Ин-гогун с сомнением взглянул на Вэй-лаотайтай и послушно удалился.
Только тогда Вэй-лаотайтай вполголоса озвучила Ин-гогун-фужэнь истинное третье условие Вэй Жао: когда Лу Чжо очнется, молодые люди должны либо стать настоящими супругами, живущими в глубоком почтении друг к другу1, либо пять лет быть парой лишь для вида, но спать в разных покоях.
Лицо Ин-гогун-фужэнь густо покраснело, и она поспешила заверить Вэй-лаотайтай:
— Сестрица, ты напрасно тревожишься. Пока я здесь, я ни за что не позволю Шоучэну совершить подобную глупость. Ты, должно быть, не знаешь, но помолвку Шоучэна с семьей Се устроила я сама. Он ни разу не видел шестую гунян, и между ними нет никаких чувств — все связи будут разорваны окончательно и бесповоротно. Жао-Жао — невестка, которую я выбрала лично, будущая хозяйка дома гогуна. К тому же она спасительница Шоучэна. Если он очнется, то ни за что не станет так оскорблять Жао-Жао.
Вэй-лаотайтай махнула рукой и с горькой усмешкой произнесла:
— Для меня Жао-Жао — сокровище, а для чужаков — сорная трава. Если и шицзы решит так же, то поступим, как хочет Жао-Жао: пусть будут супругами лишь для вида, а спят в разных комнатах, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. Не скрою от фужэнь, я лишь хочу отстоять достоинство Жао-Жао. Поэтому я и требую, чтобы шицзы хотя бы притворялся любящим мужем в течение пяти лет. Пусть другие хоть раз позавидуют Жао-Жао и поревнуют ее, вместо того чтобы презирать. Иначе, если она разведется и вернется домой сразу после того, как шицзы придет в себя, люди непременно скажут, что вы ее выставили за дверь. Тогда ей и вовсе будет не показаться на глаза…
— Сестрица, не говори так, мне и без того невыносимо стыдно! — Ин-гогун-фужэнь не выдержала и перебила Вэй-лаотайтай. — Жао-Жао приглянулась мне, и она останется моей невесткой на всю жизнь. Если Шоучэн посмеет обидеть ее, я велю старику отправить его на границу, и пусть не надеется вернуться до конца своих дней!
Вэй-лаотайтай сочла это лишь вежливыми словами и со слабой улыбкой ответила:
— Хорошо, я больше не буду об этом. Прошу лишь фужэнь согласиться на мое условие, иначе я действительно не смогу со спокойным сердцем выдать Жао-Жао замуж.
Вэй-лаотайтай была непреклонна: если Ин-гогун-фужэнь не согласится, свадьбы не будет.
У Ин-гогун-фужэнь не осталось выбора, и она, сгорая от стыда, дала свое согласие.
Вэй-лаотайтай перестала улыбаться и с глубокой печалью посмотрела в глаза Ин-гогун-фужэнь:
— Сплетни и пересуды могут погубить человека. Ради Жао-Жао я прошу фужэнь поклясться жизнью шицзы, что вы сдержите слово и не раскроете эту тайну никому, кроме него самого. И шицзы тоже должен хранить этот секрет. Даже если слуги заметят что-то неладное, их нужно строго приструнить, чтобы ни единого слова не вышло за стены дома.
Ин-гогун-фужэнь долго молчала, а затем медленно подняла руку и принесла клятву.
Она души не чаяла в внуке, а Вэй-лаотайтай — в внучке; обе они пеклись лишь о тех, кто был для них драгоценностью на ладони.
Как ни крути, семья Лу теперь была в долгу перед Вэй Жао.
Супруги Ин-гогун оставили свадебные дары, и едва они покинули дом Чэнъань-бо, как третья гунян Вэй Чань получила подтверждение от своей матери Го-ши.
— Она действительно выходит за Лу Чжо? — пробормотала Вэй Чань, не в силах поверить, что такой недосягаемый человек, как Лу Чжо, достался Вэй Жао.
Го-ши заметила зависть дочери и, стиснув зубы, процедила:
— Ну и что с того, что выходит? Раз семья Се отказалась от брака, значит, Лу Чжо совсем плох. Если она выйдет за него ради избавления от беды, а он все равно умрет, в доме Ин-гогуна ее же и обвинят в бесполезности. Еще и свадебные деньги заставят вернуть. Тогда все ее старания пойдут прахом, и она не получит ровным счетом ничего.
Сердце Вэй Чань переполняла горечь, и она с досадой спросила:
— А если Лу Чжо выживет?
Го-ши замерла. Если он выживет, Вэй Жао не только получит мужа, прекрасного, словно небожитель, но и заберет сто тысяч ланов свадебного серебра!
Не только дочь — сама Го-ши сгорала от зависти!
«Так пусть же Лу Чжо умрет, лишь бы этой маленькой лисице ничего не досталось!»
Во дворце Тайхоу-няннян, разумеется, тоже прослышала об этом браке ради избавления от беды, всполошившем всю столицу.
— Ума не приложу, в столице столько благородных девиц из именитых семей, почему дом Ин-гогуна решил посвататься именно к четвертой гунян Вэй? Разве это не пятно на добром имени шицзы Лу? — Служанки и евнухи во дворце Цымин прекрасно знали, что Тайхоу-няннян недолюбливает Шоуань-цзюнь и четвертую гунян Вэй, а потому намеренно язвили: — Если с шицзы Лу действительно что-то случится, разве четвертая гунян Вэй, чьи старшие не подали ей доброго примера, согласится хранить ему вдовью верность?
Тайхоу-няннян, опустив глаза, разглядывала лак на своих ногтях. С довольным видом она произнесла:
— Они пытаются лечить дохлую лошадь, как живую. В глубине души они и сами понимают, что этот брак ради избавления от беды бесполезен. Но чем брать в дом невестку, которая останется там нахлебницей до конца дней, да еще и заставит их чувствовать себя в долгу перед ее родней, лучше уж взять ту, что сбежит сразу после похорон. Так куда спокойнее и проще.
— Выходит, в доме Ин-гогуна все продумали. Жаль только четвертую гунян Вэй: и муж, и родная семья лишь используют ее. Не успеет она и ложа разделить, как после этой формальности станет вдовой и пойдет под венец во второй раз.
— С чего ты взяла, что не успеет? Мужчина, пока в нем теплится хоть один вздох, способен продолжить свой род.
- Подносить поднос до уровня бровей (举案齐眉, jǔ’àn qíméi) — образное выражение, описывающее супружеские отношения, основанные на глубоком взаимном уважении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
