— Твоя жена если и не принадлежит к знаку Тигра, то уж точно к знаку Быка — силищи в ней немерено, так что не беспокойся! А вот тебе стоит поберечься, как бы ты сам не свалился после стольких дней тревог. — Если бы с ней действительно что-то случилось, он не посмел бы сказать об этом прямо, чтобы не заставлять Тянь Лэя волноваться; к тому же, он просто констатировал факт. По сравнению с Шу Ляньхун, которую изводили приступы дурноты, Ли Юйху была одарена самой природой.
Ци Тяньлэй кивнул и поднялся с места:
— Я возвращаюсь в уезд Фулинь! Поедешь со мной?
— Через несколько дней. Шу Дахун в последнее время до смерти напуган, настаивает, чтобы я ни на шаг не отходил от его жены. Мне нужно выписать ей укрепляющие средства на каждый месяц, только тогда смогу уехать. К тому же, если подождать еще немного, быть может, я встречу твою сбежавшую жену.
Шу Дахун так сильно беспокоился лишь потому, что у его свирепой женушки не осталось сил даже на то, чтобы его поколотить — а это происшествие из ряда вон выходящее! То ли у него «зудела кожа»1, то ли его мучила совесть за то, что заставил жену забеременеть, но он мертвой хваткой вцепился в Лю Жоцяня и не намеревался отпускать, пока супруга снова не обретет свой крутой нрав и былую мощь.
— В таком случае, я поехал! — попрощавшись, Ци Тяньлэй вышел за ворота усадьбы семьи Шу и взглянул на небо. Кто знает, как долго его жена намерена от него прятаться! Но он непременно найдет ее до того, как придет срок родов.
Куда же Юй Ху могла отправиться? Раз она твердо решила скрываться, то точно не появится там, где есть знакомые, и именно это не давало ему покоя. Сказать, что она глупа — так нет, не настолько же, разве что в ее головке могла поселиться нелепая мысль, будто мужа можно кому-то уступить, а чувства способны в один миг переключиться на другого.
Эх, эта женщина!
Раньше Юй Ху не слишком хорошо представляла, до какой степени могут доходить преувеличенные слухи. Однако после четырех дней стремительной скачки, едва въехав в Янчжоу, она уже услышала, как всякие «три тетки и шесть бабок»2 вовсю судачат о «той бесстыжей женщине из семьи Ду».
Люди всегда таковы: они завидуют чужому богатству и презирают чужую бедность, считая ее признаком никчемности. Любые достоинства или недостатки окружающих становятся темой для разговоров за чаем, будто у них есть полное право судить других!
Сейчас в Янчжоу не было темы более громкой, чем история Ду Бинъянь. Раз уж на окраинах города ходили такие гнусные толки, страшно было даже представить, что творится в самом центре! Торопливо расплатившись за чай, Юй Ху взобралась в седло. Усталость четырехдневного пути навалилась на нее, лишая сил. Живот начал слегка побаливать. Но на одной лишь силе воли она погнала коня к центру города: ей нужно было немедленно увидеть Бинъянь!
Мучимая чувством вины Юй Ху не знала, что несколько дней назад честное имя Бинъянь было полностью восстановлено. Весь Янчжоу теперь превозносил ее как святую деву, ставшую гордостью города. Однако жители окраин, будучи не слишком осведомленными, продолжали смаковать устаревшие сплетни, чем и ввели Юй Ху в заблуждение. Не обращая внимания на боль во всем теле, она во весь опор мчалась к дому семьи Ду.
У нее была лишь одна мысль: она — грешница!
Прошло еще несколько дней. Ци Тяньлэй и Лю Жоцянь так и не получили новых известий, поэтому он решил лично отправиться в Янчжоу и провести там тщательные, шаг за шагом, поиски. Возможно, Юй Ху пошла к Ду-сяоцзе. Он также прямо сообщил отцу и сыну из семьи Ду, что не намерен жениться на Ду Бинъянь, но не прочь забрать ее пожить в поместье семьи Ци, пока слухи в Янчжоу не утихнут сами собой.
Ду Чжисян, видя положение дел в семье Ци, не посмел возражать. Того, что Ци Тяньлэй готов забрать Бинъянь, уже было достаточно, чтобы хоть как-то спасти репутацию!
