Порядок старта лодок-драконов, определённый по общим результатам состязаний в верховой езде и стрельбе из лука, был таким: на первом месте — армия Лунсян, на втором — армия Шэньу.
В любом состязании, если имя победителя уже ясно, словно поднятое покрывало, наблюдение за игрой теряет немало интереса. Но если две команды ведут ожесточённую борьбу за первенство и их силы равны, так что до последнего мгновения невозможно узнать победителя, кровь зрителей неизбежно закипает от жара за любимую команду.
— Кто командует армией Лунсян? — спросила Тайхоу.
Кан-гунгун, старший евнух подле императора Юаньцзя, с улыбкой ответил:
— Это Хань Ляо, наследник титула хоу Ситина.
Тайхоу глубоко вздохнула:
— Хань Ляо против Лу Чжо. На эту гонку лодок-драконов стоит посмотреть. Хуаншан, не желаете ли вы сделать ставку? Посмотрим, сумеет ли Лу Чжо повести за собой армию Шэньу и вырвать победу из рук армии Лунсян.
Император Юаньцзя безучастно кивнул.
Тайхоу пригласила всех присутствующих принять участие в споре. Показывая пример, она сняла с запястья украшенный драгоценными камнями золотой браслет и положила его на поднос, который поднёс Кан-гунгун:
— Я ставлю на армию Шэньу.
Император Юаньцзя вынул другой золотой грецкий орех, служивший для разминки суставов кисти:
— Армия Лунсян.
Хуанхоу, три фэй, супруги Дуань-ван, Цзин-ван и Фу-ван также сделали свои ставки.
Тайхоу предложила, чтобы все подношения проигравших достались в награду командиру победившей команды.
Как раз когда Кан-гунгун собирался с подносом вернуться за спину императора Юаньцзя, Тайхоу внезапно посмотрела на Вэй Жао:
— Жао-Жао тоже стоит выбрать команду.
Договорив, она мельком взглянула на руки Вэй Жао.
Сегодня облик Вэй Жао был прост: в волосах, помимо закрепляющей причёску шпильки, был лишь розовый шёлковый цветок хайтан. Остальные, делая ставки, выкладывали ценные вещи, бывшие при них. Если бы Вэй Жао захотела участвовать, ей пришлось бы отдать золотой грецкий орех, пожалованный императором Юаньцзя.
Если бы Вэй Жао выставила золотой орех, она бы нанесла обиду императору Юаньцзя, а если бы не участвовала — показала бы мелочность натуры.
Даже император Юаньцзя посмотрел на Вэй Жао, желая увидеть её реакцию.
Вэй Жао улыбнулась и обеими руками протянула Кан-гунгуну блюдо с вишнёвым пирожным, подаренным Тайхоу, от которого она съела лишь кусочек. Кокетливо обратившись к Тайхоу, она произнесла:
— У вашей подданной нет при себе ценностей, но по милости няннян я была одарена дворцовыми сладостями. Позвольте мне «поднести Будде заимствованные цветы»1. Если я выиграю, это вишнёвое пирожное останется при мне, а если проиграю — пусть оно перейдёт победившему командиру. Это как раз поможет ему и воинам его отряда восстановить силы.
Тайхоу сохранила улыбку на лице:
— Всего несколько кусочков пирожного, их не хватит, чтобы раздать всем даже по одному.
Император Юаньцзя вовремя указал на нетронутое блюдо со своей стороны:
— Намерение Вэй Жао похвально. Если она проиграет, пусть к её угощению добавят моё блюдо и раздадут победившей команде.
Складки в уголках губ Тайхоу слегка опустились.
Император Юаньцзя подал знак Чжэн-гунгуну.
Маленький евнух взмахнул парчовым флагом — второй раунд гонок на лодках-драконах начался.
Шесть команд в соответствии с результатами состязаний в верховой езде и стрельбе из лука расположились на берегу озера. Каждая последующая лодка отставала от предыдущей на половину корпуса.
Шесть лодок-драконов были того же цвета, что и форма участников. Двенадцать гребцов сидели в два ряда, по шесть с каждой стороны, крепко сжимая в руках вёсла. Командиры стояли на носу, отдавая приказы и в любой момент готовые изменить тактику.
С берега озера остров был виден яснее, и Вэй Жао, наконец, смогла разглядеть лица командиров шести команд.
Командиром армии Шэньу был Лу Чжо.
