— Ли-сяоцзе, я надеюсь, ты сможешь спасти Бинъянь, она больше не в силах выносить страдания! Слухи в Янчжоу почти свели её в могилу! Если так пойдет и дальше, Бинъянь не выдержит!
— Что я… могу сделать? — Юй Ху прижала руку к сердцу и переспросила охрипшим голосом. Зловещая тень окончательно легла на её сердце; она почти предугадывала их цель.
Лаофужэнь ответила вместо Ду Чжисяна:
— Юй Ху, землевладелец Ду надеется, что ты позволишь Тянь Лэю взять Ду-сяоцзе в наложницы, чтобы вы стали сестрами и вместе служили Тянь Лэю.
Лаофужэнь не возражала против этого, она была почти рада такому исходу. Множество детей и внуков было её заветным желанием: чем больше людей, тем больше надежды. К тому же для почтенного наследника семьи Ци иметь всего одну законную жену было просто неприлично — посторонние могли подумать, что Тянь Лэй несостоятелен! Тем более что Ду-сяоцзе изначально была его невестой по договору, и принять её в дом было лишь справедливо; для семейного дела это наверняка пойдет на пользу. Поэтому ответ Ци-лаофужэнь был твердым согласием, а не вопросом.
Юй Ху не могла вымолвить ни слова. Хотя она и догадывалась, услышать это воочию было совсем иным делом! Она должна делить мужа с Бинъянь? Бинъянь станет наложницей? Это она, Ли Юйху, встала между ними, так с какой стати Бинъянь должна терпеть обиду? И… она тоже не могла вынести мысли о том, чтобы делить мужчину с кем-то еще! Ей казалось это осквернением любви, казалось чем-то грязным!
Она предпочла бы… своими руками вернуть то, что по праву принадлежит другой!
— Ли-сяоцзе, что ты об этом думаешь? — Ду Чжунчуань с нетерпением требовал ответа.
— Я поговорю с Тянь Лэем и буду хорошо относиться к Бинъянь, — сказала она глухо. В душе она заставляла себя не позволять боли завладеть её сердцем. У неё не было права на боль! Разве её страдания могли сравниться хоть с малой долей того, что перенесла Бинъянь?
— Тогда благодарю тебя, Ли-сяоцзе, наша семья Ду будет признательна тебе всю жизнь! — Договорив, Ду Чжисян повернулся к Ци-лаофужэнь со своей следующей просьбой: — Ци-лаофужэнь, поскольку моя дочь так пострадала от слухов, я надеюсь на торжественную церемонию встречи невесты, чтобы пресечь пересуды в Янчжоу и выдать дочь замуж с честью. Все расходы семья Ду возместит вдвойне…
— Не стоит! Семья Ци всё сделает как полагается, будь спокоен, землевладелец Ду!
Так обсуждение перешло к деталям пышной свадьбы, и в итоге было решено, что когда в семье Ци всё подготовят, они вместе отправятся в Янчжоу за невестой.
Юй Ху тихо ускользнула на задний двор, и никто этого не заметил.
Внезапно ей стало очень холодно. Лето на исходе, неужели погода портится?
Да! Погода должна перемениться!
※ ※ ※
Вернувшись вечером в Синьюань, Ци Тяньлэй сразу почувствовал необычную атмосферу. Он пришел после осмотра лавок, войдя в Синьюань через заднюю дверь; он не знал, что происходило на переднем дворе, но отчетливо ощущал: что-то не так.
Он бесшумно вошел в комнату и увидел на столе вино и закуски, а рядом — необычайно прекрасную жену. Он замер, завороженно глядя на неё.
— Какой сегодня важный день?
Юй Ху была одета в наряд с абстрактным узором в красно-белых тонах, её прекрасное лицо украшал макияж в стиле «цветов сливы»1, а алое пятнышко в центре лба делало её еще краше. Она налила две чарки теплого вина.
— Мы давно не пили вина и не беседовали по душам. — Она протянула ему чарку, бросила на него многозначительный взгляд и, осушив свою до дна, выпила первой.
Ци Тяньлэй обнял её за талию, задумчиво разглядывая её странное поведение и беспокоясь о её здоровье.
