В седельных сумках Лу Чжо было припасено вяленое мясо; у каждого было по бурдюку с водой, и они просто пообедали в рощице.
Если бы убийцы не задержали их, то к этому времени они бы уже приближались к Цзиньчэну.
Пропитанный потом халат Вэй Жао уже высох от тепла её тела и летнего зноя. Хотя в её узле была женская одежда, Лу Чжо был ранен, и Вэй Жао нужно было сохранять бдительность на случай появления новых убийц. Она не стала искать место, чтобы переодеться: когда обстоятельства не позволяли, она не проявляла излишней капризности.
Поправив шапку и вуаль, Вэй Жао посмотрела на Лу Чжо:
— Отправляемся?
Лу Чжо кивнул, его взгляд упал на Фэймо, который щипал траву неподалёку.
Гнедая лошадь пала, и теперь Фэймо оставался их единственным средством передвижения.
— Сначала поедем вдвоём на одной лошади, а добравшись до уезда Ин, купим повозку, — предложил Лу Чжо. Уезд Ин был ближайшим городом. В его нынешнем состоянии он не мог скакать во весь опор, а при медленной езде верхом или на повозке скорость передвижения сильно упадет, так что сегодня им, вероятно, придётся заночевать в пути.
У Вэй Жао не было иного выхода, но как им усесться вдвоём на одного коня?
Она не хотела давать Лу Чжо новой возможности обнимать её за талию, да и его дыхание у самого её уха вызывало дискомфорт. С непроницаемым лицом она произнесла:
— Ты садись впереди.
Лу Чжо во всём полагался на её распоряжения; возникни у него сейчас иные мысли, она непременно сочла бы, что он преследует корыстные цели.
Фэймо опустился на землю, и когда Вэй Жао помогла Лу Чжо сесть, конь поднялся на ноги.
Лу Чжо не мог упираться левой ногой или задействовать правую руку, но он был искусным наездником, так что сохранять равновесие для него не составляло труда.
Вэй Жао велела ему держаться крепче, а сама, вставив ногу в стремя, легко вскочила в седло позади него.
Седло было не слишком длинным, и ноги Вэй Жао неизбежно прижались к Лу Чжо. Плотно сжав губы, она велела ему передать поводья.
Передав поводья, Лу Чжо упёрся левой рукой в спину Фэймо и слегка подался вперёд, однако его высокая спина всё равно заслоняла Вэй Жао обзор.
Поза была крайне неудобной: один наклонялся вперёд, другая старалась как можно сильнее отклониться назад, и оба быстро устали.
Вэй Жао снова спешилась и велела Лу Чжо пересесть назад.
— Руки ко мне не протягивай, если только дорога не станет совсем скверной, — холодно предупредила Вэй Жао.
Лу Чжо горько усмехнулся:
— Не посмею.
Вэй Жао снова села перед ним.
Середина седла была самой низкой его частью. Вэй Жао старалась сдвинуться как можно дальше вперёд, а Лу Чжо, как и подобает благородному мужу, отодвинулся назад. Они заняли края седла, и, если не считать коленей Лу Чжо, касавшихся ног Вэй Жао, между ними даже образовался небольшой просвет.
Вэй Жао осталась довольна и слегка потянула за поводья.
Фэймо побрёл прочь, неся на спине обоих хозяев.
Роща была густо засажена деревьями. Чтобы объезжать их, Фэймо то и дело вилял из стороны в сторону, как и тогда, когда они въезжали. Стоило коню тронуться, как от покачивания его корпуса Вэй Жао и Лу Чжо одновременно соскользнули в ложбинку посередине седла и тесно столкнулись телами.
Лу Чжо заметил, как покраснели мочки её ушей.
Какой бы дерзкой она ни была, она всё же оставалась нежной сяогунян.
Он одной рукой отвязал свой узел и втиснул его между ними.
Вэй Жао облегчённо вздохнула.
