Вэй Жао увидела Лу Чжо и обнаружила, что он тоже смотрит на неё неподвижно, а на его губах застыла привычная мягкая фальшивая улыбка.
Они вместе приехали в Цзиньчэн, но не виделись уже месяц. Лу Чжо вернулся после набора в армию, и в такой ситуации Вэй Жао следовало бы спуститься к нему, но история о том, как лодочник спас красавицу, из уст богатого купца как раз подходила к самому захватывающему моменту. В сердце Вэй Жао зачесалось от любопытства — ей хотелось дослушать, какое решение вынес уездный начальник: присудит ли он красавицу мужу-чахоточнику, который заплатил за неё целое состояние, или же молодому и крепкому лодочнику, который не смог равнодушно смотреть, как она выходит за неподходящего человека.
Как назло, купец прекрасно умел подвешивать аппетит слушателей: он говорил медленно и неспешно, то и дело прихлебывая чай и ни капли не торопясь.
Вэй Жао снова взглянула на противоположный берег реки и увидела, что Лу Чжо привязал Фэймо к иве. Он сидел за длинным деревянным столом на берегу и о чем-то переговаривался с работником в холщовой одежде. Похоже, он собирался пообедать в том заведении?
Вэй Жао посмотрела на вывеску той лавочки — это было место, где жарили шашлыки из баранины и подавали суп из неё же. И внутри, и снаружи было пусто, скорее всего, еда там была невкусной.
У Вэй Жао возникло чувство, что Лу Чжо, возможно, ждет её, желая узнать, почему его номинальная жена зашла в ресторан с тремя мужчинами.
Вэй Жао не чувствовала пустоты в сердце, но и не хотела лишних недоразумений с Лу Чжо. Дождавшись, когда купец закончит рассказ, она вполголоса переговорила с Хо Цзюэ-бяогэ, а затем хриплым голосом обратилась к двум богатым купцам:
— Кажется, на берегу мой старый друг, которого я не видел много лет. Мне не терпится спуститься и побеседовать с ним, поэтому прошу простить мне мой уход.
Оба купца с улыбкой ответили, что всё в порядке.
Вэй Жао попрощалась с троими мужчинами и вышла из отдельной комнаты. Чжао Сун и Чжао Бай ждали в коридоре.
Вэй Жао подала им знак следовать за ней вниз.
Ресторан, в котором они находились, был довольно известным в Цзиньчэне. Пока Вэй Жао спускалась, навстречу ей слуги вели новых гостей, и из-за того, что приходилось уступать дорогу, спуск занял некоторое время. Когда Вэй Жао вышла из чайного дома и посмотрела на другой берег в сторону Лу Чжо, она поразилась: в лавке с бараниной, где только что почти не было посетителей, сейчас почти не осталось свободных мест. Особенно те столы, что стояли вокруг Лу Чжо, были полностью заняты женщинами — там были и дамы тридцати-сорока лет, и совсем юные сяогунян лет тринадцати-четырнадцати.
Все женщины смотрели на Лу Чжо, а он безмятежно попивал чай, словно не замечая устремленных на него взглядов.
Вэй Жао тоже, можно сказать, расширила свой кругозор.
Увидев, что шаофужэнь пристально смотрит в сторону шицзы-е, Чжао Сун вздрогнул, вспомнив картину, где шицзы-е с желтым цветком в волосах нес ежа. Он не успел обрадоваться возвращению господина в город и поспешил шепотом оправдать его:
— Шаофужэнь, наш шицзы-е величественен и красив1, в прошлом, когда он выходил в свет, простолюдинки тоже собирались поглазеть на него. Но будьте спокойны, шаофужэнь, шицзы-е блюдет чистоту и не приближается к женщинам, он никогда даже не смотрел на них лишний раз…
Не успел он закончить похвалу, как Чжао Бай внезапно дернул его за рукав.
Чжао Сун с недоумением обернулся.
