Глава пятидесятая. Выбор места для небесного испытания (I)
Ранним утром крепко спящую Линъэ кто-то с силой растормошил.
Она еще не успела прийти в себя, как услышала возбужденный возглас Цзю Цзю:
— Ха-хе-хе!
— У этой младшей наставницы барьер в развитии неожиданно прорвался сам собой!
— Малышка Линъэ, не забудь передать своему старшему брату, а я пошла в затвор!
— Ох… а? Проснулась, и он прорвался?
Лань Линъэ что-то невнятно пробормотала в ответ и, открыв глаза, увидела, как Цзю Цзю рыщет по всему полу в поисках туфель.
Эта младшая наставница сейчас пребывала в восторженном расположении духа; ее культивация сделала еще один уверенный шажок к царству Небесного Бессмертного. Она выскочила из травяной хижины, запрыгнула на тыкву-горлянку и поспешно устремилась в сторону Пика Потянь.
— Не забудь передать старшему брату: когда я выйду из затвора, снова приду помогать ему с выплавкой пилюль!
Линъэ некоторое время сидела на краю кровати, пару раз зевнула и подошла к туалетному столику.
Вспомнив о вчерашних проделках младшей наставницы, Линъэ слегка улыбнулась, а затем тихо вздохнула.
Как же легко и свободно живется после становления бессмертным.
— Младшая сестра.
В уши проникла тонкая нить звука, и Линъэ подсознательно отозвалась: — Я здесь!
Ли Чаншоу продолжил передачу голоса: — Я слышал, что сказала младшая наставница.
— Мне нужно уйти в затвор примерно на три месяца, а после, возможно, придется ненадолго отлучиться.
— Нужны ли тебе какие-нибудь пилюли?
— В этот раз я покину школу примерно на три-пять лет.
Старший брат…
Собирается тайно уйти, чтобы пройти через небесное испытание?
Лань Линъэ сначала обрадовалась, но затем недовольно поджала губы.
Радость, разумеется, была за старшего брата, а недовольство вызвано лишь тем, что его не будет целых три года, а то и пять — с тех пор как она поднялась на гору, они еще никогда не расставались на столь долгий срок.
— Ничего не нужно, старший брат, ты просто береги себя, — вполголоса пробормотала Лань Линъэ.
В ответ послышался негромкий смешок, и Ли Чаншоу снова наставил ее: — Перед уходом я разбужу наставника и попрошу его в эти годы не уходить в глубокое созерцание.
— Помни, что нельзя разгуливать где попало. Всегда держи в сердце мои прежние наставления и не проявляй беспечности, чтобы тебя не обидели.
— Знаю, старший брат. Тебе еще не поздно будет сказать об этом, когда выйдешь из затвора, — Линъэ лукаво прищурилась. — Ты ведь не собираешься сбежать прямо сейчас, верно?
В алхимической лаборатории Ли Чаншоу усмехнулся и не стал продолжать разговор.
Он опустил взгляд на ладонь, где вспыхнул проблеск лазурного света.
Он и сам не ожидал, что девятая ступень стадии Возвращения к Дао наступит гораздо раньше, чем предполагалось.
В данный момент в его постижении Дао возник некий импульс… подобный бамбуковым побегам после дождя, которые каждую секунду стремятся пробиться вверх. К счастью, это еще удавалось подавлять.
После рывка на девятую ступень стадии Возвращения к Дао он, скорее всего, сразу столкнется с небесным испытанием.
Подготовку к его прохождению необходимо было внести в повестку дня.
Уйти для этого за пределы школы — план, который Ли Чаншоу утвердил уже очень давно. Во-первых, он не хотел раскрывать уровень своей культивации, во-вторых, не желал, чтобы кто-то видел его небесное испытание.
В конце концов, прохождение испытания — дело сугубо личное, к тому же великая защитная формация горы здесь совершенно бесполезна.
Найти скрытое безлюдное место во внешнем мире и пройти испытание там — по коэффициенту безопасности это почти не отличается от того, чтобы делать это внутри школы.
Однако, чтобы благополучно выскользнуть за ворота, нужно приложить определенные усилия.
Ли Чаншоу тихо вздохнул:
— Хорошо, что у меня есть рыба.
…
Уставы школы Дусянь были суровы, но в большинстве своем они касались учеников, еще не ставших бессмертными: ограничивали их слова и поступки, подгоняли в практике и оберегали их безопасность.
В списках учеников школы Дусянь Ли Чаншоу числился как выдающийся культиватор второй ступени стадии Возвращения в Пустоту, и для его выходов в мир существовали довольно строгие ограничения.
