Она не ела, и Лу Чжо съел больше половины каждого блюда.
Тот, кто побывал на поле боя и познал вкус жизни, когда один день сыт, а другой голодаешь, не любит разбрасываться едой.
Оплатив счет, они вышли из питейного заведения, и Вэй Жао направилась на запад.
Лу Чжо окликнул ее и указал на восток — они пришли оттуда.
Вэй Жао с улыбкой ответила:
— Еще рано, я хочу посмотреть, не продают ли здесь лошадей.
— Ты хочешь купить лошадь? — спросил Лу Чжо.
Вэй Жао кивнула:
— Ездить в повозке слишком утомительно, а так я в любой момент смогу пересесть в седло и проветриться.
Лу Чжо подумал о восьмерых сопровождавших их подчиненных и братьях Чжао Суне и Чжао Бае, после чего негромко произнес:
— В окрестностях горы Юньу мало путников, там удобно скакать верхом, но на тракте постоянно снуют повозки, и ты…
Вэй Жао не раз сталкивалась с его неодобрением, так что одним разом больше, одним меньше — не беда. Она лишь нежно улыбнулась:
— Мне самой все равно, так к чему шицзы об этом беспокоиться? Прохожие на дороге не имеют ко мне отношения, почему меня должно волновать, смотрят они на меня или нет? Что до Чжао Суна и остальных, то они — твои доверенные люди и подчиненные. Еще когда мы играли свадьбу, они наверняка слышали, что я не из тех благородных девиц, что строго блюдут правила. Неужели их так поразит моя езда верхом?
Лу Чжо было нечего возразить.
Они не были кровными родственниками, а мужем он считался лишь на бумаге, так что у него и впрямь не было права поучать Вэй Жао. Другие знатные девушки боялись пересудов и в каждом жесте стремились к благопристойности, Вэй Жао же поступала вопреки всему. Она привыкла делать что вздумается, ее репутация давно была безнадежно испорчена, поэтому она могла и дальше вести себя своенравно, не опасаясь последствий.
Глядя вслед Вэй Жао, исчезающей в толпе, Лу Чжо внезапно ощутил укол тревоги.
Если бы они действительно стали мужем и женой, то рождение сына еще можно было бы пережить, но что, если родится дочь и переймет вольный нрав Вэй Жао? Как тогда быть?
На город незаметно опустились сумерки.
Вэй Жао действительно отыскала конюшни. Хозяин уже собирался закрываться, но, увидев двоих статных и благородных на вид гунцзы, с улыбкой вышел их поприветствовать.
Хозяин заметил интерес Вэй Жао к белым лошадям и принялся усиленно расхваливать ей одну из них.
Лу Чжо сам обошел стойла и остановился перед гнедой кобылой, жестом подозвав Вэй Жао.
— У дагунцзы наметанный глаз! Это чистокровный ахалтекинец1, его только вечером привезли. Приди вы на день позже, и эту драгоценную лошадь наверняка бы уже купили, — смеясь и поглаживая бороду, сказал хозяин.
Вэй Жао принялась разглядывать гнедую лошадь. Лу Чжо подошел ближе и вполголоса произнес:
— Это не «кровавый пот», но лошадь достойная, можно брать.
Вэй Жао и сама видела мощь этой гнедой, однако… В нерешительности она покосилась на белую лошадь.
Не желая, чтобы она попусту тратила серебро, Лу Чжо деликатно напомнил:
— Эта скачет быстро. С той же путь, занимающий полдня, может растянуться еще на несколько кэ.
Услышав это, Вэй Жао тут же приняла решение и, достав серебро, купила гнедую лошадь.
В придачу ей дали седло. Покинув конюшни, Вэй Жао ловко вскочила в седло, желая опробовать покупку. Время близилось к комендантскому часу, на улицах почти не осталось прохожих. Вэй Жао похлопала лошадь по шее, и та во весь опор пустилась вперед, в мгновение ока оставив Лу Чжо позади.
