— Повелитель вод, пожалуйста, подождите немного. Моя хозяйка сейчас совершает омовение и переодевается, вам неудобно входить в покои в это время.
В этот миг все небожители и божества перед поместьем Повелителя вод воодушевились, словно уже узрели какую-то невероятную картину!
— Раз так, я просто прогуляюсь вокруг дворца, — с улыбкой произнес Ли Чангэн.
Сказав это, Ли Чангэн на облаке вместе с Линчжуцзы направился к лавровому дереву. Он принялся рассказывать об этом врожденном духовном корне, привлекая всеобщее внимание звонким стуком топора…
Многие небожители знали, что на Луне живет мастер из рода людей, который день за днем сражается с лавровым деревом. Он находился здесь еще с тех пор, как в глубокой древности был основан Небесный Двор, однако об этом мастере знали немного.
В этот момент Ли Чангэн под пристальными взглядами множества божеств отыскал «добросердечного культиватора У-сяньшэна», который увлеченно рубил дерево уже десятки тысяч лет.
Дон!
У Ган упер огромный топор перед собой. Его тело окутало слабое сияние, и необъяснимое величие передалось через бронзовое зеркало.
Ниже следовало публичное заявление У Гана:
— Меня зовут У Ган, я был начальником стражи Человеческого Владыки в древние времена. Здесь я охраняю покой и безопасность Хэнъэ-няннян. Мое самосовершенствование так себе — пребываю на уровне Золотого Бессмертного Великого Величия всего-то несколько десятков тысяч лет. Я следую пути боевых искусств, в последнее время не доводилось рубить демонов, так что руки немного отвыкли.
Почему я рублю лавр?
Моя госпожа дала клятву: пока лавровое дерево не падет, она не покинет дворец Гуанхань… Что? Она уже выходила до этого? Кажется, клятва была о том, чтобы не покидать Звезду Тайянь… Ошибся, ошибся.
Повелитель вод, ступай, а я продолжу рубить дерево. Помоги мне, уговори мою госпожу почаще выходить.
Закончив говорить, У Ган подхватил топор и прямо перед зеркалом продемонстрировал мастерство рубки лавра обычным топором, намеренно излучая свою мощную ауру Дао, дабы доказать, что его слова — не пустой звук.
Половина мужчин-небожителей Небесного Двора непроизвольно прикрыли лица руками, другая половина довольно прищурилась.
Ли Чангэн вместе с Линчжуцзы продолжил прогулку, водя взоры божеств вокруг дворца Гуанхань и запечатлевая холодные пейзажи Лунного дворца.
Когда они снова подошли к воротам, те распахнулись, и навстречу им грациозно вышла одухотворенная девушка.
Она сменила свой привычный наряд на длинное платье с открытыми плечами и переходом цвета от нежно-зеленого к белому, дополненное легкой газовой накидкой. Волосы ее были уложены в прическу с двумя кольцами, а на лицо нанесен легкий макияж, придававший ей еще больше очарования.
Это была Юйту Шаонюй.
— Пове… Повелитель вод.
Она не смела поднять глаз на Ли Чангэна, склонилась в поклоне и тихо произнесла:
— Хозяйка просит вас войти и отдохнуть. Она еще не закончила сборы, просит Повелителя вод не… не гневаться.
Ли Чангэн с улыбкой кивнул:
— Благодарю за труды.
С этими словами он на облаке вплыл во дворец Гуанхань, заложив руки за спину.
Перед поместьем Повелителя вод многие божества переговаривались со знакомыми:
— Это та самая Юйту, которую держит Хэнъэ-сяньцзы? Не думал, что даже обычный нефритовый кролик может быть столь одухотворенной и прекрасной. Страшно представить, каков же облик самой Хэнъэ-сяньцзы.
— Жаль только, что она заикается, слова вымолвить не может.
— Да, жаль.
Похоже, они обратили внимание не на то.
Тем временем божества, небесные генералы и бессмертные девы пристально следили за тем, что показывало зеркало.
Линчжуцзы, державший бронзовое зеркало, проявил сообразительность: он медленно менял углы обзора, снимая убранство дворца Гуанхань.
Это место больше походило на обособленную усадьбу, нежели на дворцовые палаты.
Вблизи красовалось множество цветов, среди которых одна лишь гордая зимняя слива своим великолепием затмевала всех прочих. Вдали виднелся стандартный набор для обители бессмертных: декоративные горки, текущая вода, пруд с лотосами, террасы и вольеры для небесных птиц.
Первое впечатление от дворца Гуанхань — чистота и холод. Покои занимали огромную площадь, но в безупречно чистом зале мерцали лишь редкие огоньки бессмертного света; здесь давно не было слышно человеческих голосов.
Ли Чангэна привели в павильон рядом с лотосовым прудом и усадили пить чай на террасе, окруженной с трех сторон водой.
Дрожащим голосом Юйту Шаонюй проговорила:
— Мо… Моя хозяйка скоро подойдет.