Это было одной из причин, по которой он выбрал собрание для закалки, чтобы отправиться на Северный континент за лекарствами.
А для того чтобы в этот раз выйти наружу для небесного испытания, Ли Чаншоу заранее подготовил повод, с которым собирался обратиться в Зал Байфань — каждый ученик имел право один раз вернуться в родные края, чтобы прибраться на могилах предков.
Ступив на путь бессмертия, человек разрывает связи с миром смертных, и все контакты должны быть полностью прекращены.
Но сердца людей сделаны из плоти, и даже в сердце Дао встречаются испытания хунчэнь1.
Предки человеческого рода превозносили верность, справедливость, ритуал и сыновнюю почтительность, используя их для просвещения народа. Хотя культиваторы и отдаляются от мирских дел и не могут проявлять сыновнюю почтительность у колен своих родителей, они все же должны посещать их могилы и совершать жертвоприношения.
Школа Дусянь в этом плане переняла опыт многих великих сект Чжуншэньчжоу и справлялась весьма неплохо.
Если в школу вступал новый ученик из мира смертных, за ним закреплялся специальный распорядитель внешней школы. Каждые десять лет он навещал родителей ученика, обеспечивал их золотом и серебром для жизни, рассказывал о том, как у их ребенка идут дела в школе, а также давал лекарства от болезней и талисманы для отведения беды, но никогда не помогал им продлить срок жизни.
Жизнь и смерть предопределены, веления небес имеют свои пределы, и школа Дусянь не желала брать на себя слишком много лишних причинно-следственных связей.
Когда родители ученика умирали, школа уведомляла его об этом и позволяла в любое время вернуться в родные края на три года, чтобы соблюсти траур у могил, после чего связь с миром смертных окончательно обрывалась…
Восемнадцать лет назад Ли Чаншоу получил уведомление, что его земные родители скончались.
Благодаря заботе школы Дусянь его родители, бывшие простыми кочевниками в одном из племен Южного континента, прожили более ста лет, не зная болезней и бед.
О родителях из этой жизни у Ли Чаншоу на самом деле осталось не так много воспоминаний, ведь наставник забрал его на гору еще в ранние годы; к тому же его уход обеспечил им безбедную жизнь.
Получив уведомление, Ли Чаншоу хотел немедленно отправиться на траур, но из-за подготовки к выходу для прохождения небесного испытания временно отложил это дело.
Но здесь крылась небольшая сложность.
В течение трех лет траура распорядители внешней школы, путешествующие по делам, могли проезжать мимо родных мест ученика и должны были заглянуть, чтобы узнать, как у него идут дела…
К этому Ли Чаншоу тоже подготовился, заранее завязав тесные знакомства с несколькими «старейшинами» Зала Байфань, отвечавшими за дела учеников.
Истинная «дружба на рыбе».
Эти старейшины были не чета настоящим старейшинам школы.
В Зале Байфань старейшинами в основном называли старых Истинных бессмертных — таких как старейшина Гэ, — которые занимались всякой рутиной.
Настоящие же старейшины школы Дусянь практиковали на своих пиках, не вмешивались в дела и не могли получить такой титул, не достигнув царства Небесного Бессмертного.
Три месяца спустя.
Ли Чаншоу разбудил наставника, пребывавшего в затворе, и сообщил ему о своем намерении вернуться в родные края для соблюдения траура, прося присмотреть за младшей сестрой.
Старик Ци Юань, разумеется, согласился. Он не заподозрил ничего лишнего и даже посоветовал Ли Чаншоу поскорее оставить мирские привязанности и сосредоточиться на пути бессмертия.
Лань Линъэ, напротив, не хотела его отпускать и тихо спросила: — А могу ли я… тоже пойти со старшим братом и составить тебе компанию у могил…
— Угадай, — прищурившись, улыбнулся Ли Чаншоу. Линъэ мгновенно поняла ответ и, опустив голову, смирилась.
Среди гор, рек и облаков настало время печального расставания.
Ли Чаншоу поймал в озере несколько духовных рыб, спрятал их в рукава и на облаке полетел в сторону Пика Потянь.
Лань Линъэ стояла у берега, молча провожая взглядом спину старшего брата и мысленно желая ему «безопасного прохождения испытания». Она пробыла там полдня, прежде чем вернуться в хижину для практики…
Прибыв в Зал Байфань, Ли Чаншоу привычной дорогой нашел знакомого старейшину и изложил просьбу о возвращении домой для подметания могил. Дежуривший в тот день старейшина Вэй охотно дал свое разрешение.
- Хунчэнь (红尘, hóngchén) — «красная пыль», метафора человеческого мира, полного суеты, искушений и привязанностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
