— Что с ним?
— Врач вколол ему успокоительное, но мы не знаем, как совладать с ним завтра утром. Поэтому, У Янь, ты не могла бы вернуться? Умоляю тебя.
— Сяо Лу, не плачь. Скажи, в какой он больнице, я приеду как можно скорее.
Только она повесила трубку, как мама Сан, не дожидаясь объяснений Сан Уянь, тут же сказала:
— Я принесу твой кошелёк. Тебе нужно переодеться, прежде чем уходить.
Узнав, что рейсов больше нет, Сан Уянь помчалась на автовокзал. Было уже темно, и ей как раз удалось успеть на самый быстрый автобус до города А. По шоссе предстояло ехать одиннадцать часов, так что прибудет она только завтра утром.
Автобус не принадлежал официальному перевозчику вокзала. Кондиционер был сломан, а открывать окна на скоростной трассе не решались. К тому же многие курили, поэтому в салоне стояла духота и висел густой дым.
Сан Уянь, впрочем, не обращала на это внимания, лишь молилась про себя, чтобы всё обошлось без задержек.
В тысяче ли от неё Су Няньцинь лежал на больничной койке.
Его лицо, и без того редко видевшее солнце, стало ещё бледнее. Он сильно хмурился, словно видел сон, и крепко сжимал пальцами белую простыню. Дыхание было ровным, грудь мерно вздымалась — под действием лекарств он спал очень глубоко.
Кондиционер в палате работал на полную мощь, поэтому Юй Сяолу подошла и подоткнула ему одеяло. Она думала: «Хоть бы Сан Уянь успела приехать до того, как он проснётся, иначе с ним никто не справится. Два дня без еды, воды и сна не выдержал бы даже здоровый человек; он выглядел как тот, кто медленно совершает самоубийство».
Юй Сяолу тихо закрыла дверь и вернулась в стерильную палату интенсивной терапии на третьем этаже.
Сквозь прозрачное стекло палаты она увидела Юй Вэйлань, которая ни на шаг не отходила от Су Хуайшаня. «Тут ещё одна, которой жизнь не мила», — подумала Юй Сяолу.
Она постучала в окно.
Юй Вэйлань обернулась. Юй Сяолу подняла термос и жестом позвала её.
Лишь тогда Юй Вэйлань вышла из палаты.
— Я сварила кашу, — Юй Сяолу открыла крышку, желая, чтобы та хоть немного поела.
— Сяо Лу, я не хочу, чтобы он умер.
— Он благодетель нашей семьи Юй, никто не хочет его смерти.
— Нет. Раньше я об этом думала.
Юй Сяолу удивилась:
— Цзецзе?
— Когда а-де хотел выдать меня за него замуж.
— Ты столько терпела ради меня, — Юй Сяолу опустила голову.
— Я когда-то говорила тебе, что раньше любила одного юношу.
— Кажется, я помню.
— Тот мальчик был на несколько лет младше меня. Он тогда только что потерял нян и был совершенно беспомощен, мне очень хотелось ему помочь. Так сострадание переросло в лёгкую симпатию.
— Об этом ты мне никогда не рассказывала.
— Позже я поняла, что он был для меня лишь тенью, а по-настоящему я люблю Су Хуайшаня. Сяо Лу…
— Расскажешь ему всё, когда муж цзецзе проснётся, а сейчас закрой глаза и немного вздремни, — она рассеянно слушала воспоминания Юй Вэйлань, позволяя ей прислониться к своему плечу, чтобы отдохнуть.
— Сяо Лу, не будь такой же глупой, как твоя цзецзе, которая так долго любила и даже не понимала, кто лишь тень, а кто истинный возлюбленный.
— Сяо Лу, как ты думаешь, если бы я отдала половину своей жизни, он бы поправился?
— Раньше, когда а-де был настолько беден, что не мог нас прокормить, я всегда думала, что деньги — это самое лучшее. Но теперь, когда они есть, многое всё равно идёт не так, как хочется. Согласна?
— Сяо Лу, своего парня ты обязательно должна сначала показать цзецзе…
Юй Сяолу позволила ей выговориться, пока та, наконец, не уснула.
Только тогда Юй Сяолу вздохнула.
Она, наконец, поняла причину странностей Су Няньциня. Оказалось, дело было не только в том, что он семь лет скитался на чужбине, словно сирота, и не в его слепоте или смерти нян, но и в Юй Вэйлань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
