Получив дозволение свекрови, Ван-ши начала готовиться к поездке на гору Юньу. Наряды, которые мать и дочь наденут для выхода в свет, были готовы давно. Не хватало лишь безупречного предлога, чтобы подстроить встречу с гунцзы из знатных семей.
Ван-ши снова пришла посоветоваться со свекровью:
— Нян, я планирую завтра взять с собой Хуэйчжу и Линь-Линь. Если три сестры будут вместе любоваться весенними видами, это будет выглядеть совершенно естественно, и никто посторонний не станет строить догадки.
Если бы она взяла только одну дочь, её намерения стали бы слишком очевидны.
Гуаншоу-аньцзюнь и злилась, и смеялась. Была ли её невестка глупа? В ней была крупица хитрости, но эта же хитрость её и подводила.
— Ты берешь Хуэйчжэнь, чтобы поймать золотого зятя-черепаху1, и как бы ты ни старалась это скрыть, твои глаза и повадки выдадут всё, что у тебя на уме. Любой проницательный человек это заметит. Я не стану тебя удерживать, ибо знаю, что не смогу переубедить вас двоих, но Хуэйчжу и Линь-Линь рассудительны и понимают, что достойно, а что нет. Если желаешь позориться — позорься сама, и не вздумай втягивать их в это.
С теми, кто не желал слушать советов, Гуаншоу-аньцзюнь никогда не церемонилась.
Ван-ши получила нагоняй от свекрови и больше не смела вовлекать Чжоу Хуэйчжу и Хо Линь. Что же до Вэй Жао, та была прекрасна, словно маленькая демоница, и во всём затмевала Чжоу Хуэйчжэнь, поэтому Ван-ши и в мыслях не допускала позвать её с собой.
На следующий день погода была ясной. Ван-ши тайком наблюдала за выездами, направлявшимися к горе Юньу. Среди них было немало выдающихся молодых людей. Преисполненная решимости, она отправилась в путь вместе с Чжоу Хуэйчжэнь, которую нарядили подобно небесной фее.
Гуаншоу-аньцзюнь отправила с ними Лю-момо, что служила при ней. Она опасалась, что мать и дочь совершат какую-нибудь нелепость и опозорятся на весь свет!
В последующие дни Ван-ши и её дочь каждое утро уезжали в горы.
Вэй Жао не испытывала интереса к поискам «золотого зятя», но в третьем и четвёртом месяцах пейзажи горы Юньу были столь великолепны, что это место и впрямь идеально подходило для весенних прогулок.
Вэй Жао бывала здесь каждый год и прекрасно изучила окрестности. Она знала, где толпятся люди, а где таятся безлюдные и безвестные уголки, хранившие первозданное очарование гор.
— Вайцзуму, вы точно не хотите поехать с нами?
В тот день, когда Ван-ши и её дочь уехали, Вэй Жао переоделась в мужское платье и вместе с Хуэйчжу и Линь-Линь пришла попрощаться с Гуаншоу-аньцзюнь.
Гуаншоу-аньцзюнь с улыбкой ответила:
— Я бы и рада, да годы уже не те, старость не радость. Вы выбираете сплошь крутые тропы и скачете по ним легко, словно оленята, а моим старым костям на такие кручи уже не взобраться.
Гора Юньу была по-настоящему прекрасна. С тех пор как Гуаншоу-аньцзюнь покинула дворец, она каждую весну и осень наведывалась в эти края: любовалась цветами, поднималась в горы встречать рассвет, охотилась на дичь или жгла благовония в храме. Горы были рядом, так что она могла отправиться туда, когда пожелает. Она была здоровее Вэй-лаотайтай, и, возможно, это была заслуга частых прогулок по горным склонам. Теперь же она состарилась и уже не могла карабкаться по кручам, но и ежедневные прогулки по саду приносили ей радость. Гуаншоу-аньцзюнь была вполне довольна своей участью.
Раз вайцзуму не поехала, три сестры, взяв с собой по служанке, оседлали коней и отправились в путь по знакомой тропе.
Эта тропинка пролегала в паре ли от официального тракта и была хорошо видна с него.
