Когда Су Няньцинь проснулся, небо уже начало белеть. Чёрт, почему он спит здесь? Он поднял руку и почувствовал на ней что-то инородное. Грубым движением он вырвал иглу капельницы; из раны хлынула кровь, но он словно совсем не чувствовал боли.
Он уже собирался встать с кровати, как вдруг почувствовал, что одеяло с другой стороны немного отяжелело, и услышал чьё-то тихое дыхание.
— У Янь? — в его сердце отозвалась радость, в которую он почти не смел поверить.
Человек, казалось, очень устал и всё ещё спал. Он осторожно протянул руку, чтобы коснуться её волос, но кончики пальцев вздрогнули — это была Юй Вэйлань.
На губах Су Няньциня появилась горькая усмешка: Сан Уянь больше не желала иметь с ним ничего общего, так с чего же он вообразил, будто она может, подобно ангелу, внезапно явиться перед ним и спасти его?
Су Няньцинь не смел шевельнуться, боясь потревожить крепкий сон Юй Вэйлань, и мог лишь оставаться в прежней позе.
Но она всё равно очнулась.
Поправив упавшие на лицо волосы, она подняла голову: — Нянь Цинь. — Увидев, что Су Няньцинь проснулся, она немного смутилась: —
Су Няньцинь откинул одеяло и поднялся с кровати. Он лёг не раздеваясь, поэтому за ночь одежда сильно измялась. Он спросил: — С ним всё в порядке? — Он всё это время не смел уснуть, боясь, что, когда он проснётся, того человека уже не будет в живых.
— По крайней мере, ухудшений нет. Сяо Лу сказала, что ты очень волновался.
Су Няньцинь отвернулся, скрывая своё беспокойство.
Юй Вэйлань подошла к нему и принялась разглаживать складки на его одежде; воротник тоже задрался.
— Ты вырос. — Руки Юй Вэйлань обладали материнской мягкостью.
— Угу. — Су Няньцинь внезапно притих.
— Раньше ты тоже часто забывал поправлять воротник, — улыбнулась Юй Вэйлань.
— Что поделать, если я не вижу зеркала.
— Зеркало для тебя и так лишнее. Только те, кто не вышел лицом, постоянно крутятся перед ним.
— Я никогда не видел своего лица и не знаю, как выгляжу.
— Иногда зеркалом могут служить люди. Разве ты не слышал, как девушки рядом затаивают дыхание, когда ты проходишь мимо?
— Или же я слишком уродлив.
— Если бы ты был уродлив, то Сяо Лу ни за что не стала бы выходить с тобой куда-либо.
— Она настолько поверхностна? — Су Няньцинь наклонил голову.
— Конечно. Ей всегда нравилось только то, что радует глаз, — Юй Вэйлань рассмеялась. — Я слышала твои песни, они очень хороши. Но пишешь ты слишком мало.
— Я мало трачу, поэтому мне нет нужды корпеть над бумагой день и ночь, чтобы заработать.
— Но в будущем тебе придётся содержать жену и ораву детей. Они вряд ли будут такими же экономными, как ты. К тому же для написания текстов нужно вдохновение.
— Что ж, тогда позже я пойду преподавать в школу для слепых; заставлю директора платить мне жалованье и страховку на случай безработицы.
— Можно и так.
Юй Сяолу как раз собиралась что-то принести, но, увидев их наедине, тихонько отступила. Она думала, что, проснувшись, Су Няньцинь придёт в ярость из-за принудительной инъекции успокоительного, которую ему сделали вчера. Похоже, Юй Вэйлань удалось его усмирить.
— Нянь Цинь, — рука Юй Вэйлань замерла на его плече, — ты уже давно не разговаривал со мной так спокойно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
