Все были немного поражены, увидев, как внезапно изменилось выражение лица Су Няньциня.
— Она не заходила попрощаться, так что, скорее всего, не ушла, — Сяо Цинь быстро побежала в кабинет проверить.
Слава богу.
Сяо Цинь с облегчением выдохнула: она всё ещё была здесь. Если бы она позволила ей вот так уйти, Сяо Цинь чувствовала, что Су Няньцинь, скорее всего, уволил бы её прямо на месте. Но эта девушка, сняв обувь, свернулась калачиком на диване и крепко спала.
Су Няньцинь вошёл следом.
— Эм… она заснула, — пояснила Сяо Цинь.
Су Няньцинь кивнул, ступая необычайно тихо. Подавив гнев и желание сорваться на Сяо Цинь, он вполголоса произнёс: — Ты уведи их пока.
Сяо Цинь не посмела больше медлить и, собрав недоумевающую компанию, тихо удалилась.
Су Няньцинь долго стоял неподвижно. Он слышал тихое дыхание Сан Уянь — прерывистое и нежное, совсем как раньше. Он нащупал дорогу к дивану и негромко позвал: — У Янь.
Она не ответила.
Су Няньцинь коснулся часов: было уже восемь вечера. Она по-прежнему была такой соней, но если позволить ей спать на голодный желудок, после пробуждения у неё снова разболится живот. Однако у него не поднималась рука разбудить У Янь — и не потому, что он боялся прервать её сладкий сон, а потому, что стоило ей проснуться, как он лишился бы возможности вот так спокойно находиться рядом и чувствовать её дыхание.
Но если она пролежит так долго, свернувшись на диване, у неё разболится спина.
Тогда он наклонился и взял У Янь на руки. Она была из тех хрупких и миниатюрных южанок, которых достаточно лишь слегка обхватить, чтобы они оказались в объятиях.
Его объятия были ей до боли знакомы. Словно котёнок, она прильнула к нему и невольно пробормотала сквозь сон: — Нянь Цинь.
В то же мгновение Су Няньцинь почувствовал, как его сердце, пустовавшее три года, начало наполняться теплом.
Он вдруг вспомнил ночь три года назад, когда в том тёмном и узком подъезде точно так же нёс её на руках. Су Няньцинь медленно прошёл в спальню и опустил её на кровать, чтобы ей было удобнее. Когда он убирал руки, ему было жаль расставаться с ней, и он коснулся её волос. Оказалось, она их отрастила — вместо прежнего взъерошенного облика теперь в ней чувствовалась мягкая, женственная зрелость.
Вдыхая сладкий аромат её волос, Су Няньцинь едва не потерял голову. Отводя руку, он нечаянно коснулся её мягкой груди. Его пальцы дрогнули. Ему захотелось поцеловать её, нестерпимо захотелось. Это желание почти разрывало его сердце, дыхание сбилось.
Он осторожно обхватил её за подбородок, нащупал губы и склонился к ней. Но стоило ему коснуться её мягких губ, как спящая Сан Уянь, будто ей стало щекотно, отвернула голову и сменила позу. Су Няньцинь, решив, что она просыпается, поспешно выпрямился.
Немного успокоившись и поняв, что это было лишь случайное движение и она даже не думала просыпаться — всё такая же, как раньше: если уж заснула, то хоть небо рухни, не добудишься, — Су Няньцинь почувствовал лёгкое веселье.
Он подумал: «Оказывается, воровать поцелуи и чувствовать себя при этом воришкой довольно приятно. Неудивительно, что когда-то она проделала это с ним дважды подряд».
И тогда Су Няньцинь снова склонился, продолжая прерванный нежный поцелуй, слегка припав к её губам. Его кадык дёрнулся, и он, словно одержимый, принялся расстёгивать её жакет.
Внезапно он замер, резко отстранился и вернулся в гостиную.
«Су Няньцинь, что ты творишь? — спросил он себя. — Неужели тебе больше не на ком утолить своё желание?»
Он зажёг сигарету «MILD SEVEN», сделал несколько глубоких затяжек и отправился в ванную умыться. Раз уж Сан Уянь не собиралась оставаться с ним, ему не следовало так с ней поступать.
Сняв часы, Су Няньцинь ополоснул лицо водой. Немного успокоившись, он позвонил Сяо Цинь и спросил, в каком ресторане они ужинают. Он не хотел тревожить её сладкие сны и, конечно же, не смел оставаться с ней наедине, иначе в оставшиеся несколько часов он не смог бы поручиться за своё самообладание.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
