— Проклятье, почти получилось!
Даже сяогэ, который всегда вёл себя как истинный джентльмен, придя в себя, не сдержался и выругался.
— Значит, тот звонок был таймером? Или одним из детонаторов?
Чувство, когда провал случается в шаге от победы, было просто невыносимым, сяогэ никак не мог с этим смириться.
Состояние Ли Шицин было не лучше.
Как и в прошлый раз с сяогэ, на этот раз скороварка взорвалась прямо у неё в руках. В момент взрыва от неё не осталось и следа, а когда она очнулась, то совершенно не чувствовала собственных рук.
Но ещё мучительнее физической боли было внезапное «предательство» дяди Сыцзи в конце предыдущего цикла.
Ли Шицин никогда не сомневалась в дяде Сыцзи. Ни единого раза.
Она была не местной, приехала в этот город учиться совсем одна. Чтобы сэкономить на карманных расходах, она, как и большинство студентов, обычно выбирала автобус.
Дома у неё была машина, и до поступления в университет родители возили её повсюду, а если было недалеко, она ходила пешком или ездила на велосипеде.
Разбираться в маршрутах и привыкать к автобусам ей пришлось уже здесь.
Так как её университет находился на этой линии, она чаще всего ездила на сорок пятом маршруте, и чаще всего ей встречался именно этот дядя Сыцзи.
Поначалу, когда она только осваивала автобусы, вечно случались какие-то неурядицы: то проедет свою остановку, то сядет не в ту сторону, то уступит место пожилому человеку, а его тут же займёт кто-то побойчее…
И много раз именно благодаря терпению и помощи этого доброго дяди Сыцзи ей удавалось благополучно добраться до места.
Именно из-за дяди Сыцзи она полюбила этот город, в котором ещё теплилось человеческое тепло, и полюбила поездки на местных автобусах.
В отличие от безжизненного метро или скучных такси, в поездках на автобусе было столько радости.
Ей нравилась дешевизна билетов, нравилось любоваться городскими пейзажами из чистого окна, нравилось таким образом мерить каждую пядь этой земли.
Ей нравилось слушать, как местные громко обсуждают городские сплетни на своём диалекте, нравились мимолётные встречи с людьми при посадке и высадке, нравилось проводить эти простые, наполненные самой жизнью минуты в компании совершенно разных попутчиков.
Всякий раз, если в салоне было немноголюдно, она садилась позади дяди Сыцзи и время от времени перебрасывалась с ним парой фраз. Порой они и вовсе не разговаривали, но ей было спокойно просто сидеть за его спиной.
Стоило при посадке с улыбкой попросить дядю об одолжении, и можно было совершенно не волноваться о том, что пропустишь нужную остановку.
Хотя Ли Шицин никогда не говорила этого дяде Сыцзи, в душе она была полна благодарности этому доброму человеку и всегда хотела сказать ему «спасибо».
Спасибо за его добрые советы и бескорыстную помощь в то время, когда она, только приехав в город, чувствовала себя неловко и беспомощно;
Спасибо за каждое напоминание об остановке и за то, что заступался за неё, если случались размолвки с другими людьми.
Когда начались события в «автобусной петле», она пыталась заставить дядю Сыцзи остановиться, развернуться, даже подстраивала всякие ситуации, чтобы переубедить его, но он каждый раз упорно вёл машину дальше, желая довезти пассажиров до места.
Тогда она даже втайне досадовала на его чрезмерную «преданность делу».
Её спутник тоже задавался вопросами насчёт дяди Сыцзи.
Как только всё началось, он обиняками выпытывал, не было ли у дяди Сыцзи проблем с психикой, из-за которых и произошла авария.
— Тогда она вступилась за дядю и развеяла его сомнения.
Он сомневался, не бросит ли водитель полный автобус людей, спасая свою шкуру, и предполагал, что тот просто не поверит их словам.
— Но она с полной уверенностью отвергла его догадки и даже заявила: «Он не такой человек».
Именно из-за её слепого доверия к дяде, из-за её излишней уверенности в собственных суждениях, она настояла на этом способе «прохождения», который казался ей «самым простым»…
В итоге всё пошло прахом в самый последний момент.
Водитель и впрямь был не из тех, кто сбежит, бросив пассажиров. Он хотел… чтобы ни один человек не смог выйти.
— Почему всё так… — Ли Шицин погрузилась в глубокое недоверие и сомнение, бормоча про себя: — …Почему дядя Сыцзи так поступил?
Как бы она ни старалась, она не могла связать образ свирепого «злодея» с добрым и приветливым дядей Сыцзи.
— В чём бы ни была причина, теперь уже точно ясно, что водитель и та безумная Хуаи Дашэнь — сообщники. Имя «Ван Синдэ», которое она так истерично выкрикивала, скорее всего, принадлежит водителю…
Провал в шаге от цели выбил его из колеи, и на душе у сяогэ было скверно, но, к счастью, он не был знаком с водителем лично, поэтому удар не был для него столь сокрушительным.
— Вероятно, они знакомы давно, и он наверняка знал об этом взрыве.
— У них точно должна быть причина…
— прошептала Ли Шицин.
Она всё ещё помнила тот его последний взгляд.
Этот взгляд был таким сложным, словно он хотел сказать ей очень многое, но в итоге лишь безмолвно замер.
У неё было слишком мало жизненного опыта, чтобы разгадать значение этого взгляда, но она отчётливо видела в нём глубокое раскаяние и боль.
«Злодеи», решившие забрать всех с собой в могилу, так не смотрят.
— Какие бы трудности у него ни были, раз появились такие переменные, придётся менять план…
— произнёс сяогэ, снимая очки и с раздражением потирая виски.
Он столько раз составлял планы, но никогда не включал в них «дядю Сыцзи» наравне с «прочими».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