Вэй Жао видела Лу Чжо дважды, и всякий раз он выглядел как утончённый и изящный таньхуа-лан. Даже сейчас: лицо его было подобно безупречной яшме, улыбка — мягкой, а алая форма сидела на нём столь статно, что он казался скорее учёным мужем, затесавшимся в толпу воинов. Если бы Вэй Жао не видела своими глазами, как Лу Чжо, подобно падающей звезде, промчался верхом по состязательной тропе, она ни за что не поверила бы, что он на самом деле военный чин.
Командиром армии Лунсян был Хань Ляо. Вэй Жао прежде не встречала его и только что узнала его имя от Кан-гунгуна. Она много раз слышала о его ратной славе, и теперь, увидев воочию его величественную фигуру и холодный, суровый лик, обнаружила, что он к тому же хорош собой. На вид ему было около двадцати лет.
Если бы Хань Ляо не был падок на женскую красоту, не имел бы кучи наложниц и детей, а также несносной матери, за него вполне могла бы выйти старшая двоюродная сестра Чжоу Хуэйчжэнь.
Но, с другой стороны, именно потому, что замужество за Хань Ляо не сулило ничего хорошего, место его законной жены до сих пор пустовало. Иначе его бы давно прибрали к рукам другие знатные девушки столицы, и дело бы не дошло до старшей двоюродной сестры.
Командой, стоявшей на третьем месте, была Императорская гвардия, на которую поставила Вэй Жао.
Вэй Жао не любила вишнёвое пирожное Тайхоу, и даже если в нём не было яда, есть его она не желала. И армия Шэньу, и армия Лунсян имели шансы на победу, поэтому она решила выбрать другую команду. Однако Вэй Жао не ожидала, что командиром Императорской гвардии окажется старый знакомый — Ци Чжункай, второй господин Ци из дома Пинси-хоу. Мужчина с густыми бровями и тигриным взором, крепкий, словно гора, несмотря на третью позицию в ряду, он выглядел преисполненным уверенности в победе.
Глядя на это бронзовое решительное лицо, Вэй Жао почувствовала легкое волнение в сердце.
До того как в этом году вайцзуму начала поторапливать её с замужеством, Вэй Жао никогда не задумывалась о выборе мужа. Теперь же, когда она стала относиться к этому серьёзно, настало время выбирать. Дом Пинси-хоу также был потомственным военным родом, чьи предки заслужили славу на полях сражений. И хотя в последние годы их влияние уступало дому Ин-гогуна или дому хоу Ситина, их властью и связями всё ещё нельзя было пренебрегать — они принадлежали к высшей знати.
Сам Ци Чжункай, будучи молодым, стал императорским телохранителем и заслужил расположение императора Юаньцзя. Пусть голос его был излишне громок, зато характер он имел свободный и необузданный. Он не был тем, кто слепо следует правилам, и проявлял к Вэй Жао достаточно внимания, так что, должно быть, с большой охотой взял бы её в жёны. В чём Вэй Жао пока не была уверена, так это в положении семьи Ци Чжункая. Стоило позже расспросить об этом бабушку.
Вэй Жао окинула взглядом командиров трёх оставшихся армий. Раз им доверили командование, они, вероятно, были знатного происхождения, но никто из них не казался ей столь приятным взору, как Ци Чжункай.
Происхождение из знатного дома важно, но не менее важно, чтобы человек был мил сердцу, ведь с ним придётся долгое время делить кров и ложе.
Грянули три удара барабана — состязание началось!
Шесть лодок-драконов, подобно шести плывущим драконам, под воодушевляющий и яростный бой барабанов устремились вперёд. Вэй Жао пристально следила за Ци Чжункаем. Армия Шэньу вплотную преследовала армия Лунсян, а Ци Чжункай приказал Императорской гвардии мёртвой хваткой вцепиться в армию Шэньу. Гвардейцы, на чьих плечах лежала защита императора, были отобраны с величайшим тщанием и теперь в полной мере демонстрировали свою силу.
Однако, когда лодки-драконы обогнули половину острова Цюнхуа, Императорская гвардия Ци Чжункая всё ещё оставалась на третьем месте, причём разрыв между ними и впереди идущей армией Шэньу заметно увеличился.
Видя, что Ци Чжункаю не видать победы, Вэй Жао перевела взгляд на идущие впереди армию Лунсян и армию Шэньу.
Золотая и алая лодки-драконы при старте были разделены расстоянием в половину корпуса, но теперь этот разрыв сократился вдвое.
- «поднести Будде заимствованные цветы» (借花献佛, jiè huā xiàn fó) — китайская идиома, означающая совершение благодеяния или преподнесение подарка за чужой счёт. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