Чжао Бай украдкой указал в сторону шицзы-е.
Взглянув снова, Чжао Сун увидел, что Цайцюнь-сяоцзе в сопровождении служанки села за столик напротив шицзы-е и, сияя улыбкой, о чем-то с ним говорит. А шицзы-е, про которого он только что сказал, что тот «никогда не смотрел на других лишний раз», не проявил ни малейшего неудовольствия и даже пододвинул тарелку с шашлыками в сторону Цайцюнь-сяоцзе.
Лицо Чжао Суна густо покраснело. Неужели шицзы-е не заметил, что шаофужэнь уже спустилась, или ему мало было истории с ежом, и он намеренно решил рассердить шаофужэнь?
Чжао Сун неимоверно переживал за шицзы-е, но в такой ситуации не знал, что еще можно сказать.
Чжао Бай внезапно с негодованием произнес:
— У той сяоцзе кожа на лице поистине толстая, наверняка она сказала что-то такое, от чего шицзы-е было трудно отказаться. У нашего шицзы-е самый лучший характер, он определенно не хочет ставить её в неловкое положение при всех!
Чжао Сун тут же посмотрел на младшего брата другими глазами — да, всё именно так.
Вэй Жао рассмешило то, как братья Чжао наперебой старались оправдать Лу Чжо. Какое ей дело до того, привлекает он пчел и заманивает бабочек или нет? Она лишь считала, что из вежливости ей стоит встретиться с Лу Чжо, но сейчас подле него не осталось свободных мест, к тому же его сопровождала пылкая красавица. Если Вэй Жао подойдет сейчас, не испортит ли она им всё изящное удовольствие?
Возвращаться в ресторан тоже было неуместно. Вэй Жао подумала и сказала Чжао Баю:
— Иди прислуживай шицзы, а Чжао Сун пойдет со мной обратно на постоялый двор.
Сказав это, Вэй Жао пошла вперед.
Чжао Сун подал знак Чжао Баю и тут же последовал за ней.
Глядя на удаляющуюся спину шаофужэнь, Чжао Бай чувствовал, что сейчас шаофужэнь наверняка очень сердится!
Чжао Бай перебежал на другой берег по ближайшему каменному мосту и, обливаясь потом, добежал до лавки с бараниной. Направляясь к месту, где сидел шицзы-е, Чжао Бай услышал, как Цайцюнь-сяоцзе спрашивает господина, откуда он родом. Шицзы-е лишь едва заметно улыбнулся, взглянул на него и, поднявшись, произнес:
— Сяоцзе, приятного аппетита, прошу меня простить.
Увидев это, Чжао Бай с полуслова понял намерение хозяина, отвязал Фэймо и последовал за шицзы-е, который уже вышел на улицу.
— Шицзы-е, Вы разве не видели сейчас шаофужэнь? — с тревогой спросил Чжао Бай.
Лу Чжо бросил взгляд в ту сторону, куда ушла Вэй Жао:
— Видел. Почему шаофужэнь была в ресторане?
Чжао Бай рассказал хозяину о том, как шаофужэнь случайно встретила Хо Цзюэ-бяо-шао-е.
— Все эти дни шаофужэнь вела дела вместе с Бяо-гунцзы? — спросил Лу Чжо.
— Да, шаофужэнь переоделась двоюродным братом Бяо-гунцзы. Она говорит мало, а когда говорит, то хриплым голосом, так что её ни разу не разоблачили, — ответил Чжао Бай.
Говоря об этом, Чжао Бай искренне восхищался шаофужэнь. Очевидно будучи пленительной и яркой красавицей, она так безупречно играла роль мужчины — держалась непринужденно и открыто, без всякой застенчивости и жеманства, свойственных девицам из знатных покоев. Вот только ростом была маловата.
- Величественный дух и красивый облик (丰神俊朗, fēng shén jùн lǎng) — китайская идиома, описывающая мужчину с выдающейся внешностью и благородной манерой держаться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
