На самой северной границе Уды раскинулась безбрежная озерная гладь под названием Бэйхай1, и в этот миг Бэйхай и окружающие его заснеженные горные хребты были прямо перед его глазами.
Небо и земля были столь бескрайни, что он казался себе ничтожным, словно травинка.
— Дядя, тебе не холодно?
Сзади раздался звонкий голос. Лу Чжо обернулся и увидел Бао Я — семилетнюю девочку с множеством заплетенных косичек. Ее лицо загорело до желтизны с красным румянцем, но черные глаза были прозрачнее синего неба и озерной воды.
Бао Я держала в руках старое одеяло; она хотела укрыть ноги дяди Агулы, но не ожидала, что тот, лишь услышав ее голос, посмотрит на нее, и по его лицу вдруг скатятся две слезы.
Может быть, ветер слишком сильный?
Первый год после пробуждения на Бэйхае Лу Чжо провел словно в тумане. Лунбу смастерил для него кресло-каталку, чтобы он мог сам ездить куда пожелает.
Лицо Лу Чжо потемнело от солнца, длинные волосы из-за отсутствия ухода стали сухими и жесткими; он не расчесывался и каждый день появлялся перед людьми лохматым. Хотя шрамы на его лице становились всё бледнее и издалека были почти незаметны, в его нынешнем облике даже вражеские военачальники Уды, видевшие его лишь мельком, не говоря уже о домочадцах из дома Ин-гогуна, ни за что бы его не узнали.
Видя Лу Чжо в таком упадке, Лунбу сочувствовал ему, но в то же время чувствовал облегчение: по крайней мере, никто не узнает Лу Чжо, а значит, он сам и его семья в безопасности.
На второй год жизни на Бэйхае борода Лу Чжо стала еще длиннее, волосы — еще запутаннее, а ноги по-прежнему не двигались.
Однако Лу Чжо перестал быть неразговорчивым. Когда Лунбу обучал двоих сыновей боевым искусствам, он давал советы; он учил Бао Я делать ловушки и ставить их в лесах у Бэйхая, чтобы ловить дичь; он улыбался, видя расцветающие на траве полевые цветы, и провожал взглядом проходящих вдалеке торговцев, когда слышал звон верблюжьих колокольчиков.
К сожалению, это были лишь купцы из Уды, направлявшиеся еще дальше на север; торговцев из Да Ци здесь не бывало.
Летом третьего года жизни на Бэйхае старший сын Лунбу встретил девушку, которая ему приглянулась; она жила в другом племени за несколько десятков ли.
По свадебным обычаям Уды вся семья жениха сначала отправляется в дом невесты на пир и остается там на ночь. На следующий день, если невеста остается довольна женихом, она следует за ним в его племя.
Лунбу хотел взять Лу Чжо с собой, но боялся, что тот откажется, поэтому попросил старшего сына пригласить его.
Семнадцатилетний юноша светился от радости в предвкушении женитьбы на любимой, и Лу Чжо, видя этот блеск в его глазах, согласился.
Рано утром следующего дня вся семья отправилась в путь. Мать и дочь Бао Я ехали вместе с Лу Чжо в повозке, а Лунбу с двумя сыновьями — верхом.
Повозка ехала по степи вдоль берега Бэйхая к другому племени.
На полпути Лу Чжо увидел вдали ветхий войлочный шатер, из которого вышел нечесаный мужчина. На его щиколотках были скованы кандалы. Мужчина, стоя к ним спиной, выгнал из загона отару овец и медленно погнал их на пастбище. Следом за ним вышел хромой старик, зевнул и не спеша последовал за пастухом.
Лу Чжо пытливо смотрел на человека в кандалах.
Заметив его взгляд, Бао Я объяснила:
— Когда мы перекочевали сюда, он уже был здесь. Говорят, он прогневал Даханя, но отказался признать вину, и тогда Дахань в наказание отправил его пасти овец. Его заберут обратно только тогда, когда он покается.
Мать Бао Я, правившая повозкой, услышала слова дочери и добавила:
— Гордый человек. Кажется, его сослали сюда больше двадцати лет назад.
Старший брат Бао Я сказал:
— Дахань и вправду суров. Если совершил проступок, проще было убить, чем так наказывать. Будь я на его месте, я бы предпочел смерть таким мучениям.
Люди Уды стремятся к свободе, как те орлы в небе; если им подрезать крылья, лучше уж умереть.
Лу Чжо словно не слышал их разговоров, не отрывая взгляда от пастуха.
На его ногах не было кандалов, но он, как и тот мужчина, не мог никуда уйти.
Он перестал падать духом, потому что всё еще хранил надежду, всё еще хотел вернуться на родную землю и увидеть ту, о ком грезил днями и ночами. Но ради чего держался этот человек, наказанный каханом?
Невеста старшего сына Лунбу оказалась живой и веселой девушкой. В ту ночь все пели и танцевали вокруг костра, превратив этот суровый край в райское место.
Ночь прошла, невеста осталась очень довольна женихом. Семья Лунбу позавтракала у сватов и отправилась в обратный путь.
Сидя в повозке, Лу Чжо снова увидел того мужчину. На этот раз он разглядел его лицо: ветер дул навстречу, отбрасывая спутанные волосы назад и открывая твердое, иссеченное временем лицо. И хотя оно почти полностью заросло густой бородой, Лу Чжо отчетливо увидел черты его глаз и бровей…
Звук застрял в горле, но тело Лу Чжо неконтролируемо рванулось вперед. К тому времени как Бао Я вскрикнула, Лу Чжо уже вывалился из повозки и рухнул на землю.
Лунбу с сыновьями мгновенно спрыгнули с коней и подхватили его.
Лу Чжо зажмурился, его лицо покраснело, словно от невыносимой боли, но в голове бушевали штормовые волны.
Говорили, что этого человека сослали на Бэйхай больше двадцати лет назад.
А его отец Лу Му погиб в тот год, когда ему самому было восемь лет, и останки его были неполными. С тех пор тоже прошло двадцать два года.
— Агула, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Лунбу, заметив кровь в уголке рта Лу Чжо.
Лу Чжо покачал головой и инстинктивно попытался оттолкнуть Лунбу, чтобы встать самому. Когда его руки вцепились в Лунбу, он ощутил в ступнях давно забытое прикосновение земли и крепко сжал предплечье мужчины, подавляя вспыхнувший внутри восторг.
— Ничего, просто задумался, — улыбнулся Лу Чжо, скрывая свое состояние. Лунбу с сыновьями снова перенесли его в повозку.
- Бэйхай (北海, Běihǎi) — букв. «Северное море», историческое китайское название озера Байкал. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
