Итак, Цзи Ую и Ао И прибыли на пик Сяоцюн. Ао И принял свой истинный облик, сложил ладони в приветствии перед Линъэ и звонко произнес:
— Невестка Линъэ.
Линъэ немного смутилась, но сохранила спокойствие. Она кивнула и принялась рассыпаться в извинениях перед главой секты, на что Цзи Ую лишь поспешно замахал руками, говоря, что всё в порядке.
Ао И, не смея медлить, сразу перешел к делу:
— Цзяочжу-гэгэ на горе?
Линъэ слегка нахмурилась, переводя взгляд с Ао И на Цзи Ую, и в ее глазах промелькнуло сомнение.
Цзи Ую усмехнулся:
— У бедного даоса есть еще важные дела, я подожду в стороне…
— Старшего брата-соученика сейчас нет в горах, — проговорила Линъэ, и, заметив, как помрачнел Ао И, тут же добавила: — Однако сейчас он должен быть в безопасности.
Ао И торопливо спросил:
— Куда же отправился Цзяочжу-гэгэ?
— Совсем недавно Бай-сяньшэн, то есть старший Байцзэ, посещал наш пик, — ответила Линъэ. — Старший Байцзэ сказал, что мой брат-соученик наткнулся на древние руины и оказался заперт в великом строю, постигая некую божественную способность. Лишь когда он завершит постижение, он сможет выбраться на волю.
Цзи Ую рассмеялся:
— Какая удача сопутствует Чаншоу!
Ао И, погрузившись на мгновение в раздумья, спросил:
— Есть ли тому подтверждение?
— Да, и весьма убедительное, — Линъэ достала из рукава маленький четырехгранный флаг. От него исходила такая аура Дао, что Ао И и Цзи Ую невольно отступили на несколько шагов, боясь даже вздохнуть.
Цзи Ую был старым жареным хворостом1 великой Первозданности. С первого взгляда он узнал это сокровище и, почувствовав его мощь, вскрикнул:
— Знамя пламени, отделенного от земли, из Сюаньду!
Ао И тоже всё понял и облегченно выдохнул.
Линъэ продолжила:
— Старший Байцзэ сказал, что брат-соученик велел ему вернуть этот флаг, чтобы я могла защитить пик Сяоцюн. Если случится какая беда, старший Байцзэ вовремя придет на помощь… Кстати, сам он отправился в Небесный чертог.
Ао И улыбнулся:
— Вот и славно, вот и хорошо! Я немедленно возвращаюсь в Небесный чертог!
Стоявший рядом Цзи Ую несколько раз хмыкнул, глядя то на флаг, то на Линъэ. Ощутив ее ауру стадии Небесного бессмертного, он тихо спросил:
— Линъэ, нет ли у тебя интереса к месту Главы?
Линъэ: …
— Глава, ну что вы, это лишнее.
…
Когда Ао И вернулся в Небесный чертог, Байцзэ уже ушел.
Ныне во всем мире мало кто не знал, что Шангу Яошуай Байцзэ стал ездовым животным Тайбай Цзиньсина Ли Чангэна. Для рода Демонов это было сокрушительным ударом, а для людей — поводом расправить брови и выдохнуть воздух от гордости, поэтому новость разлетелась мгновенно.
Когда Байцзэ прибыл в Небесный чертог, он выпустил свою мощную ауру и, расправив длинные перья, предъявил яшмовый жетон Бога Воды. Небесные воины и полководцы не стали преграждать ему путь; напротив, они почтительно сопроводили его к залу Тунмин.
В тот момент Байцзэ в своем истинном облике неспешно прогуливался по Небесному чертогу. Обладая элегантной статью, он ступал аристократичной походкой, привлекая взгляды многих бессмертных дев и восхищенные вздохи бессмертных мужей.
Добравшись до зала Тунмин, Байцзэ не стал многословить.
Хотя Святой наставник поручил ему задание столь необычным способом, заставив знаки сгуститься прямо в сердце Дао, и Байцзэ пришлось изрядно похлопотать, он был весьма воодушевлен. Это доказывало, что Святой признал его своим учеником…
То есть его ездовым животным!
Но при мысли о смерти Лу Я на душе у Байцзэ становилось тоскливо.
Небесный чертог не мог ни дня оставаться без правителя. Ли Чангэн сейчас находился на острове Саньсянь, куда Юньсяо-сяньцзы отвезла его залечивать раны. Даже с помощью Смешивающего первозданность золотого ковша он, скорее всего, не придет в себя еще лет восемь или десять.
Дун Мугун хоть и не был особо выдающимся, по крайней мере, мог поддерживать порядок.
Войдя в зал Тунмин, Байцзэ сверкнул перьями на голове, и целебная пилюля сама влетела в рот Дун Мугуну.
Прошло лишь мгновение, и Дун Мугун перестал зеленеть, раны его затянулись, и он сразу смог подняться с постели.
Байцзэ, оставаясь в облике благовещего зверя, заговорил человеческим голосом:
— С Богом Воды всё в порядке, не стоит беспокоиться, просто сейчас он не может вернуться. Прошу Мугуна взять на себя управление делами и не спешить с военными походами против демонов. Небесному чертогу достаточно просто держать оборону.
Глаза Дун Мугуна блеснули. Услышав передачу голоса от Байцзэ, он тут же среагировал, низко поклонился и вздохнул:
— Благодарю Бога Воды за спасение!
— Вы трудитесь на славу, Мугун, — бросил Байцзэ и, окруженный водянисто-голубыми волнами, своей аристократичной походкой покинул Небесный чертог.
