Зал Чжаохуэй.
Когда четвёртая фужэнь вернулась, четвёртый господин только закончил мыть ноги и собирался ложиться.
— Так быстро разошлись? — раз уж они столкнулись, четвёртый господин натянул одеяло, прикрывая свою изувеченную ногу, и, присев на край кровати, обратился к жене.
Свет ламп был мягким; одетый в белое чжунъи, четвёртый господин словно весь был окружён слабым ореолом.
Четвёртая фужэнь отозвалась и почувствовала скованность.
Она так и не привыкла находиться наедине с мужем в такой обстановке.
За восемь лет брака они спали в одной постели нечасто, всего три-пять раз в месяц.
Эта история началась ещё в то время, когда она только вышла за него замуж.
Ещё до свадьбы четвёртая фужэнь знала о состоянии здоровья четвёртого господина; когда из дома гогуна пришли просить её руки, всё было разъяснено предельно ясно. Мысль о замужестве за героем с изувеченной ногой немного смущала её, но она также восхищалась преданностью и мужеством мужчин рода Лу. Поэтому четвёртая фужэнь скрыла своё беспокойство и ответила родителям, что согласна на брак.
В первую брачную ночь она впервые увидела четвёртого господина. Опираясь на трость, он поднял её гайтоу, и, встретившись взглядом с его волевым и красивым лицом, четвёртая фужэнь мгновенно влюбилась.
Любовь любовью, но, когда пришло время консуммировать брак, она всё равно занервничала. Когда изувеченная нога четвёртого господина коснулась её, четвёртая фужэнь немного испугалась. Четвёртый господин, вероятно, почувствовал её оцепенение, и в тот раз всё закончилось, едва начавшись.
Позже, когда они прожили вместе подольше, она перестала бояться его ноги. Однако четвёртому господину было трудно двигаться, к тому же он был слишком горд: даже если он спотыкался, то не позволял ей поддерживать его. В супружеской постели он ещё легче впадал в уныние, а четвёртая фужэнь была робкой, строго соблюдала правила приличия, не смела и не знала, как проявить инициативу. Так их брак и оставался формальным.
— Уже не рано, ложись.
После недолгого молчания заговорил четвёртый господин.
Четвёртая фужэнь кивнула.
Четвёртый господин лёг. Четвёртая фужэнь умылась, расчесала волосы, вымыла ноги. Служанки потушили лампы и вышли. Четвёртая фужэнь забралась на внутреннюю сторону кровати и юркнула под своё одеяло.
Ночь была тихой, сердце четвёртой фужэнь билось необычайно быстро.
Сегодня был праздник Юаньсяо, поэтому четвёртый господин пришёл заночевать в женские покои. После этого, возможно, придётся ждать ещё несколько дней, прежде чем он снова зайдёт ради приличия.
Живя в таком браке, четвёртая фужэнь не ненавидела четвёртого господина. Она прекрасно понимала, что он тоже любит её и желает её, просто он слишком боялся показаться перед ней жалким. И чем оставаться здесь, когда оба не могут спать спокойно, лучше было разойтись и спать каждому по отдельности.
Четвёртая фужэнь не чувствовала ненависти, но в её душе таилась обида. Если бы четвёртый господин был хоть немного смелее, если бы он считал её по-настоящему близким человеком и не беспокоился так сильно, они бы давно уже делили ложе и, возможно, у них бы уже были дети. Если бы всё было так, разве провела бы она столько одиноких ночей, разве стала бы предметом тайных пересудов служанок и пролила бы столько слёз?
Она обожала его, сочувствовала ему, обижалась на него и в то же время жаждала его.
Разные чувства смешивались в её сердце, и четвёртая фужэнь никак не могла уснуть.
Она перевернулась на бок, лицом к своему мужчине.
Четвёртый господин лежал спиной к ней, как и в любую другую ночь, когда они спали вместе.
Так близко, что можно коснуться, лишь протянув руку.
Перед глазами один за другим всплыли образы Лу Цуна, Лу Цзэ, второй фужэнь и третьей фужэнь. В ушах зазвучали полные жалости и насмешки слова двух молодых служанок. Четвёртая фужэнь закрыла глаза и внезапно, откинув своё одеяло, перебралась под одеяло четвёртого господина и крепко обняла его.
Четвёртый господин весь одеревенел.
Четвёртая фужэнь знала, что он не спит. Она тесно прижалась к его спине, протянула руку и коснулась его волевого лица, к которому после бритья вернулась былая красота:
— Четвёртый господин, мать сегодня вечером звала меня для разговора.
Дыхание четвёртого господина стало тяжёлым, сердце забилось словно барабан. Жена сейчас была похожа на лисицу-оборотня, пробравшуюся через окно и готовую сокрушить последние остатки его самообладания.
— Что она сказала? — прохрипел он.
Лицо четвёртой фужэнь пылало, она прижалась лбом к его широкой спине:
— Бабушка сказала, что шицзы уже женился, и нам как старшим нельзя уступать младшему поколению в вопросе потомства.
Четвёртый господин мучительно закрыл глаза. Всё из-за него, он заставил её нести на себе бремя долга перед родом.
Четвёртый господин также понял намек жены: она хотела попробовать.
Четвёртый господин взял её за руку и, поддавшись, повернулся. Он приподнял лицо жены, его губы были обжигающе горячими.
Всё это всегда шло легко, трудности начинались потом.
Из-за отсутствия большей части ноги он лишился опоры, и четвёртому господину было трудно сохранять равновесие.
Прежде четвёртая фужэнь из-за стыдливости могла только послушно ждать, но сегодня она ждать не стала. Она удержала четвёртого господина, который собирался нависнуть над ней, и сама взяла инициативу в свои руки.
Четвёртый господин в полумраке с недоверием посмотрел на жену:
— Сючжи!
Четвёртая фужэнь прикрыла ему рот ладонью и дрожащим голосом произнесла:
— Это мать меня научила, ты молчи.
Четвёртый господин сжал кулаки. Температура от горячего дилуна1 под полом словно внезапно подскочила, стало так жарко, что по его лбу покатились крупные капли пота.
— Сючжи! — она была такой хрупкой и такой неумелой, её слабых сил едва хватало, и это казалось изощрённым наказанием для него. Четвёртый господин больше не мог сдерживаться, он сквозь зубы вытолкнул её имя и, не обращая внимания на её вскрик и попытку отстраниться, властно прижал её к себе.
Праздник Юаньсяо, полная луна высоко в небе.
Хозяева уже легли. Дежурная служанка Ди Цуй привычно прибрала в комнате, закрыла дверь и тоже улеглась в постель, но ещё не успела крепко заснуть, как её внезапно разбудили приглушённые всхлипы. Ди Цуй прислушалась: это действительно плакала четвёртая фужэнь. Ди Цуй встревоженно присела: неужели четвёртый господин снова чем-то расстроил фужэнь?
Если бы четвёртый господин ушёл, Ди Цуй могла бы войти и утешить хозяйку, но сейчас это было совершенно невозможно.
Плач продолжался какое-то время, а затем стих.
Ди Цуй и спросить не могла, и уснуть не получалось, всем сердцем переживая за фужэнь.
Когда наступил час третьей стражи, Ди Цуй снова услышала плач хозяйки. На этот раз она плакала дольше, и в этом звуке слышалось такое страдание.
Ди Цуй в сердцах обругала четвёртого господина.
Скверный четвёртый господин, плохой четвёртый господин, хоть бы когда-нибудь фужэнь отплатила ему тем же!
- Дилун (地龙, dìlóng) — традиционная китайская система подпольного отопления, буквально «земляной дракон». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