Они покинули рощу и вернулись на тракт. Путь стал ровным, но из-за ран Лу Чжо Фэймо мог идти лишь обычным шагом.
Был самый полдень, яркие солнечные лучи падали отвесно, и тени от деревьев не хватало, чтобы укрыться от зноя.
Лу Чжо увидел, как капля пота скатилась по белоснежной коже Вэй Жао и исчезла под вуалью.
— На дороге никого нет, сними пока вуаль, — мягко посоветовал Лу Чжо.
Он полагал, что Вэй Жао носит вуаль, чтобы её не разглядывали прохожие, а если её снять, станет гораздо прохладнее.
Вэй Жао безучастно ответила:
— Я боюсь солнца.
Лу Чжо ничего не оставалось.
Путь был долгим, а Фэймо шёл слишком медленно. Чувствуя прикосновение их ног, Вэй Жао ощущала неловкость во всём теле и заговорила, лишь бы отвлечься:
— Есть ли у вашего дома Лу враги? Теперь мы с тобой муж и жена, и мне следует знать, кого опасаться, когда в будущем я буду выходить в свет.
Лу Чжо посмотрел вдаль и негромко произнёс:
— Дом Лу уже несколько поколений пользуется неизменным расположением Шэншана, поэтому трудно избежать чужой зависти и ненависти. Даже внешние враги спят и видят, как бы поскорее от нас избавиться. Сейчас у меня слишком мало зацепок, чтобы точно сказать, кто за этим стоит.
У него не было зацепок, а у Вэй Жао и подавно не было идей, поэтому она решила не забивать себе голову и лишь с самоиронией заметила:
— Шицзы стоит поберечь себя. Ведь если с тобой что-нибудь случится, те, кто меня ненавидит, непременно снова наклеят на меня ярлык женщины, приносящей смерть мужу.
Лу Чжо усмехнулся:
— Будьте покойны, гунян, я ни за что не позволю, чтобы за вами закрепилась такая дурная слава.
Под цокот копыт прошло две четверти часа1, когда из деревни впереди показалась повозка, запряженная ослом, и направилась в их сторону.
Глаза Вэй Жао блеснули. Велев Лу Чжо сидеть смирно, она спрыгнула с лошади. Когда погонщик — пожилой лаобо — поравнялся с ними, Вэй Жао преградила ему путь и, достав два золотых листка, предложила обменять их на его повозку. Причём ей нужна была только телега, без осла.
Лаобо так обрадовался, что готов был взлететь до небес. Боясь, что Вэй Жао передумает, он проворно выпряг своего ослика и помог ей запрячь Фэймо.
Это была самая обыкновенная крестьянская телега, на которой не было ничего, кроме пыли; если принюхаться, можно было уловить запах куриного помёта и гнилых овощных листьев. О том, чтобы использовать её для Лу Чжо и Вэй Жао, и речи быть не могло, но Вэй Жао даже стало обидно за Фэймо, которому пришлось тянуть эту развалюху.
Тем не менее, эта деревянная повозка могла значительно ускорить их продвижение.
Довольный лаобо ускакал на ослике, а Вэй Жао помогла Лу Чжо забраться в телегу, сама же примостилась на передке.
Лу Чжо подшутил над ней:
— Ты и повозкой управлять умеешь?
Вэй Жао никогда этого не делала, но она верила в Фэймо. Это был на редкость смышлёный боевой конь: раз уж он догадался помочь ей перевезти тела, то какая-то телега для него — пустяк.
Вэй Жао щелкнула кнутом, и Фэймо тут же припустил по тракту мелкой рысцой.
Оглянувшись, Вэй Жао увидела, что Лу Чжо подложил свой узел под поясницу и сидит, небрежно привалившись к борту. При такой тряске его раны не должны были открыться.
- Две четверти часа (两刻钟, liǎng kèzhōng) — традиционная китайская мера времени, где одна «четверть» (кэ) соответствует пятнадцати минутам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