— Благодарю за заботу, — мягко ответил Ли Чангэн. Девушка вымученно улыбнулась и, опустив голову, поспешила скрыться.
Ли Чангэн пригласил Линчжуцзы присесть вместе с ним, но тот шепотом отказался и отошел с зеркалом в угол, чтобы дать общий план.
Словно желая отомстить за то, что раньше Ли Чангэн «не обращал на нее внимания», Хэнъэ заставила себя ждать целых полчаса.
Ли Чангэн не испытывал по этому поводу никаких чувств, еще в прошлой жизни усвоив, что у женщин, когда они наряжаются, напрочь отсутствует чувство времени. Однако многие божества, особенно Цинь Тяньчжу, сочли, что Хэнъэ ведет себя слишком заносчиво, заставляя томиться в ожидании столь влиятельного бога Небесного Двора!
Но затем…
Внезапно послышался едва уловимый легкий вздох, и изображение в бронзовом зеркале наполнилось мягким сиянием.
Божества невольно уставились в центр зеркала, многие полные жизни небесные генералы затаили дыхание, а те, кто посещал Храм Бракосочетаний, и вовсе забыли, как моргать.
С края зеркала в кадр вошел нежно-голубой свет.
Стоило этому силуэту появиться, как щеки старых бессмертных покраснели, молодые воины не могли отвести глаз, бессмертные девы померкли, а истинные боги втайне содрогнулись!
Лицо ее было одновременно холодным и чарующим: ивовые брови2, дивные глаза, яшмовый нос и губы цвета вишни. В чертах лица и изгибах тела любая перемена, даже на волос, лишь убавила бы ее красоты на треть.
Тонкая талия, которую, казалось, можно обхватить ладонями, длинная белоснежная шея и кристально чистая кожа — все пропорции были доведены до совершенства.
Сделав шаг вперед, она будто воплотила в этом движении всю красоту земных женщин и добродетель Луны…
Она заговорила:
— Я заставила вас долго ждать.
Этот мягкий, проникающий в самое сердце голос заставил все нетерпение от долгого ожидания смениться чувством, что оно того стоило.
Цинь Тяньчжу был во главе — на Небесном Дворце развернулась масштабная сцена «истинного аромата»1.
В этот момент перед поместьем Повелителя вод воцарилась тишина, пока кто-то не издал тихий вздох. Один за другим бессмертные задыхались от восторга, не отрывая глаз от зеркала.
Пожалуй, лишь Владычица Западного Рая из пруда Яочи могла бы сравниться с такой женщиной, не уступив ей в красоте.
Но Владычица Яочи была верховным божеством Небесного Двора, главой всех бессмертных дев, величественной и недосягаемой, и никто не осмеливался проводить подобные сравнения.
На берегу Небесной реки группа генералов, столпившаяся у зеркала, которому Ли Чангэн устроил «отдельную трансляцию», тоже дружно вздыхала.
Бянь Чжуан застыл с остекленевшим взглядом и пробормотал:
— В этот раз я, кажется, действительно пал в путы судьбы брака.
— Пф, — презрительно усмехнулся Ао И. — Ты говоришь это по триста шестьдесят пять раз в году.
— Нет! В этот раз все иначе! — Бянь Чжуан сжал кулаки и твердо произнес: — Я обязательно стану тем мужчиной-небожителем, который будет достоин Хэнъэ-сяньцзы! Эй, Ао И, ты что делаешь? Убери Веревку Бессмертных, давай поговорим нормально, мы же бра… М-м! М-м-м!
Раздалось несколько щелчков, и две веревки, являющиеся магическими сокровищами, скрутили Бянь Чжуана, превратив его в подобие кокона.
Ао И нанес удар ногой, и Бянь Чжуан тут же улетел прочь, с негромким всплеском упав в Небесную реку.
— Продолжаем смотреть, не обращайте на него внимания, — невозмутимо бросил Ао И. Генералы водной армии лишь хмыкнули, провожая взглядом уплывающего Бянь Чжуана.
Из зеркала донеслись звуки вежливого приветствия. В основном это были пустые формальности, так как все внимание зрителей было приковано к Хэнъэ.
Вскоре перед поместьем Повелителя вод вновь послышались восхищенные возгласы:
— У Повелителя вод поистине невероятная выдержка. Перед лицом Владычицы Луны он остается столь спокойным, смотрит прямо, а речь его полна достоинства.
- Чжэньсян (真香, zhēnxiāng) — китайский интернет-мем, описывающий ситуацию, когда кто-то сначала выражает резкое неприятие чего-либо, но вскоре, столкнувшись с этим, меняет мнение на прямо противоположное и получает удовольствие. ↩︎
- Люмэй (柳眉, liǔméi) — «ивовые брови», традиционный китайский канон красоты, описывающий тонкие, изящно изогнутые женские брови, напоминающие листья ивы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
