Любой обычный человек испытывает перед полицией определённый трепет, и Ли Шицин не была исключением.
С самого детства, когда взрослые то и дело пугали её словами: «Будешь плохо себя вести — придёт дядя полицейский и заберёт тебя!», она ни разу в жизни не совершала ничего предосудительного, даже не переходила дорогу на красный свет и не бросала мусор где попало.
Поэтому, когда двое товарищей полицейских сказали ей: «Ли-сяоцзе, произошла дорожная авария, мы надеемся, что ты поможешь нам в расследовании», Ли Шицин впала в полный ступор.
— Дорожная авария?
Ли Шицин была в полном недоумении. Шокированная, она спросила:
— Неужели моё сотрясение мозга из-за того, что меня сбила машина?
Полицейские переглянулись и посмотрели на неё с некоторым бессилием.
— Девушка, не нужно так нервничать, мы просто хотим прояснить ситуацию. Мы знаем от твоего врача, что ты получила удар по голове, но последствия этого ДТП крайне серьёзные, поэтому мы всё же надеемся, что ты постараешься всё вспомнить.
Тот из них, что был постарше, вёл себя довольно доброжелательно и говорил размеренно.
— Сегодня в час сорок пять дня автобус сорок пятого маршрута на въезде на прибрежную дорогу у моста через реку лоб в лоб столкнулся с бензовозом. Это привело к мощному взрыву, в обеих машинах никто не выжил.
Его голос был низким и хриплым.
— Взрыв также спровоцировал цепную аварию, а из-за разлетевшихся обломков пострадало много людей поблизости. Я верю, что ты только что в отделении скорой помощи тоже видела раненых, которых туда доставили.
Ли Шицин слушала всё с растущим изумлением и долго не могла проронить ни слова.
Когда привозили раненых, кто-то упоминал, что автобус врезался в бензовоз, но тогда родственники пациентов лишь перешёптывались, и она слушала их, словно в густом тумане.
Теперь, услышав точный ответ и узнав, что ещё больше людей не смогли выжить, она почувствовала себя ещё хуже.
Пока старший полицейский излагал события Ли Шицин, она чувствовала, что взгляд другого офицера пристально следит за выражением её лица.
Её впервые так сверлили взглядом полицейские, и помимо лёгкой паники она ощущала нарастающую обиду.
— Но какое это имеет отношение ко мне?
Она ведь не преступница, зачем так на неё смотреть?
— Потому что ты и ещё один пассажир — единственные двое выживших в том автобусе.
Сказав это, он стал предельно серьёзным.
— Чтобы выяснить причины происшествия, мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения вдоль маршрута. Оказалось, что непосредственно перед аварией автобус совершил внеплановую остановку на обочине, и ты вместе с другим пассажиром мужского пола вышли из него.
Она и ещё кто-то вышли из автобуса?
— Я была в том автобусе?
Ли Шицин ахнула:
— Но у меня нет ни малейшего воспоминания об этом! Я ничего не помню!
— На камерах видно, что, как только ты вышла, ты сразу же бросилась бежать. Менее чем через пять минут после вашего ухода автобус попал в аварию, столкнувшись со встречным бензовозом.
Старший полицейский относился к ней доброжелательно, но нельзя было не заметить, что во время рассказа его лицо становилось таким суровым, будто он лично видел, как те две машины взрываются прямо перед ним.
Возможно, он и в самом деле видел момент взрыва, и не единожды…
На записях камер видеонаблюдения.
— Ты действительно была в том автобусе и действительно вышла раньше, это зафиксировано на видео.
Молодой полицейский, видимо, был нетерпелив:
— Ты подумай ещё раз хорошенько, можешь ты что-нибудь вспомнить? Почему ты вышла заранее и почему сразу же кинулась прочь от того места? Ты знакома с тем человеком, который вышел вместе с тобой?
Узнав, что она одна из двух ключевых свидетелей, Ли Шицин, несмотря на сильное недомогание, изо всех сил попыталась вспомнить — ведь на кону стояли человеческие жизни.
— Я помню только то, как вышла из дома в полдень…
Она могла поклясться, что правда изо всех сил пыталась всё вспомнить, но в памяти о недавних событиях зияла пустота.
— …Помню, что проснулась поздно, перекусила лапшой на перекрёстке, а потом собиралась поехать в район Цзянбэй за покупками.
Полицейские снова переглянулись, обмениваясь взглядами, смысл которых оставался для неё загадкой.
Если бы это было обычное время, Ли Шицин больше всего раздражало бы это чувство отчуждённости — «я стою прямо перед вами, но вы никогда не поймёте, о чём мы думаем», однако сейчас в её душе, помимо глубокого страха, жило чувство вины.
Произошло нечто столь масштабное, что врачи, родственники пациентов в приёмном покое, полицейские, ведущие расследование, — абсолютно каждый из них не жалел сил, занимаясь этим происшествием.
А она, будучи непосредственной участницей и, возможно, зная множество неизвестных подробностей, умудрилась в такой критический момент получить сотрясение мозга и теперь могла лишь тщетно пытаться собрать мысли в кучу.
Они задали Ли Шицин ещё несколько вопросов, вроде «что ты собиралась купить в тот раз» и «часто ли ты ездишь по этому маршруту», надеясь, что подобные детали помогут ей что-то вспомнить.
Но она помнила каждую мелочь сегодняшнего утра, каждое привычное действие, и только сам момент пребывания в автобусе напрочь стёрся из её памяти.
В их расспросах не было вопросов о том, как её зовут, сколько ей лет и где она учится — вероятно, они уже проверили данные по реестру жильцов или иным способом выяснили, что она «самая обычная» студентка.
Двое опытных полицейских долго и настойчиво расспрашивали Ли Шицин, и она со своей стороны искренне старалась помочь следствию. От сильного напряжения и головной боли Ли Шицин во время ответов несколько раз мутило, но она продолжала отвечать со всей серьёзностью, хотя результат их явно не удовлетворил.
— Вы же сказали, что есть ещё один выживший? Почему бы вам не расспросить его?
Чувствуя, что дальнейшие расспросы — пустая трата времени, Ли Шицин, массируя ноющие виски, добавила:
— Может быть, он знает больше моего.
— Мы нашли его неподалёку от места аварии после того, как вы вышли…
Выражение лица молодого полицейского стало ещё более странным.
— Из-за взрыва он временно оглох, общаться с ним трудно. Однако он утверждает, что это ты вытащила его из автобуса.
— Боже мой, что же я натворила.
Ли Шицин в отчаянии закрыла лицо руками, ей хотелось взвыть.
Неудивительно, что полицейские пришли к ней — даже она сама, выслушав рассказ о том, что произошло, пришла к выводу, что наверняка знала что-то важное.
Неужели она заметила в автобусе, что с водителем что-то не так, и поэтому находчиво устроила скандал, чтобы выйти?
Но нет, если бы она заметила, что с водителем что-то не так, то разве она не должна была сначала вызвать полицию?
От этих мыслей голова разболелась ещё сильнее, и Ли Шицин, схватившись за неё, лишь судорожно ловила ртом воздух от боли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
