Никто не мог выжить, пробив лобовое стекло таким образом, и Ли Шицин была уверена, что умерла.
Первые три «кошмара» пролетели слишком быстро, лишив её ощущения реальности, она всё время пребывала в оцепенении, но в прошлый раз, благодаря её стараниям, ей наконец почти удалось остановить автобус.
Этот факт наконец-то подарил Ли Шицин тень надежды на спасение из этого кошмара.
— В прошлый раз мне просто слишком не повезло. Если я буду внимательнее и сообразительнее, то точно смогу остановить эту развалюху.
Подумала она.
Пока Ли Шицин не могла пошевелиться из-за головной боли, тошноты, дрожи в руках и боли в лице, вызванных «воскрешением», ей оставалось лишь шевелить единственным, что работало — мозгами, чтобы хоть как-то отвлечься от дискомфорта, приносимого этой болью.
Каждый раз всё заканчивалось слишком быстро, и, кроме места аварии, она совершенно не знала, что именно произошло.
В тот раз, кажется, водитель сбросил скорость, и в них сзади врезалась другая машина?
Но если бы это было обычное столкновение сзади, то она не должна была погибнуть?
А ещё один раз машина явно резко вильнула — непонятно, лопнула ли шина, отказали тормоза или водитель пытался от чего-то уклониться.
Внимательно всматриваясь в пейзаж за окном, она поняла, что мост через реку уже близко, и времени у неё, возможно, осталось совсем немного.
Большинство пассажиров всё ещё спали или смотрели в телефоны. Сидящий рядом Яньцзин-сяогэ прислонился головой к стеклу, его линзы отражали свет снаружи. Ли Шицин не видела его глаз и не знала, спит он или нет.
Она уже пробовала: даже если она истерично требовала остановки, дядя Сыцзи не останавливался ради неё одной. Но если бы все пассажиры захотели, чтобы она вышла, то дядя Сыцзи поддался бы влиянию «общественного мнения» и заколебался.
Только что она притворилась, будто у неё сердечный приступ, другие пассажиры подняли шум, и автобус почти остановился.
Обретя уверенность в этом плане, Ли Шицин невольно посмотрела в окно.
До въезда на мост ещё оставался порядочный кусок пути, дорога была ровной, а машин немного. Если бы она выбрала выйти на этом участке, то большой опасности быть не должно.
Она снова перевела взгляд с окна на лицо соседа, Яньцзин-сяогэ, который дремал, прислонившись к стеклу.
Неприятные ощущения исчезли. Ли Шицин приметила, где лежит его рука, наклонилась и с быстротой молнии протянула свою руку, с силой прижав его ладонь к своей груди.
— Прости, сяогэ, но я слишком хочу жить!
Яньцзин-сяогэ, который только что спал у окна, тут же вздрогнул и в шоке повернул голову.
Вот ведь, знала же, что он не спит!
Неважно!
— Извращенец!
Ли Шицин крепко прижимала его ладонь своей рукой, не давая ей оторваться от груди, а сама при этом изобразила на лице испуг и громко закричала.
— Ты зачем меня за грудь трогаешь!
Если бы ей удалось выжить, то она обязательно пошла бы пробоваться в актрисы!
— А?
Услышав крик Ли Шицин про «извращенца», сидящий рядом сяогэ открыл растерянные глаза. С таким выражением лица, будто он был невинным юношей, которого оскорбила озабоченная женщина, он, казалось, никак не мог соотнести себя со словом «извращенец».
Осознав, о чём кричит девушка, он поспешно с силой оттолкнул руку Ли Шицин, убрал свою ладонь от её груди и, нервно усмехаясь, заикаясь, произнёс:
— По-послушайте, красавица, такими вещами нельзя шутить!
Из-за криков Ли Шицин внимание пассажиров, которые до этого дремали или были заняты своими делами, переключилось на них, и они уставились на парочку с любопытством.
— Эх, ты, парень, выглядишь прилично, а творишь такое в столь юные годы!
Один дедушка с прискорбием покачал головой.
— Вот именно, даже если девочка такая красивая и светленькая, ты всё равно не должен руки распускать!
Другая женщина в цветастой рубашке — Хуаи Дашэнь — тоже поддакнула ему.
— Какое безобразие!
— Я не шучу, это ты меня трогал!
— выкрикнула Ли Шицин.
— Что ты несёшь!
Оклеветанный сяогэ, видя, как она валит с больной головы на здоровую, с нескрываемым изумлением воскликнул:
— Ты же сама схватила мою руку и прижала её!
— Ты дай людям послушать, разве это человеческие слова? Кто в здравом уме станет хватать чужую руку и прижимать к своей груди!
— закричала Ли Шицин. — Ты увидел, что я молодая, и решил, что я буду молча терпеть, да? Я тебе так скажу: ты не на ту напал!
— Ты просто скандалишь на пустом месте…
Когда столько людей уставились на него как на «извращенца» и начали тыкать пальцами, Яньцзин-сяогэ покраснел как рак. Он долго мямлил «ты», пока наконец не выпалил:
— Ты, ты, ты ненормальная!
Прости, сяогэ, но если бы она так не поступила, то действительно сошла бы с ума!
Высказавшись, сяогэ встал, вероятно, намереваясь пересесть на другое место.
— И не думай сбежать!
Ли Шицин, воспользовавшись моментом, схватила его за руку и с силой потащила за собой, встав за спиной дяди Сыцзи:
— Дядя Сыцзи, это извращенец! Пожалуйста, развернись и поезжай в полицейский участок, я хочу заявить на него!
Скорее, разворачивайся! Этот автобус вот-вот выедет на дорогу смерти!
Только если повернёшь назад, обретёшь берег спасения!
— Видел ли кто-нибудь, трогал её парень или нет?
Дядя Сыцзи не стал слепо верить ей на слово, а оглянулся на Яньцзин-сяогэ и спросил остальных.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
