Планы Хэ-ши свести Хэ Вэйюй и Ци Чжункая обсуждали до самого конца ужина.
Прополоскав рот, Лу Чжо посмотрел на Вэй Жао:
— Тогда я пойду к себе?
Вэй Жао замялась. Она хотела обсудить с Лу Чжо план по открытию лавки резных изделий, но этот молодой господин из именитого рода был так самонадеян и чист помыслами, что она не знала, интересует ли его торговля. Если бы она заговорила об этом, то Лу Чжо мог бы снова её высмеять. Однако в этом деле ей никак не обойтись без него: она сама не смогла бы нарисовать чертежи для набора с воинами, здесь требовался человек вроде Лу Чжо, хорошо знакомый с жизнью военного лагеря.
— Что-то случилось? — серьёзно спросил Лу Чжо, заметив её нерешительность.
Вэй Жао прикусила губу и тихо произнесла:
— Я хочу открыть лавку.
Она пристально наблюдала за ним: если бы Лу Чжо выказал хоть малейшее недовольство, Вэй Жао попросила бы кого-нибудь другого подготовить рисунки для фигурок.
Лу Чжо понял её негласную проверку и с улыбкой ответил:
— Хочешь — открывай, что тут сложного.
Вэй Жао с облегчением вздохнула и, улыбнувшись, позвала Лу Чжо в кабинет.
Уже стемнело. Битао и Люя зажгли лампы и удалились. Вэй Жао достала листы бумаги, над которыми размышляла и которые исправляла весь день. Всего их было десять; она разделила их на две стопки и разложила перед мужем:
— Сегодня я ходила засвидетельствовать почтение бабушке, там были четвёртая тётя и шестой диди. Я видела тот набор фигурок, который ты сделал для четвёртого диди, и подумала: если открыть подобную лавку, дела наверняка пойдут в гору.
— По сути, это похоже на игру в домик, только здесь представлено десять разных сюжетов. Пять листов слева — то, что больше нравится мальчикам: приём гостей в трактире, крестьянский труд в поместье, сражения на поле брани, учение в школе и устройство садов. Справа — то, что больше по душе девочкам: утренний туалет в покоях, любование цветами, приём гостей на юбилейном пиру, воскурение благовоний в храме и праздник фонарей. Конечно, когда всё это будет готово и выставлено в лавке, взрослые сами решат, что покупать сыновьям, а что дочерям. Мы с Чаннин, например, наверняка предпочли бы игры для мальчиков.
Вещи неодушевлённые, а люди — нет: дети сами выберут, что им нравится, и выпросят подарок у родителей.
Лу Чжо слушал её воодушевлённый рассказ и одновременно рассматривал наброски.
Это был лишь первый черновик Вэй Жао: она наметила общие сцены и перечислила, какие фигурки людей и предметов понадобятся. Однако то, как именно вырезать человечков и прорабатывать детали, должен был решить мастер. К примеру, боевые колесницы и штурмовые лестницы мог нарисовать только настоящий воин, видевший их вживую, в то время как в украшениях и предметах дамских покоев Вэй Жао разбиралась куда лучше него.
Глядя на эти чертежи, Лу Чжо подумал, что если бы у них с Вэй Жао были дети, он непременно купил бы им такие игрушки.
Все родители в подлунном мире одинаковы: завидев что-то подходящее для своего дитя, они желают это приобрести. Богатые купят изящную работу, бедные выберут что-то попроще или вовсе запомнят образ и вырежут сами, но в любом случае лавка Вэй Жао не останется без покупателей.
И к тому времени, как другие резчики по дереву захотят ей подражать, её заведение уже прославится.
— Считаю, это осуществимо.
Досмотрев последний лист, Лу Чжо поднял голову и дал Вэй Жао утвердительный ответ.
Вэй Жао обрадовалась и вытянула лист с полем боя. Этот набросок был самым небрежным и простым, ведь она знала, что Лу Чжо справится лучше.
— Я никогда не видела боевых колесниц, поможешь мне нарисовать их?
Для остальных сцен — трактира, поместья, храма — Вэй Жао легко могла найти художников, а с чертежами школы мог помочь её двоюродный брат Вэй Цзычжань.
Услышав её просьбу, Лу Чжо обхватил Вэй Жао за талию, усадил к себе на колени и прошептал ей прямо в ухо:
— Я помогу цзюньчжу1 с рисунками, но какую награду цзюньчжу мне предложит?
Вэй Жао хотела было ответить, как вдруг почувствовала неладное. Этот похотливец Лу Чжо, он…
— Мне больше не нужна твоя помощь! Попрошу четвёртую тётю, чтобы она уговорила четвёртого дядю сделать рисунки. — Вэй Жао сделала вид, что хочет встать, но Лу Чжо удержал её, развернул к себе за плечи и поцеловал.
Пламя лампы тихо горело, а за окном сгущалась ночная тьма.
Битао ждала под навесом галереи. Она знала, что хозяйка собиралась обсудить с шицзы дела, и приготовилась стоять долго. Но вскоре изнутри донёсся внезапный вскрик и гневный возглас Вэй Жао. Битао невольно обернулась и, прислушавшись, различила знакомые звуки.
Лицо Битао мгновенно залилось краской. Заметив Люя, которая несла чай из кухни, Битао подбежала к ней и поспешно увела подальше.
Кабинет.
Десять листов бумаги беспорядочно рассыпались по полу — их смахнули широкими рукавами.
Вэй Жао и без того злилась, а завидев чертежи на полу, рассердилась ещё пуще. Лу Чжо опустился перед ней на корточки, держа в руках её носки и туфли, и хотел обуть её. Вэй Жао, стиснув зубы, пнула его в колено, но он сидел так крепко, что даже не пошатнулся, и лишь перехватил её белоснежную стопу, игриво сжав её пальцами.
— Бесстыдник, — раскрасневшись, бросила Вэй Жао.
Она видела подобные сцены в кабинетах на картинках в альбоме, подаренном ей вайцзуму. Смотреть на чужие бесчинства и так было стыдно, а сегодня Лу Чжо вздумал повторить то же самое!
Лу Чжо не отпирался, позволяя ей осыпать его любыми ругательствами, и с улыбкой надел ей носки и расшитые туфли.
— Уже поздно, я провожу тебя в спальню, а завтра утром отдам рисунки, — сказал он, помогая ей подняться.
Ноги Вэй Жао слегка подкашивались. Услышав, что Лу Чжо собирается поработать над чертежами прямо сейчас, она смягчилась и, фыркнув, промолвила:
— Не нужно так спешить, нарисуешь, когда будет время.
Лу Чжо посмотрел на её раскрасневшееся лицо:
— Вы заботитесь обо мне, цзюньчжу, не хотите, чтобы я бодрствовал всю ночь?
- Цзюньчжу (郡主, jùnzhǔ) — почетный титул знатной дамы, в данном контексте соответствующий статусу Вэй Жао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
