.
Ли Чаншоу, напротив, не спеша перепробовал все закуски, не переставая хвалить мастерство своей шимэй.
Когда оба были уже навеселе, Ли Чаншоу достал третий кувшин.
«Вот оно, началось. Его методы так легко предугадать», — Цзю У втайне посмеивался, желая увидеть, как именно Ли Чаншоу начнет плести свои интриги.
Однако Ли Чаншоу произнес:
— Шибо, это мой подарок вам в знак благодарности — вино Ядовитого Дракона для укрепления костей.
— О? — Цзю У приподнял бровь. С помощью бессмертной силы он притянул кувшин к себе, открыл его на расстоянии нескольких чжанов и, управляя палочками по воздуху, зачерпнул каплю вина, чтобы почувствовать его свойства кончиками пальцев.
Его глаза тут же загорелись.
— Хорошее вино!
Ли Чаншоу серьезно добавил:
— Оно приготовлено из тридцати шести видов ядовитых трав и двенадцати видов ядовитых насекомых на основе лаобайганя2 на воде из Ганга. После трех месяцев выдержки токсичность была нейтрализована, и теперь вино восполняет эссенцию-цзин, укрепляет кости и способствует росту мужской силы. Но есть одно но… не знаю, выдержит ли ваш организм, шибо, ведь действие этого снадобья весьма мощное.
Цзю У многозначительно взглянул на Ли Чаншоу, тот подмигнул ему в ответ, и оба понимающе улыбнулись.
Все ясно, всё понятно.
Цзю У рассмеялся:
— Чего мне не выдержать? У меня ведь есть спутница на Пути Дао!
— Именно поэтому я и приготовил такое лечебное вино. Шибо, прошу.
— Наливай, наливай!
Цзю У был в прекрасном расположении духа. Он притянул кувшин с укрепляющим снадобьем к себе, сначала сделал маленький глоток, прислушиваясь к ощущениям, а затем, запрокинув голову, осушил чашу до дна, мгновенно почувствовав бодрость во всем теле!
— Как раз твоя Цзю Ши-шибо недавно вышла из медитации, так что мне точно нечего бояться!
— Шибо, не пейте слишком много за один раз.
— Я истинный бессмертный, чего мне бояться?
Затем они пропустили еще по чаше. Цзю У уже заметно захмелел, а тарелки на столе опустели.
— Маленький Чаншоу, ну говори, как же ты все-таки решил подловить этого шибо? — Цзю У, обнимая кувшин, приподнял бровь. — Я уже почти дошел до кондиции и скоро уйду.
Ли Чаншоу с горькой улыбкой покачал головой и вздохнул:
— На самом деле я пригласил вас сегодня еще и потому, что хотел попросить о помощи.
— О?
— Среди записей о формациях, что вы мне дали, есть «Формация девяти сияний глазури». Мы с Цзю Цзю-шишу изучали ее полмесяца, но так и не смогли правильно установить. Я хотел просить вас дать нам пару наставлений.
Цзю У мгновенно развеселился. Эта «Формация девяти сияний глазури» была его собственным изобретением. Даже если бы Ли Чаншоу захотел запереть его в ней, он бы с легкостью разрушил ее одним движением руки.
— Идем, шибо посмотрит.
Они убрали лечебное вино, забрали свои шары звука и образа и отправились на пустырь позади комнаты для алхимии.
На земле были расставлены восемьдесят два маленьких медных зеркала в особом, мистическом порядке. Цзю У с первого взгляда определил причину неудачи и с улыбкой дал Ли Чаншоу несколько указаний.
Ли Чаншоу с радостным видом шагнул вперед и, следуя советам Цзю У, подправил положение нескольких зеркал. Все восемьдесят два зеркала мгновенно засияли, формация активировалась, и оба оказались заперты внутри.
Вокруг разлилось сплошное серебристое сияние, скрывшее из виду деревья, цветы и птиц.
Цзю У не выказал ни тени беспокойства; напротив, он сощурил глаза от смеха и сказал:
— Чаншоу, и это всё, что ты задумал? Оказаться запертым здесь вместе с этим шибо — и в этом заключались твои козни?
***
- Самадхи (三昧, sānmèi) — в даосской внутренней алхимии означает слияние трех драгоценностей: эссенции-цзин, дыхания-ци и духа-шэнь. ↩︎
- Лаобайгань (老白干, lǎobáigān) — крепкий китайский традиционный спиртной напиток. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