— Тебе сейчас можно пить? Разве брат Лю не запрещал этого?
Она рассмеялась.
— Те целебные снадобья, что я пью каждый день, — разве хоть в одном нет немного вина? Брат Лю сказал только не перебарщивать, но не говорил, что нельзя и капли в рот брать. Если сейчас пригубить немного, наш ребенок уже с рождения сможет выпить тысячу чарок и не опьянеть2.
Он неопределенно вскинул брови и помог ей сесть за стол.
— Почему ты так на меня смотришь? Я сегодня некрасива? — Она улыбнулась как-то бессильно; под его пронзительным взглядом, пытавшимся постичь всё сокрытое, ей почти негде было спрятаться.
— Красива. У тебя что-то на душе.
— Да, — она положила ему в тарелку еды. — Поешь, ты наверняка проголодался. Если эти блюда остынут, будет невкусно.
— Юй Ху, ты меня пугаешь. — Он перехватил её руки и заставил посмотреть ему прямо в глаза.
— Ты любишь меня?
— Люблю.
— И из любви ко мне согласишься на любую мою просьбу?
Он не кивнул и не покачал головой. Лишь произнес:
— Я сделаю всё, что будет лучше для тебя, соглашусь на всё, что принесет тебе радость, но только если это не будет глупостью.
— Я хочу, чтобы ты взял в жены Ду Бинъянь.
Ци Тяньлэй приподнял её подбородок; его плотно сжатые губы не проронили ни звука, но обычно мягкий взгляд стал суровым, а небывалая властность в его облике вынуждала её объясниться. Она предложила то, против чего раньше готова была стоять насмерть!
Юй Ху тихо проговорила:
— Она с самого начала должна была стать твоей женой. Семья Ду нашла её, и пока Линь Мэйпо боится брать на себя ответственность, все ополчились против неё. Я виновата перед ней, я заставила её вместо меня сносить все унижения! Генерал Юань не относился к ней по-доброму! — Она с трудом сдерживала слезы, проговорив с надрывом: — Я всё время обманывала саму себя, потому что хотела владеть тобой единолично, хотела этой радости только для себя! Я упрямо твердила себе, что Бинъянь тоже будет в безопасности и счастлива, лишь бы успокоить свою совесть! А теперь семья Ду пришла просить лаофужэнь и меня спасти её доброе имя. Она готова пойти к тебе второй женой, это и так для неё унизительно, и если ты не примешь её, ей останется лишь доказать свою чистоту смертью.
— Ты хочешь, чтобы она была счастлива? — спросил он ровным тоном, и это не имело отношения к женитьбе. Но Юй Ху поняла, о чем он спрашивает.
— Ты ведь сделаешь её счастливой? — спросила она, подавляя горечь в сердце.
— Разве что ты прикажешь мне разлюбить тебя, ведь у мужчины всего одно сердце. — Он пристально смотрел на неё, ожидая решения.
— А если… я хочу, чтобы ты обращался с ней хорошо? Она прекрасная девушка, мы с ней как названые сестры…
— Даже если моё сердце охладеет к тебе, это ничего?
Слова застряли у неё в горле, и лишь спустя долгое время она кивнула, не в силах вынести его тяжелого взгляда. Он злился, но она обязана была поступить так.
— Нет! — Он поцеловал её, до боли сжимая её губы своими.
— Тянь Лэй…
— Ах ты, глупая девчонка! Какая щедрость — даже мужем готова поделиться! Тебя следовало бы хорошенько высечь.
Один из двоих должен сохранять хладнокровие. Его жена, одолеваемая чувством вины, ставит долг чести превыше всего, но это безрассудство, которое в итоге лишь ввергнет всех троих в преисподнюю. Подавив гнев и жалость, он лишь крепко обнял её, вкладывая в это объятие всю свою любовь и непреклонность.
- Макияж в стиле «цветов сливы» (梅花妆, méihuā zhuāng) — древнекитайский стиль макияжа, при котором на лоб наносится узор, напоминающий лепестки сливы. ↩︎
- Выпить тысячу чарок и не опьянеть (千杯不醉, qiān bēi bù zuì) — образное выражение, описывающее человека с исключительной устойчивостью к воздействию алкоголя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
