Когда они прибыли на виллу, дворцовые слуги уже были готовы услужить супругам.
Вэй Жао принимала ванну лишь во второй половине дня, а вечерняя прохлада не давала ей вспотеть, поэтому сейчас ей не хотелось мыться; к тому же, слишком долгое пребывание в воде за один день вызывало дискомфорт.
— Приготовьте воду, чтобы попарить ноги, — сказала Вэй Жао дворцовым слугам.
Слуги посмотрели на Лу Чжо, и тот кивнул, давая понять, что ему тоже достаточно лишь этого.
Дворцовые слуги отправились за приготовлениями, а в комнате остались ждать две дворцовые служанки.
Лу Чжо с невозмутимым видом снял верхнее платье, отдал его служанке, чтобы та его повесила, и сразу подошел к кровати, усевшись в ожидании омовения ног.
Увидев это, Вэй Жао присела перед туалетным столиком и позволила одной из служанок расчесать ей волосы.
Оба действовали слаженно; этот спектакль перед сном не выдал ни единой зацепки.
— Сегодня я буду дежурить снаружи. Шицзы-е и шаофужэнь, отдыхайте пораньше, — почтительно произнесла молодая служанка.
— Гм, — отозвалась Вэй Жао.
Служанка погасила лампу и, пятясь, вышла.
Вэй Жао легла под одеяло у стены, полная настороженности. Услышав, как служанка закрыла дверь, она немного подождала и, заметив, что лежащий рядом Лу Чжо не шевелится и вовсе не собирается вставать, нахмурилась:
— Шицзы намерен сегодня спать в одной постели со мной?
Лу Чжо негромко рассмеялся:
— Не смею, мне просто было любопытно, как долго гунян сможет терпеть.
Сказав это, Лу Чжо откинул одеяло, сел, а затем лег на деревянный настил рядом с кроватью.
Это была кровать бабу; за её каркасом тянулся небольшой проход, деревянный пол в котором был вытерт до блеска и отлично подходил для того, чтобы устроить постель на полу.
Сам он спустился вниз, но подушка и одеяло остались наверху. Вэй Жао с неприязнью сбросила их ему.
— Благодарю.
Лу Чжо намеренно превратно истолковал её жест; он сел, с улыбкой поправил подушку и укрылся одеялом.
На самом деле, во время походов с новой армией он привык обедать на ветру и спать на росе, а погода стояла теплая, так что можно было обойтись и без одеяла.
Вэй Жао проигнорировала его и осторожно задернула занавег. Перед тем как лечь, она посмотрела на смутную тень на полу и сказала:
— Я верю, что шицзы — цзюньцзы.
Лу Чжо ответил:
— Гунян может не беспокоиться. Если только гунян сама не пожелает, Лу ни за что не станет заставлять другого совершать невозможное.
В этом Вэй Жао верила ему больше всего, но какой бы ни была вера, оставаясь наедине с мужчиной, она не могла не тревожиться.
Она легла на самый край кровати, лицом к Лу Чжо, и закрыла глаза. Мысли в её голове перепутались, словно беспорядочный клубок нитей.
Выйти замуж за Лу Чжо, конечно, имело свои выгоды, иначе она не согласилась бы на свадьбу для отгнания бед1. Но она и Лу Чжо были как лед и пламя. Заводить детей от мужчины, который в глубине души её не жалует — Вэй Жао решительно не хотела с этим мириться.
Вэй Жао признавала: пока Тайхоу жива, в её замужестве за Лу Чжо плюсов больше, чем минусов. Ключевой вопрос заключался в том, что будет после смерти Тайхоу. Как император Юаньцзя поступит с её матерью? Как наложницы в гареме и три ван-е отнесутся к матери и брату? И какова будет обстановка во дворце, когда император Юаньцзя отойдет в мир иной?
Отрезок времени был слишком велик, а значит, и перемен могло быть множество. Эти перемены вызывали у Вэй Жао головную боль.
Она прикусила запястье, и постепенно нарастающая боль заглушила раздражение в сердце. Когда на кончике языка почувствовался сладковатый вкус крови, Вэй Жао внезапно приняла решение.