На тракте поток людей не иссякал, а на тропе встречались лишь занятые весенней пахотой крестьяне. Внезапное появление нескольких скакунов мгновенно привлекло внимание.
Лу Чжо ехал верхом, сопровождая повозку своей лаофужэнь. Его взору открывались весенние красоты. Заметив движение на тропе, он повернул голову и увидел шесть лошадей, на которых ехали Вэй Жао со своими спутницами.
Та тропа проходила мимо Сяньчжуань, усадьбы Гуаншоу-аньцзюнь. В начале пути на ней не было всадников, а значит, эти шестеро наверняка выехали из Сяньчжуань.
Лу Чжо тут же вспомнил о четвёртой гунян из дома Чэнъань-бо, которую случайно встретил в горах во время охоты.
Он присмотрелся к «юношам» в сёдлах: все они были хрупкого телосложения, а их посадка выдавала девичью осторожность. Исключением был лишь «юноша» в белом, скакавший впереди всех — его стремительный силуэт был исполнен удали, которой позавидовал бы любой мужчина.
У Лу Чжо возникло чувство, что этот «юноша» в белом. Вэй Жао.
Эта четвёртая гунян и впрямь была весьма строптивой.
— Дагэ, кажется, там тоже есть тропа, ведущая в горы, — Лу Цун, двоюродный брат Лу Чжо, тоже заметил всадников и очень позавидовал тому, что те могут скакать во весь опор. Сегодня лаофужэнь и женщины из их семьи отправились на прогулку к горе Юньу и велели ему со старшим братом сопровождать их. В начале пути Лу Цун был рад, но обнаружив, что им придётся медленно плестись за повозками, не имея возможности двигаться по своей воле, он пожалел, что согласился. Если бы он знал, что поездка будет такой тоскливой, он бы предпочёл остаться в поместье и тренироваться с наставником.
— Есть, и что с того? — с улыбкой спросил Лу Чжо, уже отведя взгляд.
Лу Цун потёр нос и негромко произнёс:
— Дагэ, в последнее время дедушка строго за нами следит, я давно не выезжал за город размять коня. Ехать так медленно — никакой радости. Может, ты останешься подле лаофужэнь, а я промчусь по той тропе и встречу вас у подножия горы?
— Негоже, — отрезал Лу Чжо.
— Почему негоже?! — взвыл Лу Цун.
Лу Чжо вспомнил, как Ци Чжункай лебезил перед Вэй Жао, и сильно засомневался: не станет ли и Лу Цун вести себя столь же подобострастно, если встретит её?
— Поговаривают, в лесах водятся лисицы-оборотни. Боюсь, как бы одна из них не затуманила тебе разум, — бесстрастно промолвил Лу Чжо.
Лу Цун никак не ожидал услышать подобные речи о нечистой силе из уст своего благородного и сдержанного дагэ. У него от изумления чуть челюсть не отвисла.
Лу Чжо не стал больше ничего говорить. Так или иначе, без его дозволения Лу Цун не посмел бы никуда отлучиться.
Лу Цун и вправду не смел, ведь он боялся, что его не столь уж правильный брат донесёт дедушке, и тот снова отправит его на границу для закалки лет на семь-восемь.
Повозки двигались неспешно. Пока караван дома Ин-гогуна одолел лишь половину пути, Вэй Жао и её спутницы уже скрылись в горах.
Из-за такой медлительности Лу Цун места себе не находил — он так ёрзал в седле, будто у него под задом вскочила сыпь.
Лу Чжо же сохранял невозмутимость, безмятежно любуясь горными пиками Юньу.
Его взгляд скользил по фигурам крестьян в простых одеждах, занятых пахотой на полях у дороги. Однако вскоре после того, как Вэй Жао и остальные вошли в лес, Лу Чжо внезапно заметил двоих пахарей в соломенных шляпах. Они поднялись с края поля у той самой тропы и плечом к плечу направились вслед за всадниками.
- Поймать золотого зятя-черепаху (钓金龟婿, diào jīnguī xù) — китайская идиома, означающая стремление выдать дочь замуж за богатого и знатного человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
