Су Няньцинь в этот момент вдруг вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну, постучал ею по пачке, зажал в губах и привычным жестом прикурил от зажигалки. Он глубоко затянулся и выпустил струю сизого дыма. Сквозь эту дымку Сан Уянь увидела, что мрачная тень на лице Су Няньциня стала ещё гуще.
— Ты здесь в командировке или как турист?
Глупость какая. Кто это ездит отдыхать с секретарём? Что ни фраза — то нелепица, поэтому она просто промолчала.
Он привычно стряхнул пепел в пепельницу, удерживая сигарету между пальцами, и положил зажигалку на стол.
— Сан Уянь, — ледяным тоном произнёс Су Няньцинь. — Я здесь не ради тебя, можешь не волноваться. К тому же, без тебя мне живётся вполне хорошо.
Договорив, Су Няньцинь ушёл. Увидев это, следовавший за ним секретарь поспешил вдогонку:
— Господин Су…
Оставив Сан Уянь в полном недоумении.
Лишь оказавшись снаружи и вдохнув влажный холодный воздух, Су Няньцинь медленно отпустил натянутые нервы. Даже он, Су Няньцинь, мог проявить такую трусость, что не посмел остаться рядом с этой женщиной ни на миг дольше, не посмел сказать ей больше ни единого слова.
Вернувшись домой, она тут же получила звонок от мамы Сан.
— У Янь. Ну как? И характером, и внешностью ведь не обделён, верно?
Только теперь Сан Уянь осознала, что напрочь забыла про того человека по фамилии У и оставила его в кафе.
Наступила глубокая осень, половина первого семестра осталась позади, и в южном городе задули пронизывающие холодные ветры. Она вместе с Ли Лулу взялась за случай детского аутизма. Это был ребёнок по имени Сяо Цзе из Центра детских исследований.
До двух лет Сяо Цзе почти не реагировал на звуки и сильно отставал в речевом развитии, из-за чего родители ошибочно считали его глухим. Позже, когда Сан Уянь впервые увидела Сяо Цзе, его и вовсе собирались отправить в приют как умственно отсталого.
— Он не дурачок.
— Не может быть, — решительно возразили его безответственные родители.
— Он не только не дурачок, но и, возможно, обладает каким-то особым талантом.
— Учитель Сан, — родители, казалось, начали что-то понимать, — ребёнок, который не умеет ни говорить, ни улыбаться, и у которого даже элементарные движения замедлены, — кто он, если не дурачок? К тому же мы — люди приезжие, деревенские, у нас нет денег оплачивать ваше лечение.
Сан Уянь задохнулась от возмущения.
В итоге, подписав соглашение с опекунами, Сан Уянь забрала Сяо Цзе в исследовательский центр и взяла на себя все расходы на его лечение.
Это означало, что она практически усыновила этого мальчика, разве что без юридического оформления.
Чэн Инь сказала:
— Родители этого ребёнка вовсе не глупцы, это ты у нас глупая.
Поначалу состояние Сяо Цзе было крайне тяжёлым. Он почти не издавал звуков и лишь как попугай повторял отдельные слова. Слишком позднее начало терапии едва не привело к атрофии его слуховых нервов. Он утратил навыки самообслуживания, присущие детям его возраста, грубо отвергал любого, кто пытался с ним сблизиться, и начинал истошно кричать, если что-то шло не по заведённому порядку.
К счастью, работавшие там педагоги были очень терпеливы.
Спустя год, к сегодняшнему дню, Сяо Цзе научился спокойно строить из кубиков красный домик. Хотя вид этого домика никогда не менялся.
Ли Лулу, просматривая последние медицинские записи Сяо Цзе, спросила:
— Ну, как прошла твоя встреча вслепую на прошлой неделе?
Она начала учиться в магистратуре на год раньше Сан Уянь и после выпуска уже получила сертификат консультанта.
— И не спрашивай.
— Плохо воспитан?
— Да вроде неплохой.
— Недостаточно хорош собой?
— Я даже не заметила, как он выглядит.
Ли Лулу присвистнула.
— Это совсем не в твоём стиле, Сан Уянь.
— Я видела его.
— Кого?
— Су Няньциня, — ответила Сан Уянь.
— А я-то гадаю… Против обаяния красавчика Су никто не устоит.
Ли Лулу видела Су Няньциня в день окончания бакалавриата, а за последующие два года учёбы в магистратуре она, заходя издалека, разузнала множество подробностей их с Сан Уянь истории любви.
— Писали же в новостях, что он унаследовал семейное дело и стал самым завидным холостяком города А. Ну что, при встрече старые чувства не разгорелись с новой силой?
— Если нет никакой «старой любви», то чему там разгораться? — с самоиронией ответила Сан Уянь. — К тому же, он, кажется, смотрит на меня как на зачумлённую, с глубоким отвращением.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
