Чи Цзинцзы Даочжан сказал:
— Сейчас Небесный Дворец главенствует над Великим Бедствием, нам всё же стоит позаботиться о достоинстве нашего дяди-наставника, Небесного Императора Юйди.
— Я и правда хотел бы взять его в ученики, такая великая удача встречается редко, — вздохнул Даос Тай-и. — Жаль, что на этом парне висит слишком тяжёлая карма, в будущем он неизбежно окажется в разладе с Небесным Дворцом. Боюсь, с моим длинным языком мне его не уберечь.
— Позвольте мне.
Даос Юйдин негромко произнёс эти слова и, не дожидаясь ответа Даоса Хуанлуна, медленно спустился вниз на облаке.
Даос Хуанлун: он, вообще-то, тоже был не против…
Вскоре Даос Юйдин, управляя облаком, вернул Ян Цзяня и Ян Чань на небеса. Ян Цзянь с подозрением взирал на старых даосов, но Даос Юйдин взмахом руки погрузил его в глубокий сон и с помощью бессмертной силы оставил парить позади себя.
Чи Цзинцзы Даочжан хотел что-то сказать, но сдержался и лишь произнёс:
— Возвращаемся.
Даосы направили свои облака в сторону севера.
Хм?
Даос Юйдин что-то почувствовал. Он повернул голову, глядя на одну из улочек внизу в городе смертных, и, заметив мелькнувший силуэт, едва заметно улыбнулся.
Даос Тай-и подлетел ближе на своём облаке и, спрятав руки в рукава, принялся разглядывать Ян Цзяня и Ян Чань, бормоча:
— Младший брат, ты уверен, что хочешь принять эту карму?
— Не беда, — Юйдин отвёл взгляд от той улочки. — Верю Чангэну.
Даос Тай-и шмыгнул носом, совершенно ничего не понимая.
…
На второй день после того, как Даос Юйдин забрал Ян Цзяня, Ли Чангэн занялся важным делом, которое готовил уже давно.
Он повёл сто восемь демонических воинов в Подземное царство, чтобы просить помощи у Хоуту-няннян!
Защитив своё истинное тело Башней Сюаньхуань, он одолжил в Дворце Дракона большой корабль и во главе сотни с лишним демонических воинов величественно направился на восток от Восточного моря, в Мрачное Подземное царство, к городу Фэнду.
Он хотел проверить, помогут ли плоды Дао Семи чувств Хоуту-няннян спасти даосинь2 этих воинов.
В то же время на острове Саньсянь.
Цюнсяо, Бисяо и Хань Чжисянь, неся с собой свежие слухи, поспешили в павильон Юньсяо-сяньцзы, чтобы рассказать ей о том, что говорят в Хунхуане о Юньхуа-сяньцзы.
В версии, что ходила сейчас — то ли по злому умыслу, то ли из-за искажений при пересказах — смерть Ян Тянью и его старшего сына приписывали жестокости Небесного Дворца.
В этой истории Бог Воды Ли Чангэн представал законченным злодеем: он и обвинение Юньхуа-сяньцзы вынес, и лично доставил её на небеса, и испросил указа о её заточении на тысячу лет.
Цюнсяо нахмурилась:
— По идее, зять… хе-хе, этот тип, Бог Воды, — любимый ученик старшего дяди-наставника, ему нет нужды делать за Юйди такую грязную работу.
— Мне тоже кажется, что здесь что-то нечисто, — серьёзно пробормотала Бисяо-сяньцзы.
Юньсяо-сяньцзы тихо вздохнула и мягко произнесла:
— Почему мне кажется, что его конвоирование Юньхуа-сяньцзы на самом деле было сопровождением ради её безопасности, а заточение — мерой для её дальнейшей защиты? А то, что он вынес ей приговор, похоже на добровольное принятие бесчестия, чтобы замять это дело… Здесь явно кроется что-то ещё. Младшая сестра, позволяю тебе ненадолго покинуть остров, чтобы выяснить истинные причины случившегося. Если кто-то намеренно клевещет на него, я не могу оставаться в стороне.
— Эх, как же трудно без возможности использовать техники предсказания! — пожаловалась Цюнсяо, вскочила на Ножницы Золотого Дракона и растворилась в пространстве.
Через полдня Цюнсяо вернулась с полной историей. Она рассказала, что Юйди лишь приказал доставить всю семью из пяти человек на небеса, но некоторые небесные воины оказались под чужим контролем.
Один из праведных богов, Фуюань Сяньвэн, погиб от одного слова Бога Воды, мгновенно обратившись в пепел, а разум десятка с лишним небожителей Небесного Дворца также был кем-то захвачен…
Юньсяо, немного подумав, негромко произнесла:
— Неудивительно. Ему пришлось самому выйти вперёд и принять удар на себя, боюсь, здесь вмешался кто-то из святых.
Остальные феи переглянулись.
— Святой? Ради такого дела? Не может быть…
— Больше не упоминайте об этом. Я и сама пока не могу до конца разгадать этот замысел. Нужно лишь разослать полное описание случившегося по всем островам нашего учения.
Юньсяо, подперев щеку ладонью, на мгновение задумалась, затем достала бумагу и тушь, написала письмо и протянула его Цюнсяо.
— Если старший брат всё ещё у него, попроси его передать это послание. Даже если Чангэну всё равно, что другие его не понимают, я всё же должна его поддержать.
Цюнсяо и Бисяо переглянулись и рассмеялись, а затем, пока цзецзе не успела их отругать, поспешили удалиться, чтобы разослать передающие камни с известиями.
С другой стороны, внутри Колеса Шести Путей Перерождения.
Ли Чангэн стоял у бассейна, в котором была погружена душа его наставника Ци Юаня, ожидая, когда Хоуту-няннян «медленно» подойдёт к нему.
— Няннян, — Ли Чангэн обернулся и поклонился с улыбкой, — не могли бы Вы помочь мне ещё в одном деле?
Хоуту улыбнулась:
— Речь о древних демонических воинах человеческого рода? Я ведь уже обещала тебе помочь с этим, к чему просить снова?
— Я об этом… — Ли Чангэн перевернул левую ладонь, и в ней мягко засияла жемчужина. — Здесь находятся хунь и по1 одного человека. Можно ли с помощью Колеса Шести Путей восполнить недостающие части его души?
Хоуту тихо спросила:
— Остальные части разбиты?
— Разбиты, — кивнул Ли Чангэн. — Можно сказать, от них праха не осталось. Хорошо, что я успел выхватить эти части за мгновение до конца.
— Если они разбиты, их можно восстановить, но если бы остальные части души уцелели и находились где-то ещё, Небесное Дао не позволило бы этого, — сказала Хоуту. — Если он прежде хоть раз проходил через круговорот перерождений, в Колесе остался его след. Мы соберем эти отпечатки, соединим с осколками, и под руководством этой части души он восстановится через сто или двести лет. Опусти его в бассейн. Как его имя?
Ли Чангэн осторожно отправил хунь и по к душе своего наставника и ответил:
— Ян Тянью.
Хоуту удивилась:
— Это твой соученик?
— Нет, — Ли Чангэн подумал и улыбнулся. — Будем считать его моим формальным учеником и ещё немного… моим маленьким козырем.
- Хун и по (魂魄, húnpò) — в китайской мифологии две составляющие души: небесная «хунь», отвечающая за разум, и земная «по», связанная с телом. ↩︎
- Даосинь (道心, dàoxīn) — «сердце Дао», внутренняя духовная стойкость и решимость культиватора следовать истинному пути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
