Вэй Жао уверенно ответила:
— Об этом вайцзуму не стоит беспокоиться. С чего бы мне позволять себя обижать?
Шоуань-аньцзюнь фыркнула:
— Чуньси1 — это уже величайшая обида. Ты, дитя, мнишь себя умной, а на деле — сущая глупышка.
Вэй Жао не стала слушать и, ласкаясь, перевела тему.
Шоуань-аньцзюнь достала из рукава небольшую книжицу и, сунув её Вэй Жао, произнесла:
— Как бы там ни было, вайцзуму всё же надеется, что ты поможешь Лу Чжо поправиться, и что у него будет намётанный глаз, чтобы разглядеть жемчужину и оценить тебя по достоинству. Он и вправду хорош. Рано или поздно вам придётся делить ложе, так что посмотри это перед брачной ночью, дабы не страдать понапрасну.
Вэй Жао и не думала о завершении брака. Лу Чжо лежал без сознания, и даже если бы он пришёл в себя, у него наверняка не нашлось бы сил на что-либо подобное.
Но она всё же с любопытством открыла сунутую ей книжицу. Стоило ей небрежно перелистнуть страницу, как она увидела полуодетых мужчину и женщину в объятиях друг друга. Будь они совсем нагими, Вэй Жао наверняка бы сразу закрыла книгу, но именно из-за того, что они были лишь в беспорядке одеты, с первого взгляда было не понять, чем они заняты. Присмотревшись внимательнее, Вэй Жао с хлопком закрыла тетрадь. Её лицо залил густой румянец, а во взгляде отразилось крайнее отвращение:
— Какая гадость! Вайцзуму, вы… вы…
Она даже не смогла договорить.
Шоуань-аньцзюнь, позабавленная невинностью внучки, тихо пояснила:
— Картинки в книге сделаны яркими, их специально рисовали чёрным, на самом деле всё не так уж и уродливо…
Вэй Жао закрыла уши руками, ни капли не желая знать, как выглядит это мужское «нечто».
Шоуань-аньцзюнь не стала её принуждать и с улыбкой сказала:
— Хорошо-хорошо, пока убери её. Посмотришь потом, если в будущем пригодится.
Услышав это, Вэй Жао тут же захотела вернуть книжицу, но Шоуань-аньцзюнь не приняла её и поспешно удалилась.
Вэй Жао, опасаясь, что это увидит найнай, была вынуждена спрятать непристойную тетрадь под подушку.
В этот момент вошла Вэй-лаотайтай. Увидев, как её младшая внучка раскраснелась от небывалого смущения, она сразу догадалась, о чём говорила Шоуань-аньцзюнь.
Притворившись, что ничего не заметила, Вэй-лаотайтай присела на кровать и, точь-в-точь как Шоуань-аньцзюнь, взяла Вэй Жао за руку, вкладывая в ладонь несколько банковских билетов.
Вэй Жао вскрикнула от неожиданности:
— Найнай, разве вы уже не приготовили мне приданое?
Она видела список приданого: оно было ничуть не скуднее того, что получила её старшая двоюродная сестра Чжоу Хуэйчжэнь, когда выходила за Дуань-вана. Дом Чэнъань-бо жил небогато, и Вэй Жао было больно оттого, что найнай приготовила для неё так много — она боялась, что та ничего не оставила себе.
Вэй-лаотайтай проговорила:
— То было лишь для виду, и когда твоя третья цзецзе будет выходить замуж, она получит столько же. А это — лично от меня, твоим сёстрам об этом знать не обязательно. У них есть отцы и матери, не мне о них сокрушаться, а ты у меня — единственная сиротка. Кому же мне покровительствовать, как не тебе?
Вэй Жао, склонив голову, прильнула к груди найнай и, всхлипывая, прошептала:
— Найнай ещё хуже, чем вайцзуму, нарочно заставляет меня плакать.
Вэй-лаотайтай погладила её по голове. В её сердце смешались жалость, горечь расставания и тревога, и она не знала, с чего начать разговор.
