Когда она пинала волан, это было так же красиво, как танец. Она с лёгкостью могла исполнить десятки разных приёмов, таких как «Золотой дракон выпускает когти», «Сорока, восходящая на ветвь» или «Лев, катающий расшитый шар».
Игра в волан в Великой Инь считалась одним из видов «ста представлений»1.
Жун Шу обучилась этому мастерству ещё в детстве в Янчжоу у одного старого учителя уличных искусств из переулка Цыин.
Когда Жун Шу впервые пинала волан во дворе Сунсы, стояла их первая зима после свадьбы.
В то время он всё ещё ночевал в кабинете. Однажды он пораньше закончил дела и, проходя мимо двора Сунсы, услышал доносящиеся оттуда восторженные возгласы и, ведомый призраками и богами2, направился туда.
В тот морозный зимний день, когда завывал лютый ветер и всё было застлано белым снегом, подол её ярко-красной юбки кружился в танце на ветру.
Среди бескрайнего белого мира внезапно вспыхнули насыщенные краски.
Медные монетки выбивали череду звонких щелчков, а яркие резные перья, казалось, обрели душу: они то взлетали, то падали в воздухе, напоминая прыгающую по снегу птицу.
Сяонянцзы пинала волан и с улыбкой приговаривала:
— Вот это — «сорока, восходящая на ветвь», а сейчас покажу тебе «льва, катающего расшитый шар».
С этими словами она легко развернулась и со звонким «динь» подбросила волан высоко вверх.
Две служанки, приставленные к печам, во все глаза смотрели на неё и вместе с Ин Цюэ и Ин Юэ хлопали в ладоши и радостно вскрикивали.
Гу Чанцзинь впервые осознал, что эта мрачная и одинокая комната, укрытая в глубине переулка Утун, тоже может быть наполнена таким сиянием, подобным жизнерадостному ритму песни.
Там, где она была, всегда становилось шумно и живо, и даже привычно холодный и строгий Восточный дворец не стал исключением.
Со звонким «динь» волан упал на снег прямо перед Гу Чанцзинем.
Весело игравшие служанки заметили фигуру, замершую у лунных ворот. Лица их, подобные цветам, вмиг утратили краски. Не обращая внимания на холодную землю, они поспешно пали ниц.
— Пожелания мира Наследнику престолу.
Жун Шу заметила его в тот момент, когда волан коснулся земли, и тоже поприветствовала его.
— Поскорее поднимайтесь, ни к чему эти церемонии. — Мужчина быстрыми шагами направился к ней. — Ты уже обедала?
— Обедала.
Гу Чанцзинь посмотрел на неё сверху вниз и снова спросил:
— Что ты ела?
Жун Шу подняла глаза. Этот разговор был поистине знакомым.
Раньше, когда он возвращался со службы, она точно так же спрашивала его, вовремя ли он поел в управе, и если он отвечал утвердительно, она продолжала расспрашивать, что приготовила повариха и что именно он съел.
В то время его тон был холодным, но он всё равно честно всё ей рассказывал.
Теперь же колесо фэншуй повернулось3, и тем, кого расспрашивают, стала она.
Гу Чанцзинь, видя, что она не отвечает, перевёл взгляд на Чжу Цзюнь.
Чжу Цзюнь почтительно склонилась и смиренно произнесла:
— Гунян после пробуждения съела пиалу каши из риса с зелёными стеблями, две тарелочки маринованных овощей и маленькое блюдо маньтоу «Золото и серебро»4. В обед она отведала чашу супа из восковой тыквы с ласточкиными гнёздами и пиалу лапши «Серебряные нити»5.
Услышав это, Гу Чанцзинь слегка нахмурился и, глядя на Жун Шу, спросил:
— Не хочешь ли ещё сладкого супа? — Он решил, что она слишком мало съела в обед.
Жун Шу поспешно покачала головой:
— Не буду, я сегодня поздно встала и поздно позавтракала. Пусть наследный принц сам идёт обедать.
Гу Чанцзинь отозвался:
— Мгм. Завтра я вернусь пораньше и пообедаю с тобой. Если устала, сначала отдохни в полдень, а после полудня я проведу тебя по Восточному дворцу.
Жун Шу пинала волан всего пол-шичэня и не чувствовала усталости, но сейчас во дворе было невесть сколько навострённых ушей, ловивших каждое их слово, поэтому она лишь неопределённо ответила «хорошо», втайне надеясь, что он поскорее уйдёт.
Как только Гу Чанцзинь ушёл, взгляды всех служанок во дворе, кроме Чжу Цзюнь, переменились.
В них читались и восхищение, и благоговение, и зависть, а также иные чувства, которые трудно было облечь в слова.
— На сегодня закончим.
Жун Шу улыбнулась с безмятежным лицом. Она вдруг заскучала по Ин Юэ и Ин Цюэ.
Тем временем Гу Чанцзинь закончил обедать и отправился в большой кабинет. Отобрав стопку книг, он велел отправить их во дворец Цзычэнь.
Жун Шу только что пинала волан и покрылась лёгкой испариной. Ощутив неприятную липкость, она решила отправиться в купальню, чтобы вымыться. Когда она вышла, то увидела на столике возле кушетки аккуратно сложенную стопку книг и без лишних расспросов знала, кто их прислал.
Стоит признать, Гу Чанцзинь знал не только то, что она любит есть, но и то, что она любит читать.
Присланные книги сплошь состояли из путевых заметок и разных историй.
Жун Шу отодвинула занавеску у кушетки и, прислонившись к большой подушке, принялась неспешно читать.
Время медленно текло под тихий шелест переворачиваемых страниц. Когда Гу Чанцзинь, закончив с делами, пришёл к ней, рассчитав время, эта гунян только-только уснула.
Он взглянул на небо, велел принести несколько папок с документами и продолжил работу во внешнем зале. Спустя пол-шичэня, услышав внутри движение, он отложил кисть с красной тушью.
Чжу Цзюнь и Лань Сюань ожидали во внутренних покоях.
Пока Гу Чанцзинь просматривал доклады во внешнем зале, обе они, конечно же, не смели издавать ни звука.
Чжу Цзюнь была главной дворцовой служанкой Восточного дворца и обладала весьма выдержанным нравом.
- Сто представлений (百戏, bǎixì) — общее название народных развлечений, включающих акробатику, танцы и другие цирковые номера ↩︎
- Ведомый призраками и богами (鬼使神差, guǐshǐ shénchāi) — идиома, означающая совершение поступка под влиянием неведомой силы или по случайному стечению обстоятельств. ↩︎
- Колесо фэншуй повернулось (风水轮流转, fēngshuǐ lúnliú zhuàn) — идиома, означающая, что удача переменчива и времена меняются. ↩︎
- Маньтоу «Золото и серебро» (金银馒头, jīnyín mántou) — популярное блюдо, состоящее из двух видов паровых булочек. Название описывает цвет. «Серебряные» булочки — это обычные маньтоу, приготовленные на пару (белоснежные). «Золотые» — это такие же булочки, но после приготовления на пару их обжаривают во фритюре до золотистой хрустящей корочки. ↩︎
- Лапша «Серебряные нити» (银丝面, yínsī miàn) — разновидность очень тонкой пшеничной лапши, характерной для кухни южного Китая. Лапша раскатывается и нарезается так тонко, что напоминает серебряные нити или волосы. Она должна быть эластичной, гладкой и почти прозрачной после варки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