Когда он ушел, бессмертные принялись расспрашивать Дун Мугуна о случившемся.
Следуя наставлениям Байцзэ, Мугун сказал лишь, что на него напали мастера из рода Демонов, и если бы не вмешательство Бога Воды, ему бы не сдобровать. Что же касается местонахождения Бога Воды, объяснение почти не отличалось от того, что Байцзэ дал Линъэ.
Весть быстро разнеслась по Небесному чертогу, воины и полководцы облегченно вздохнули, и лишь на лице Мугуна застыло выражение бессилия.
Тогда, когда Лу Я отбросил его, сознание Мугуна было затуманено, но он ясно видел!
Видел…
Как Бог Воды, спасая его, вступил в схватку с десятком великих демонов и в конце концов рухнул с небес!
Он, Дун Мугун, был обязан Богу Воды двумя жизнями!
Какой там поиск тайного места для совершенствования! Бог Воды просто боялся смуты в Небесном чертоге, вот и скрылся, чтобы в одиночестве залечивать смертельные раны.
Как прискорбно, что его, Дун Мугуна, сил недостаточно!
Как прискорбно, что Его Величество Юйди сейчас нет в Небесном чертоге!
Эту ненависть Дун Мугун затаил в самой глубине сердца, направив все силы на поддержание порядка. Она, словно пламя, неугасимо пылала в его груди…
Наконец, спустя еще двенадцать лет.
Между Небесным чертогом и демонами Северного континента сохранялось спокойствие, но Дун Мугун больше не мог терпеть. Глубокой ночью он опустился на колени перед запечатанным залом Линсяо и совершил земной поклон.
На континенте Южного Джамбудвипы, за стенами города Цюэчжоу, в уединенной усадьбе.
Хуа Юньмин, который семь лет назад распустил лошадей на южных горах и вернулся на поля возделывать землю, мирно живя со своей любимой женой, внезапно пробудился среди ночи от раската грома. Сейчас он пребывал в меланхолии из-за отсутствия наследников и раздумывал, не взять ли наложницу, как вдруг этот звук вырвал его из забытья.
Он резко сел, глаза его были полны растерянности, но когда воспоминания вернулись к нему, он громко рассмеялся.
«В этой жизни я сражался многие годы, женился и ушел на покой. Всё… завершилось…»
А?
Почему в этих воспоминаниях о мире смертных чаще всего мелькают столь знакомые лица?!
Со стороны Юйди послышалось невнятное бормотание. Лицо императора из улыбающегося постепенно становилось мрачным; он молча поднял руку и закрыл лицо ладонью.
В этот момент с высоты небес опустились два золотых луча, осветив земные воплощения Юйди и Ванму. Они мгновенно превратились в две сияющие точки и исчезли, оставив после себя лишь медленно соскальзывающее тонкое одеяло.
В зале Линсяо Юйди открыл глаза на своем троне и не удержался от безмолвного жеста.
«Мой… настрой рухнул! Как же Чангэн всё устроил? Почему это превратилось в то же самое, что и на небесах! Хотя нет, наверняка младшая сестра-соученица что-то прознала, заставила Чангэна, а затем последовала за мной. Хм, на этот раз я обязательно признаю действия Чангэна величайшей оплошностью и отправлю его в Лунный дворец наставлять тамошних Чанъэ целую сотню лет!»
Юйди усмехнулся, смакуя земные воспоминания, и его аура Дао начала медленно распространяться вокруг. Но, заметив коленопреклоненного Дун Мугуна за дверями зала, он не стал спешить с медитацией, а открыл врата и велел Мугуну войти.
Едва Дун Мугун ступил в зал, Юйди улыбнулся:
— Почему здесь только Мугун? Где же наш любезный министр Ли Чангэн?
Глаза Мугуна покраснели, он бросился в центр зала и рухнул на колени. По его лицу градом покатились слезы, и он с плачем воскликнул:
— Ваше Величество! Старый слуга решился на смертный грех, пробудив Ваше Величество! Но двенадцать лет назад те демоны перешли все границы, пожелав убить меня! Чтобы спасти жизнь старого слуги, Бог Воды вступил в бой с десятком древних великих демонов. Он был смертельно ранен, и до сих пор старый слуга не знает, где он! Двенадцать лет ни слуху ни духу… Старый слуга так беспокоился о нем, что решился пробудить Ваше Величество!
В зале Линсяо на мгновение воцарилась тишина. Лицо Небесного императора в белых одеждах постепенно темнело, а в глазах разгорался холодный блеск.
Бам!
Нефритовый стол отлетел от мощного пинка, и Юйди вскочил на ноги.
— Двенадцать лет! Почему ты позвал меня только через двенадцать лет! Зачем было ждать двенадцать лет?! Ступай, немедленно собирай все небесные полки! Выступаем немедленно! Если с Ли Чангэном случится беда «трех длинных и двух коротких»2, клянусь, я истреблю всех древних демонов до последнего!
Грохот —
За стенами зала Линсяо небеса переменились в цвете, засверкали громовые драконы, заставляя девятикратные небесные врата непрестанно содрогаться.
- Лао юйтяо (老油条, lǎo yóutiáo) — «старый жареный хворост», идиома для обозначения тертого калача или ушлого, опытного человека. ↩︎
- Сань чан лян дуань (三长两短, sān cháng liǎng duǎn) — «три длинных и два коротких», идиома, означающая несчастье или смерть (намек на доски гроба). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
