Она смотрела на сяогэ, вглядываясь в каждую черту его лица, словно желая таким образом его запомнить.
— Я думала не о своих родителях, я думала о твоих.
— Мои родители, узнав, что со мной могло что-то случиться, были в таком отчаянии, что готовы были броситься вниз с высотки. Мой отец, как только принял звонок, тут же выехал на скоростную трассу. Моя мама сказала, что нет ничего важнее моей жизни. Так вот, если твои родители узнают, что я заставила их сына так страдать, как же им будет больно?
— Всё это — грехи, и совершила их я.
Под таким пристальным взглядом и от этих слов сяогэ, сгорая от смущения и неловкости, опустил голову.
— Я понимаю всё, что ты говоришь. Я надеялась на всё то же, на что надеялся ты. Я перебрала все те же варианты, что и ты. Я тоже пыталась выйти на следующей остановке и вернуться к нормальной жизни. В тот момент, когда я вытащила тебя из автобуса, я, как и ты, думала, что это, возможно, в последний раз. Но, как оказалось, Небеса просто не желают меня отпускать.
Её глаза медленно наполнились слезами. Когда их стало слишком много, они покатились по щекам, беззвучно прочертили дорожки по подбородку и упали на землю.
— Я знаю, каково это — находиться в бесконечном цикле. Знаю, как безнадёжно сражаться в одиночку, не видя результата. Я «умирала» на пять раз больше, чем ты. Если у этого цикла есть предел, я могу исчезнуть раньше тебя, поэтому мне нужно испробовать как можно больше возможностей, прежде чем я исчезну.
— Я знаю, что тебе очень страшно, что ты больше не хочешь ни во что вмешиваться… — Она всхлипнула, но изо всех сил постаралась улыбнуться. — Я… я всё понимаю.
Сяо Хэюнь сидел на скамье и смотрел, как девушка перед ним плачет и улыбается одновременно. Его словно ударило током, и во всём теле разлилась тянущая боль.
А следом его сердце затопило невыразимое чувство стыда.
Да, все те напыщенные речи, его напускная взрослая зрелость, те высокомерные объяснения, которые казались ему единственно верными…
На самом деле всё это служило лишь прикрытием для его «страха».
— Поэтому я не могу заставлять тебя пробовать и дальше. Ты можешь уйти.
Ли Шицин указала на дорогу неподалёку и продолжила:
— Если полиция действительно меня найдёт, я тебя не выдам. Я уже прошла через два допроса и знаю, как отвечать. А ты — просто добрый человек, который заметил, что мне стало нехорошо, когда я выходила из автобуса. Ты сможешь отделаться от полиции и жить своей жизнью.
— Пока мы шли сюда, я думала: если мы каждый раз будем выходить на остановке «Яньцзян Дунлу», то даже если мы не вырвемся из цикла и нам придётся снова садиться в автобус, ты всё равно сможешь выйти на своей остановке.
— Так, по крайней мере… по крайней мере, тебе не придётся каждый раз чувствовать боль смерти. Я останусь в автобусе и продолжу искать преступника, найду способ предотвратить взрыв, сделаю так, чтобы полиция поймала убийцу. А ты после выхода можешь заниматься чем угодно, лишь бы быть подальше от этих страданий…
Говоря о расставании, она не выглядела печальной. Казалось, возможность избавить напарника от мучений принесла ей истинное облегчение, словно гора с плеч свалилась, и даже её голос зазвучал легче.
— Я видела много подобных фантастических фильмов, и в них главные герои в конце концов добивались успеха. Некоторые из них застревали в одном и том же дне, это было скучно и мучительно, но они тратили это время на то, чтобы научиться играть на пианино, танцевать, освоить множество полезных вещей, и каждый их день становился особенным. Другие использовали это время, чтобы исправить ошибки прошлого, сделать то, на что раньше не решались… К тому моменту, когда они вырывались из петли, они становились прекрасными людьми.
— Мне кажется, — сказала она, — что если времени не хватает в длину, то, возможно, его хватит в ширину, и тогда это тоже будет не самая плохая жизнь.
Сяо Хэюнь плотно сжал губы, его дыхание сбилось, а грудь тяжело вздымалась. Раньше он избегал слишком чистого взгляда Ли Шицин, но теперь просто не мог отвести глаз.
Та наивность, за которую он прежде её осуждал, теперь казалась чем-то потрясающим до глубины души.
Эта наивность была её оружием и её доспехами, перед которыми Сяо Хэюнь был разбит в пух и прах.
— Я буду стараться. Я постараюсь найти убийцу, помогу полиции, сделаю всё, чтобы мы вырвались из этого цикла. Не беспокойся обо мне и не чувствуй себя обязанным оставаться и помогать из-за каких-то моральных принципов. Просто притворись, что мы не знакомы, и выходи там, где тебе нужно…
— Ведь с самого начала это не имело к тебе никакого отношения, это то, с чем я должна была столкнуться в одиночку.
Слёзы на лице Ли Шицин уже высохли на ветру, не оставив и следа. Говорить о столь сокровенном перед малознакомым человеком было неловко, поэтому на её лице то и дело проступало смущение.
Но она всё же набралась смелости и высказалась.
— Украденное время — это тоже время. Ты можешь прожить его достойно, делать то, что хочешь, и не сдаваться. Может быть, как в тех фильмах, в один прекрасный день я добьюсь успеха, или Небеса смилостивятся, и цикл для тебя прекратится…
Она искренне и нежно улыбнулась.
— Надеюсь, к тому моменту ты тоже станешь таким же замечательным человеком, как те герои.
сяогэ неподвижно смотрел на неё, не проронив ни слова.
— Что ж, тогда… прощай?
Решив, видимо, что окончательно сбила сяогэ с толку, она смущённо потёрла нос и протянула ему правую руку.
— Желаю удачи тебе и желаю удачи себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