Чтобы разрядить тяжёлую обстановку, Вэй-лаотайтай утёрла глаза и, вложив в руку Вэй Жао ещё одну книжицу, со смехом сквозь слёзы произнесла:
— Шоуань-аньцзюнь наверняка говорила тебе о брачной ночи, но я не знала, приготовила ли она что-нибудь. Возьми вот это…
— У меня уже есть! — Вэй Жао от стыда и досады даже забыла про слёзы и наотрез отказалась брать подарок.
Вэй-лаотайтай окинула взглядом кровать и первым делом залезла под подушку. Не обращая внимания на понурившуюся и раскрасневшуюся внучку, она пролистала книжицу, принесённую Шоуань-аньцзюнь. Обнаружив, что в ней и поз больше, и рисунки искуснее, Вэй-лаотайтай хмыкнула и, взвесив всё, решила оставить Вэй Жао именно экземпляр Шоуань-аньцзюнь.
— Уже поздно, ложись спать, — Вэй-лаотайтай не могла больше задерживаться. Пусть это и было чуньси, завтра внучка должна была предстать перед всеми в своём самом прекрасном образе.
Проводив двух любящих её старших, Вэй Жао вернулась в комнату и молча убрала книжицу от вайцзуму и банковские билеты от найнай в сундук, где хранила свои личные сбережения.
Вошла Битао, чтобы погасить свет. Она наказала Вэй Жао ложиться поскорее и ушла.
Вэй Жао лежала в постели одна. Свадьба была уже на пороге, и она невольно думала о своём женихе, Лу Чжо.
Насколько же он болен? Неужели он, такой молодой, и вправду скоро покинет этот мир?
Если Лу Чжо умрёт, Вэй Жао сможет просто жить согласно первым двум условиям чуньси, что избавило бы её от многих хлопот.
А если Лу Чжо выживет, захочет ли такой гордый и самолюбивый человек стать ей настоящим мужем?
Если он пожелает, Вэй Жао ответит взаимностью. В конце концов, его внешность, происхождение и таланты безупречны, к тому же он родился в семье прославленных полководцев, где по традиции не принято брать наложниц без веских причин. Вэй Жао понимала, что ей не найти мужа лучше, чем Лу Чжо. Если они станут настоящими супругами, она обретёт и положение в обществе, и достойную жизнь.
А если Лу Чжо не захочет…
Вэй Жао, обняв одеяло, холодно усмехнулась.
Если он не захочет, значит, презирает её. В таком случае Вэй Жао, помимо того что потребует причитающегося ей почтения и будет на людях изображать любящую жену, наедине никогда не удостоит его и добрым взглядом. Как бы ни был высок титул мужчины, как бы ни был он хорош собой и искусен в боевых искусствах, если он её ни во что не ставит, Вэй Жао не станет унижаться и заискивать перед ним.
Ночь прошла без сновидений. Наступил следующий день — тринадцатое число двенадцатого месяца, день, когда весь столичный люд ждал обещанного зрелища.
Дом Чэнъань-бо был полон гостей. Вэй Жао, облачённая в свадебный наряд и изысканно накрашенная, сидела в своих покоях, ожидая, когда за ней прибудут из дома Ин-гогуна.
Жених Лу Чжо был прикован к постели и пребывал в беспамятстве, поэтому дом Ин-гогуна отправил его самого младшего двоюродного брата Лу Чэ встретить невесту вместо него.
Двенадцатилетний Лу Чэ, чьё лицо было прекрасно, словно выточенное из яшмы, сидел на коне, выдавливая из себя улыбку.
Взоры толпы зевак были прикованы к тому, что Лу Чэ держал на руках.
Там сидел большой петух с золотым гребнем, рыжим оперением и чёрным хвостом. Перья его лоснились, сам он был полон сил, а его глаза, слегка прищуренные, выражали некое величие и достоинство, присущее людям высокого положения, взирающим на мир свысока.
Этот петух и был настоящим «женихом», представляющим наследника Ин-гогуна Лу Чжо.
- Чуньси (冲喜, chōngxǐ) — «свадьба для привлечения удачи», обряд, при котором бракосочетание проводится для исцеления тяжелобольного человека с помощью праздничной энергии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