Все было готово к отъезду в Янчжоу на рассвете. Ци Тяньлэй и Лю Жоцянь вышли на улицу, не желая оставаться со старшими: Ци-лаофужэнь и Ци-фужэнь за эти дни так измучились от тревоги, что стали крайне нервными. Мужчины предпочли скрыться снаружи под предлогом проверки вещей, а на самом деле — чтобы просто перевести дух.
Лю Жоцянь с усмешкой посмотрел на иероглифы «двойного счастья», расклеенные по обе стороны от ворот.
— Выглядит так, будто и впрямь намечается торжество! Вот только твоя любимая жена еще не вернулась.
— Не беда, я все равно использую их с толком.
— Это как же?
Ци Тяньлэй ответил:
— Женюсь на ней еще раз.
На самом деле он давно это задумал. Ведь в прошлый раз он ввел в дом «Ду Бинъянь», и хотя теперь имена были названы правильно и все знали, что его женой стала Ли Юйху, торжественный блеск того дня ей не принадлежал.
Наконец-то в семье Ци наведен порядок, и не помешало бы какое-нибудь радостное событие, чтобы прогнать полосу неудач! Это стало бы добрым знаком и успокоило бы сердце Юй Ху.
— О?
Внезапно Лю Жоцянь на мгновение сосредоточился и произнес:
— Сюда во весь опор скачет «тысячеверстный скакун».
Ци Тяньлэй тоже услышал.
— В двух ли отсюда.
Вокруг царила тишина. Наступила ночь, звуки природы замолкли, ветра не было, и лишь по едва уловимой вибрации земли они поняли, что несется необычайно быстрый конь.
Вскоре в поле зрения появился черный как ночь конь, летевший словно на крыльях ветра, и в мгновение ока всадник осадил его перед ними. Статный мужчина ловко спрыгнул на землю, не дожидаясь полной остановки скакуна, и его острый взгляд устремился на горизонтальную табличку над воротами.
Убедившись, что это поместье семьи Ци, он перевел взор на двух стоящих перед ним выдающихся мужчин и, сложив руки в приветственном жесте, произнес:
— Я — Юань Буцюй. Прибыл, чтобы известить третьего молодого господина вашего дома, а также разыскать моего тестя Ду Чжисяна. Надеюсь, они оба здесь.
Надменное выражение лица, холодная и лаконичная манера речи, а также печать тягот пути в облике — от этого человека исходила аура величия, будто он взирал на весь мир свысока! И это явно проистекало не из его высокого положения или власти, а было врожденным превосходством.
Лю Жоцянь и Ци Тяньлэй переглянулись и ответили на приветствие, после чего Ци Тяньлэй сделал шаг вперед:
— Я — Ци Тяньлэй. Должно быть, Юань-гунцзы и есть тот самый прославленный на полях сражений и совершивший множество подвигов генерал Юань! Давно наслышан о вашем великом имени.
Двое мужчин пристально разглядывали друг друга. Совершенно разные типажи — если бы не воля случая, они определенно были людьми, которых и восемью шестами не собрать в одну лодку!
Один — полководец, взирающий на мир свысока, другой — олицетворение образцового мужа, чья жизнь никогда не соприкасалась с военным делом.
Однако им предстояло понять друг друга, ведь по ошибке они взяли в жены невест друг друга. Небеса соединили две пары, и между этими двумя мужчинами возникло незримое чувство родства.
Юань Буцюй спросил прямо:
— Мой тесть все еще здесь?
— Да! Прошу внутрь! — Ци Тяньлэй намеревался усадить гостя и все хорошенько обсудить, но Юань Буцюй остановил его.
— Погоди! — он заметил полностью снаряженные повозки, явно предназначенные для дальнего пути. — Бинъянь — моя женщина.
— А я в этой жизни намерен быть мужем только для Юй Ху. Эти повозки нужны, чтобы отыскать мою сбежавшую жену! По крайней мере, твое появление дало мне понять, что лишних хлопот у меня не будет!
- Зудела кожа (皮在痒, pí zài yǎng) — образное выражение, означающее, что человек ведет себя нагло, словно напрашиваясь на взбучку. ↩︎
- Три тетки и шесть бабок (三姑六婆, sān gū liù pó) — идиома, обозначающая женщин различных профессий в старом Китае, а также в целом болтливых и докучливых сплетниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
