Прошло несколько дней. Хо Цзюэ закончил закупку пушнины и собирался покинуть Цзиньчэн.
Он пришел в подворье, чтобы попрощаться.
Лу Чжо находился в военном лагере, поэтому Вэй Жао принимала бяогэ в переднем зале.
Было грустно расставаться, но все они уже выросли: бяогэ должен был помогать дяде с делами, и он не мог надолго задерживаться в одном месте.
Выпив по чашке чая, Хо Цзюэ собрался в путь. Вэй Жао проводила его до самых ворот подворья.
— Жао-Жао, в будущем не будь слишком своенравной. Твой путь отличается от нашего, поэтому во всем сначала трижды подумай, а потом действуй.
Это были последние слова, которые Хо Цзюэ сказал Вэй Жао перед тем, как сесть в повозку.
Вэй Жао понимала, что бяогэ имел в виду тот случай, когда она, переодевшись в мужское платье, наблюдала за его торговлей.
Вэй Жао по-прежнему верила, что купцы, видевшие её лишь раз, ни за что не узнают её при новой встрече. Но если взглянуть на это глазами Лу Чжо, то его беспокойство было вполне обоснованным. По крайней мере, пока они не развелись, она могла ездить верхом и охотиться, но ей не следовало подвергать Лу Чжо риску стать посмешищем, которого называют «зеленой черепахой»1.
В этом деле она действительно поступила опрометчиво.
После отъезда бяогэ Вэй Жао больше не выходила из дома одна и тем более не надевала мужскую одежду. Она либо гуляла по саду подворья, закрыв лицо вуалью, либо принимала приглашения Ян Янь и отправлялась в гости к семье Ян.
Все это время Лу Чжо оставался в военном лагере.
Апрель наконец подходил к концу, приближался праздник Дуаньу. Согласно новостям, которые Чжао Сун передал Битао, второго числа пятого месяца отбор новобранцев завершится, а с третьего числа начнутся пятидневные каникулы. До захода солнца седьмого числа все новобранцы должны вернуться в лагерь, а ранним утром восьмого числа все отправятся в обратный путь в столицу.
Сердце Вэй Жао потеряло покой.
Она проделала такой долгий путь до Цзиньчэна именно ради встречи с матерью. Прождав два месяца, она наконец-то могла отправиться в загородный дворец.
Сейчас она находилась в Цзиньчэне, всего в половине дня пути верхом от дворца Сишань. В её руках был императорский указ с печатью императора Юаньцзя. Все было готово, не хватало только Лу Чжо.
Он исполнил даже обещание устроить банкет для её бяогэ, так что в столь важном деле, как поездка во дворец, он не должен был пойти на попятную.
Вэй Жао приготовила три смены одежды: один мужской костюм, который еще ни разу не надевала в Цзиньчэне, — для верховой езды, и два женских наряда — для пребывания во дворце.
Вэй Жао также сходила в конюшню навестить своего гнедого скакуна. Конюхи подворья хорошо заботились о нем, его шерсть лоснилась. Вэй Жао ласково гладила его, и ей казалось, будто она уже в седле и скачет во весь опор к загородному дворцу.
В сумерках второго числа Лу Чжо вернулся на подворье.
После целого дня тренировок он весь промок от пота. Чжао Сун, не дожидаясь приказа, уже велел людям приготовить воду.
Закрыв дверь во внутренние покои, Лу Чжо скинул одежду и, стоя снаружи, сначала обтерся мокрым полотенцем, чтобы смыть запах пота. Только после этого он перешагнул через край бадьи и привалился к её стенке, прикрыв глаза, чтобы восстановить силы.
Его длинные мускулистые руки покоились на бортиках, а грудь и живот, подобные прекрасному нефриту, мерцали в воде. По раскрасневшемуся лицу скатывались капли воды. Проведя целый месяц под палящим солнцем вместе с новобранцами, он загорел, и у ключиц появилась четкая разделительная линия. Однако этот загар ничуть не умалил его красоты, напротив, он добавил ему той суровой величественности, что присуща военным. Мягкий и утонченный шицзы Ин-гогуна теперь стал больше походить на человека, занимающего его вторую должность — помощника командующего армией Шэньу.
Так он и лежал в воде, словно уснул.
Вода в бадье постепенно остывала. Когда закатное солнце за окном скрылось и начали сгущаться сумерки, Лу Чжо открыл глаза и вышел из воды.
Спустя некоторое время, одетый в белоснежные одежды и безупречно причесанный, он появился в зале.
Чжао Сун и Чжао Бай ожидали его распоряжений.
Лу Чжо отпил чая и произнес:
— Подавайте ужин.
Чжао Бай тут же отправился на кухню.
Чжао Сун смотрел на господина, не веря, что тому больше нечего сказать.
Лу Чжо мельком взглянул на него:
— Пригласи шаофужэнь.
Чжао Сун с облегчением вздохнул. Шицзы-е так любит шаофужэнь, разве мог он и вправду продолжать её игнорировать?
Он проскользнул к задним дверям дворика и, увидев стоящую там Битао, поманил её рукой.
Битао тут же подбежала к нему.
Чжао Сун с улыбкой сказал:
— Шицзы-е вернулся, просит шаофужэнь прийти.
Битао уже не питала надежд относительно своей госпожи и шицзы-е. Раньше каждый раз, когда шицзы-е обижал гунян, он находил способ вымолить прощение, поэтому Битао и Люя верили, что этот фиктивный брак когда-нибудь станет настоящим. Но в этот раз прошел целый месяц! Шицзы-е уехал в лагерь и ни разу не вернулся. Битао радовалась лишь тому, что сердце гунян осталось нетронутым, иначе как горько было бы ей сносить такое холодное пренебрежение со стороны шицзы-е?
Если бы сегодня гунян не велела ей следить за тем, вернулся ли шицзы, Битао даже не захотела бы видеть Чжао Суна.
Выслушав слова Чжао Суна, Битао не стала задерживаться и, оставив его, пошла в покои доложить хозяйке.
Чжао Сун почесал затылок. На душе у него было неспокойно, будто туда заполз муравей. Стоило шицзы-е повздорить с шаофужэнь, как Битао, казалось, начинала недолюбливать и его самого.
Ему это совсем не нравилось, и он лишь надеялся, что шицзы-е и шаофужэнь поскорее помирятся.
Вэй Жао весь сегодняшний день ждала вестей от Лу Чжо, ведь завтра наступал назначенный ими день отъезда.
Как только Лу Чжо вернулся, тревога в душе Вэй Жао утихла. Лу Чжо все еще был должен ей одну услугу, и если бы он вздумал отказаться от поездки во дворец, она бы воспользовалась тем обещанием, чтобы заставить его передумать.
Вэй Жао вышла в передний двор, где слуги как раз расставляли на столе принесенные из кухни блюда для Лу Чжо.
Увидев её, Лу Чжо улыбнулся:
— Я вернулся внезапно. Фужэнь уже пообедала?
Он улыбался так красиво, что служанка, накрывавшая на стол, украдкой поглядывала то на шицзы-е, то на шаофужэнь. За этот месяц почти все слуги на подворье узнали о размолвке между супругами и наперебой гадали, когда же они помирятся.
- Зеленая черепаха (绿王八, lǜ wángba) — китайское идиоматическое выражение, обозначающее мужа, которому изменяет жена (рогоносца). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