Лу Чжо следил взглядом за девушкой в седле, не прибавляя шагу.
Отъехав на приличное расстояние, Вэй Жао развернулась и поскакала обратно. На ней была шапка, скрывавшая густую копну черных как смоль волос, оставляя открытым лишь нежное бледное лицо. Она неслась во весь дух, и отблески света от фонарей, висевших у входов в лавки, плясали на ее коже. Лу Чжо на миг почудилось, будто со вращающегося праздничного фонаря сошла красавица и летит прямо к нему, становясь все ближе и ближе.
Прежде чем она успела это заметить, Лу Чжо бесстрастно отвел взгляд.
Вэй Жао осадила лошадь и, глядя на него сверху вниз, спросила:
— Эту лошадь выбрал шицзы, не желает ли шицзы ее опробовать?
Лу Чжо удивился ее радушию, но, вспомнив наставление лаотай-цзюнь, кивнул:
— Что ж, можно.
Вэй Жао со смехом спрыгнула на землю и протянула ему поводья. Лу Чжо, как и она, проскакал туда и обратно.
Когда он спешился, Вэй Жао с надеждой спросила:
— Ну как, что скажет шицзы?
— Недурно, — ответил Лу Чжо. — Ее можно отправить в лагерь в качестве боевого коня.
Солдаты проходят строгий отбор, и к лошадям предъявляются те же требования. Если бы гнедая кобыла могла понять похвалу от заместителя командующего армии Шэньу, она бы наверняка радостно заржала.
Лу Чжо погладил лошадь по шее и собирался вернуть поводья Вэй Жао.
Вэй Жао не спешила их забирать и одарила его очаровательной улыбкой:
— Раз и шицзы считает, что лошадь хороша, я подарю ее тебе. А взамен — не одолжишь ли мне Фэймо на несколько дней? По рукам?
В тот миг, когда Вэй Жао заговорила, ее редкая улыбка и впрямь заставила сердце Лу Чжо пропустить удар. Однако, осознав, что она посягает на его скакуна, он мгновенно протрезвел. Вложив поводья гнедой в руки Вэй Жао, он сухо ответил:
— Нет.
Глядя ему в спину, Вэй Жао испытала разочарование, смешанное с восхищением. Она лишь предложила поменяться лошадьми на время; любой другой мужчина наверняка бы согласился, но Лу Чжо дорожил своим конем пуще жизни. Была, конечно, и другая вероятность: ее лицо, которое все называли лицом демоницы, просто не действовало на него.
По возвращении на постоялый двор гнедую лошадь передали Чжао Суну, чтобы тот отвел ее в конюшню, а Вэй Жао и Лу Чжо поднялись по лестнице на третий этаж. В коридоре стояла тишина. Лу Чжо нес фонарь, поглядывая на идущую рядом Вэй Жао. На людях им приходилось изображать любящих супругов, а значит, этой ночью им предстояло ночевать в одной комнате.
Лу Чжо гадал, заставит ли она его спать на полу, ведь остаться мужчине и женщине вдвоем в одной комнате…
Вэй Жао остановилась перед дверью своего номера.
— Шаофужэнь? — послышался изнутри голос Битао, которая уже давно ждала ее.
— Это я, — ответила Вэй Жао.
Битао с облегчением поспешила открыть дверь.
Вэй Жао спросила ее:
— Ключ от соседней комнаты?
Битао все это время сжимала его в руке.
Вэй Жао взяла ключ и, обернувшись, протянула его Лу Чжо. Не говоря ни слова, она лишь сделала жест, веля ему идти спать по соседству.
Лу Чжо бросил взгляд на Битао, стоявшую за дверью, взял ключ и ушел.
- Ахалтекинец (汗血宝马, hànxuè bǎomǎ) — «лошадь, потеющая кровью», легендарная порода высоко ценившихся в древнем Китае среднеазиатских коней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
