Вероятно, из-за последствий сотрясения мозга Ли Шицин каждый раз, приходя в себя, чувствовала крайнюю усталость.
Прежде она этого не замечала, но на этот раз не могла даже встать. Ей оставалось лишь мучительно прислониться к спинке сиденья и ждать, когда пройдёт приступ головокружения.
Соседний Яньцзин-сяогэ, похоже, тоже очнулся и издал полный разочарования вздох.
Ли Шицин чувствовала, что он пристально смотрит на неё, и этот взгляд был пугающе пылким.
Столь странный взгляд был неприятен; никому бы не хотелось, чтобы на него так долго и упорно смотрели.
Поэтому Ли Шицин открыла глаза и, не желая уступать, сердито взглянула на него в ответ.
Увидев, что Ли Шицин очнулась, Яньцзин-сяогэ ничуть не смутился. Напротив, он спросил её почти умоляющим тоном:
— Ты правда меня не узнаёшь? Подумай хорошенько ещё раз?
Этот тон был до боли знаком — точно так же с ней говорили те двое полицейских, что пришли к ней в самом начале.
Тогда они вели себя с ней довольно мягко, а их вопросы звучали искренне, так что каждое собственное «не знаю» вызывало у неё чувство глубокой вины.
У Ли Шицин всегда было доброе сердце, к тому же она дважды видела, как он пытался остановить этот автобус и как его скрутили, что заставило её проникнуться уважением к его «подвигу». Поэтому она действительно постаралась вспомнить.
— Я правда тебя не знаю.
Её круг общения был невелик, и такой довольно симпатичный сяогэ наверняка оставил бы хоть какой-то след в её памяти.
— Вряд ли мы раньше виделись?
Услышав ответ Ли Шицин, Яньцзин-сяогэ выглядел одновременно и разочарованным, и расстроенным, будто то, что она его не узнаёт, было величайшей бедой.
Эти чувства передались даже Ли Шицин, заставив её ощутить неловкость.
На самом деле Ли Шицин тоже находила всё это странным.
Она думала: быть может, из-за того, что полицейские описали ей аварию слишком ужасающей, её подсознание пожелало, чтобы кто-то спас всех от этой беды. И потому в её «кошмаре» возник такой человек, раз за разом пытающийся остановить автобус.
Но если ей нужен был «герой», способный переломить ход событий, разве её воображение не должно было нарисовать образ крепкого, красивого взрослого мужчины?
Почему же это оказался щуплый юноша, судя по виду, с сильной близорукостью?
Если же это не сон, а лишь её обрывочные воспоминания, то почему она так и не вышла из автобуса?
Ведь оба полицейских утверждали, что она и ещё один пассажир вышли раньше времени. Будь это повторением её памяти, этот эпизод обязательно должен был там присутствовать.
Пока Ли Шицин терялась в догадках, этот сяогэ, потирая подбородок, что-то бормотал себе под нос.
— Это уже в третий раз… В третий. Мне нельзя больше его провоцировать.
Он немного поразмыслил и, кажется, что-то придумав, вежливо попросил Ли Шицин пропустить его к выходу.
Услышав его бормотание про «третий раз», Ли Шицин вздрогнула и машинально посторонилась, охваченная при этом неописуемым ужасом.
Почему он знает, что это уже в третий раз?
Если этот юноша — лишь воображаемый «герой» или фрагмент её памяти, то почему он знает, что всё это происходит с ним уже трижды?
Разве может человек из воспоминаний или плод воображения знать, что случилось в прошлые два раза?
Разве может он знать, что уже в третий раз оказывается в попавшем в беду автобусе?
Неужели он такой же живой человек, как и она сама?
Ли Шицин в ужасе вскинула голову.
В полном смятении она увидела, как юноша уселся на свободное место прямо за водителем и завёл с ним непринуждённый разговор.
Дядя Сыцзи был полностью сосредоточен на дороге и отвечал неохотно, явно не испытывая интереса к беседе.
Сама не зная почему, Ли Шицин тоже поднялась и медленно пересела на место неподалёку.
Яньцзин-сяогэ мельком взглянул на неё и отвернулся.
Прислонившись к окну, Ли Шицин делала вид, что смотрит на пейзаж, но на самом деле всё её внимание было приковано к этому сяогэ.
Автобус ехал по прибрежной дороге — это был самый протяжённый участок маршрута, где на пути не встречалось ни одной остановки. Прежде, когда она ездила этим маршрутом, она часто видела пассажиров, которые проспали свою остановку и просили их выпустить, но я никогда не видела, чтобы дядя Сыцзи выпускал людей.
Если в салоне было мало людей, он скорее довёз бы человека до конечной через мост, а затем бесплатно привёз обратно, чем высадил бы его посреди оживлённого моста через реку.
Он действительно был очень ответственным и добрым человеком.
Этот сяогэ, вероятно, никогда раньше не ездил на этом автобусе, поэтому его вопросы звучали весьма бесцеремонно.
— Мастер-водитель, ты вчера плохо отдыхал? Я вижу, у тебя под глазами тёмные круги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