Лучше пока оставаться с Лу Чжо фиктивными супругами. Когда мать вернется во дворец, она посмотрит по обстоятельствам и обсудит с ней, как действовать дальше. Мать знала дворцовые порядки лучше неё. Если император Юаньцзя действительно продолжит осыпать её милостями и если мать будет уверена, что сможет защитить брата, пока тот растет, тогда им не понадобится никакое соглашение с домом Ин-гогуна.
Это касалось не только её, так что следовало посоветоваться с семьей, особенно с вайцзуму. Раз та смогла невредимой покинуть дворец, её суждения наверняка будут мудрее.
Когда мысли прояснились, тело Вэй Жао расслабилось.
— Шицзы спит? — спросила она, глядя на занавег.
Спустя мгновение снизу донесся беспомощный ответ Лу Чжо:
— Если гунян спрашивает, а я не отвечу, боюсь, вы решите, что я игнорирую важное дело. Если же отвечу, это докажет, что я не сплю — не заподозрит ли тогда гунян у меня дурных намерений?
Вэй Жао не вдавалась в такие тонкости:
— Мне действительно нужно кое-что сказать вам.
Лу Чжо закинул руки за голову и небрежно бросил:
— Почтительно слушаю, омыв уши.
Вэй Жао заговорила спокойно:
— Шицзы прав, брак — дело нешуточное. Если мы сейчас же разведемся, старшие в обеих семьях будут обеспокоены, поэтому я хочу продолжить наше пятилетнее соглашение. О настоящем супружестве пока забудем: мы оба понимаем, что насильно сорванная дыня не будет сладкой. Однако шицзы может быть спокоен — между нами нет личной вражды. Даже если в будущем наши узы разорвутся, я не стану просить мать вмешаться и уж точно не буду мстить дому Ин-гогуна. В этом я готова поклясться своей жизнью.
Лу Чжо замолчал.
Она не верила, что он искренне хочет на ней жениться, и всё же предпочла остаться фиктивной женой. Однако, возможно, из-за Ли-гуйжэнь и её сына, она не стала рубить сплеча.
Тщательно взвесив её слова, Лу Чжо произнес:
— Я слишком часто ранил гунян, и то, что гунян не желает быть моей женой — вполне естественно. Но если в ближайшие несколько лет я сумею завоевать сердце гунян, согласитесь ли вы стать моей настоящей супругой?
Вэй Жао рассмеялась:
— То, чего ищешь, да не можешь обрести.
В её смехе Лу Чжо уловил иронию. Но эта ирония была ничем по сравнению с тем пренебрежением, которое он сам проявлял к ней в начале брака.
На следующий день младшая Чжоу-ши вместе с дочерью, зятем и сыном отправилась гулять по временной резиденции.
Территория была столь огромна, что за целый день они успели осмотреть лишь несколько мест с самыми красивыми видами. За ужином младшая Чжоу-ши спросила у дочери и зятя, куда они хотят отправиться завтра — здесь можно было и в горы подняться, и на конях поскакать, и на лодке по озеру поплавать.
Лу Чжо с улыбкой посмотрел на Вэй Жао:
— Пусть Жао-Жао решит.
Вэй Жао хотелось поскакать на лошадях в степи — она там еще ни разу не была.
Младшая Чжоу-ши, разумеется, поспешила исполнить желание дочери и заранее велела дворцовым слугам всё подготовить. После ужина младшая Чжоу-ши взяла Вэй Жао за руку и сказала Лу Чжо:
— Послезавтра утром вам уже уезжать, пусть Жао-Жао эти две ночи побудет со мной.
Радость поднялась к самым бровям Вэй Жао. Эта мысль давно зрела у неё в голове, но она боялась, что мать не согласится, поэтому не предлагала сама — в конце концов, она была уже замужней дочерью.
Лу Чжо почтительно ответил:
— Так и должно быть.
Тогда младшая Чжоу-ши, ведя одной рукой сына, а другой — дочь, поднялась в повозку.
- Свадьба для отгнания бед (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай, согласно которому свадебную церемонию проводили в надежде, что прилив радостной энергии поможет больному родственнику исцелиться или отведет от семьи несчастье. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
